Глава 15
Глава пятнадцатая
Два дня спустя
Навия очнулась от тяжёлого, липкого сна, когда солнце уже стояло высоко. Сколько времени? Она приподнялась на кровати и тут же зашипела от боли — голова раскалывалась, а левая бровь пульсировала тупой, назойливой болью. Телефон... где телефон?
Она ощупала карманы вчерашних джинсов — пусто. Кардиган, брошенный на стуле — тоже. И тут память вернулась отрезвляющей пощёчиной. Телефон выпал в коридоре, когда мать швырнула в неё книгой. Когда она тащила её за волосы. Когда голова встретилась со стеной с глухим, тошнотворным стуком.
— Чёрт, — выдохнула Навия, спуская ноги с кровати.
В комнате было душно. Занавески задёрнуты, свет не горит — она так и рухнула спать, не раздеваясь, не умываясь, не обработав рану. В зеркале на дверце шкафа отразилось нечто бледное, с запёкшейся кровью над левым глазом и тёмными кругами под глазами. Бровь выглядела ужасно — глубокий порез, окружённый багровым синяком, расползающимся на веко и переносицу.
— Твою мать... — прошептала она, осторожно трогая края раны. Пальцы ощутили неровную, запёкшуюся корку.
Нужно было обработать. Потом найти телефон. Потом... потом что-то делать дальше. Она заставила себя встать, дойти до ванной, промыть рану холодной водой. Зашивать, наверное, надо, но куда она пойдёт? В больницу? Чтобы там начали задавать вопросы?
Само заживёт, — решила она, прижимая к брови смоченный холодной водой ватный диск. — Не в первый раз.
Осторожно выглянув в коридор, она прислушалась. Тишина. Матери не было — то ли ушла по своим делам, то ли отсыпалась после вчерашнего. Внизу, у подножия лестницы, валялся телефон. Экран был разбит вдребезги — паутина трещин покрывала всё стекло, и он не подавал признаков жизни.
Навия подняла его, нажала кнопку включения. Чёрный экран. Ещё раз. Ещё. Ничего.
— Ну давай, пожалуйста... — прошептала она, зажимая кнопку на несколько секунд.
Экран моргнул. Раз, другой. И вдруг загорелся, пропуская её в систему. Трещины остались, сенсор работал с перебоями, но телефон ожил.
И тут же посыпались уведомления. Одно за другим. Одно за другим. Они заполняли экран сплошным потоком, и у Навии перехватило дыхание.
Сто двадцать три пропущенных вызова. Сотни сообщений.
Майки — 47 вызовов.
Дракен — 32.
Эмма — 28.
Баджи — 11.
Мицуя — 5.
Сообщения плыли перед глазами:
«Нави, ты где?»
«Ави, возьми трубку!»
«Срочно!»
«С тобой всё в порядке?»
«Навия, ответь, пожалуйста!»
«Где ты? Мы волнуемся!»
Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом забилось где-то в горле, бешено, испуганно.
Что случилось? Что-то ужасное? Кто-то пострадал? Майки? Дракен? Эмма?
Она нажала вызов Эммы, даже не думая, даже не одеваясь — вылетела в коридор, на ходу натягивая кеды, потом на улицу, прямо в том, в чём была — в старой футболке и домашних шортах.
— Алло! Алло! — закричала она в трубку, как только услышала гудки. — Что случилось?! Где вы?!
— Навия... — голос Эммы был странным. Напряжённым, испуганным. — К храму... срочно. Такое случилось...
Связь оборвалась. Телефон мигнул и погас — видимо, разрядился окончательно.
— Нет, нет, нет! — Навия сунула мёртвый телефон в карман и побежала.
Она бежала так, как не бегала никогда в жизни. Лёгкие горели, бок кололо, но она не останавливалась. Мысли метались в голове, как обезумевшие птицы.
Эмма плакала? Голос дрожал. Что-то с Майки? С Дракеном? Боже, только не это. Только не с ними. Я не переживу, если...
Она влетела на знакомую лестницу, ведущую к храму, перепрыгивая через две ступеньки, и замерла наверху.
Картина, открывшаяся ей, была до невозможности странной. Вся компания была в сборе — Баджи, Эмма, Мицуя, ещё несколько знакомых лиц. Но в центре внимания были двое. Дракен и Майки стояли друг напротив друга, и воздух между ними, казалось, искрил от напряжения. Они не дрались, но были близки к этому — сжатые кулаки, напряжённые позы, злые глаза.
— Что происходит? — выдохнула Навия, делая шаг вперёд.
Все разом обернулись к ней. Пять пар глаз уставились на неё с такой гаммой чувств, что у неё подкосились ноги. Облегчение. Злость. Тревога. Упрек — ГДЕ ТЫ БЫЛА?! — взревел Баджи, делая шаг к ней. Его лицо было красным, глаза — бешеные. — Мы звонили тебе сто раз! Двести раз! Где тебя носило?!
— Баджи, остынь, — Дракен шагнул между ними, но в его зелёных глазах тоже плескалась буря.
— Остынь? — Баджи вскрикнул он был на нервах
Навия перевела на Мицую, который стоял с каменным лицом.
— Что... что случилось? — прошептала она, хотя уже начала догадываться.
— Пачина посадили, — голос Дракена был тяжёлым, как свинец.
Мир качнулся.
— Что?! Как?! Почему?!
— Если бы ты брала трубку, ты бы знала! — рявкнул Майки, и этот крик был страшнее Баджи.. Потому что кричал Майки. Тот, кто всегда был на её стороне.
Навия почувствовала, как внутри что-то обрывается. Обида, горячая и солёная, поднялась откуда-то из живота.
— У меня сломался телефон! — выкрикнула она в ответ, делая шаг вперёд. — Я не видела! И вообще, у меня есть дела и помимо вас !
— Дела? — Майки сузил глаза. — Какие у тебя могут быть дела важнее...
Он не договорил. Его взгляд упал на её лицо, на лоб, на бровь, и он замер. Злость в его глазах смешалась с чем-то другим — тревогой, подозрением.
— Ты... что с бровью? — спросил он тихо. Слишком тихо.
Навия машинально подняла руку, коснулась раны. Палец окрасился розовым — видимо, от быстрого бега и напряжения кровь снова пошла.
— Упала, — отрезала она, но прозвучало это неубедительно даже для неё самой.
Майки смотрел на неё в упор. Его чёрные глаза, обычно такие тёплые с ней, сейчас буравили насквозь, выискивая правду. А Навия стояла и чувствовала, как обида разъедает её изнутри.
Он кричит на меня. Он, который всегда говорил, что я его свет. Он орёт, будто я обязана отчитываться за каждую минуту. Будто я не имею права на свою жизнь. Будто он — центр вселенной, и всё должно вращаться вокруг него.
— Я не обязана перед вами отчитываться, — сказала она вслух, и голос её дрогнул. — У меня есть своя жизнь. Свои проблемы. Вы не знаете о них, и, видимо, знать не хотите.
Тишина повисла в воздухе, густая и тяжёлая. Эмма смотрела на неё с болью в глазах. Дракен переводил взгляд с неё на Майки. Баджи открыл рот и закрыл, не найдя слов.
Майки стоял, не двигаясь. Его лицо было непроницаемым, но в глубине чёрных глаз что-то мелькнуло — может быть, понимание. А может, и нет.
Навия вдруг почувствовала, как силы покидают её. Вся злость, вся обида, весь страх последних дней смешались в один комок, застрявший в горле.
— Я... — начала она, но голос показался разбитым и Навия не продолжила
Она повернулась
И пошла вниз, не оборачиваясь.
Навия сделала несколько шагов вниз по лестнице, и каждый давался ей тяжелее предыдущего. Ноги стали ватными, в глазах начало темнеть, а пульс пульсировал где-то в висках, отдаваясь в рассечённой брови острой болью.
— Навия!
Она обернулась на голос. Эмма быстро сбегала вниз, её светлые волосы развевались на ветру. Подруга догнала её, на ее лице был виден испуг.
— Ты бледная как мел, — выдохнула Эмма. — Я провожу тебя до больницы.
Навия хотела отказаться, но вдруг почувствовала, как по щеке побежало что-то тёплое. Она поднесла руку к брови — пальцы снова окрасились алым.
— Чёрт, — прошептала она, пытаясь промокнуть кровь краем футболки.
— Сильно? — Эмма приподнялась на цыпочки, рассматривая рану. — Крови немного, но...
Она не договорила. Навия покачнулась, и мир вокруг поплыл. Эмма мгновенно подхватила её под руку, не давая упасть.
— Осторожно! — воскликнула она. — Ты еле стоишь! Подожди, я позову Дракена, он донесёт тебя...
— Нет! — Навия схватила её за запястье с неожиданной силой. Глаза её расширились от паники. — Не надо, Эмма, пожалуйста. Не зови их.
— Но ты...
— Это просто нервы, — перебила Навия, пытаясь выпрямиться. — Переживания. Я не спала нормально два дня, не ела толком, а тут этот ваш крик... — она сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Мне просто нужно посидеть минутку. И не надо, чтобы они видели меня такой. Особенно Майки.
Эмма посмотрела на неё с болью и пониманием. Она знала, каким мог быть Майки. Знала, как он реагировал на слабость близких — не злостью, нет, но той пугающей, всепоглощающей заботой, от которой иногда хотелось спрятаться.
— Хорошо, — тихо сказала Эмма, поддерживая подругу за талию. — Тогда давай сядем здесь, на ступеньках. Просто посидим.
Они опустились на холодный камень. Внизу лестницы, у подножия, было тихо и безлюдно. Сверху доносились приглушённые голоса — друзья всё ещё обсуждали Пачина и грядущие события.
Навия закрыла глаза, чувствуя, как дрожь пробегает по телу. Эмма молча обняла её за плечи, прижимая к себе.
— Ты дрожишь, — прошептала подруга.
— Всё нормально, — выдохнула Навия, но зубы предательски стучали. — Сейчас пройдёт.
— Навь, — Эмма осторожно коснулась её волос, убирая пряди с лица. — Ты можешь мне рассказать. Что бы ни случилось. Ты же знаешь.
Навия молчала. В груди клокотали слова, готовые вырваться наружу. Рассказать про мать. Про синяки. Про то, как её швырнули об стену. Про то, что телефон разбился не случайно, а потому что её ударили книгой по голове.
Но вместо этого она просто покачала головой, утыкаясь лбом в плечо Эммы.
— Не сейчас, — прошептала она. — Пожалуйста. Просто посиди со мной.
— Посижу, — ответила Эмма, гладя её по спине. — Сколько нужно.
Сверху донёсся голос Дракена — он кого-то окликал. Навия напряглась, но шаги затихли, видимо, он отошёл в другую сторону.
— Они не увидят, — успокоила Эмма. — Я прослежу.
Навия кивнула, не поднимая головы. В глазах защипало, но она сдержала слёзы. Только не здесь. Только не сейчас.
Почему всё так сложно? — думала она. Почему я не могу быть как все? Почему у меня нет нормальной семьи, нормального дома, нормальной жизни?
Ответа не было. Только холод каменных ступеней, тепло Эмминого плеча и тихий шелест листвы над головой.
Минут через десять дрожь утихла, головокружение отступило. Навия глубоко вздохнула и подняла голову.
— Спасибо, — сказала она хрипло.
— Не за что, — улыбнулась Эмма, но в глазах её всё ещё плескалась тревога. — В больницу-то пойдём?
— Пойдём, — кивнула Навия, осторожно поднимаясь. — Но сначала приведу себя в порядок. Не хочу, чтобы они видели меня в таком виде.
Эмма понимающе кивнула и тоже встала, отряхивая джинсы.
— Тогда я с тобой. До больницы и обратно. И не спорь.
Навия слабо улыбнулась — первый раз за последние два дня.
— Не буду.
Они пошли вниз по лестнице, рука об руку, и Навия в который раз подумала, как ей повезло с этой подругой. Эмма не задавала лишних вопросов, не давила, не требовала. Она просто была рядом. И иногда это было важнее всех слов на свете.