Я буду вашим светом!

Глава четвертая

Кое-как успокоившись, Навия вернулась в класс, но сосредоточиться уже не могла. Голова раскалывалась от нахлынувшей мигрени, в висках гудела тупая, изматывающая боль. Каждый звук — скрип мела, шёпот одноклассников — отзывался в черепе неприятным эхом. Она просто сидела, стиснув зубы и переживая время до звонка.

Когда уроки наконец закончились, ее остановил учитель в дверях кабинета.
— Навия, не забудь. После занятий, в библиотеке. Встреться с тем учеником и проведи дополнительные.
— Да... хорошо, — кивнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал от усталости.

Просидеть все уроки было пыткой. И вот, с тяжелой головой и еще более тяжелым сердцем, она направилась в библиотеку — тихое, пыльное царство, пахнущее старыми книгами и тишиной. Она ждала недолго. К ней подошел парень. Навия невольно удивилась.

Он выглядел... неожиданно. Темные волосы были аккуратно прилизаны, в руках строгий портфель, а на лице — очки в тонкой оправе. Он был одет почти как в официальном костюме — белая рубашка и темные брюки. Это того самого второгодника? Того, про которого говорят, что он хулиган и драчун? — пронеслось в голове Навии. Он не походил на бандита. Он походил на старательного, немного занудного старосту.

— Я Кейски Баджи, — представился он, и его голос был ровным, без хрипоты или грубости.

— Навия Сато. Приятно познакомиться, — ответила она, чувствуя себя слегка ошеломленной.

Девочка попыталась собраться, отогнать мигрень и начать. Они уселись за дальний стол, и начались дополнительные занятия.

— Тут ошибка, — мягко указала Навия, проводя пальцем по строчке в его сочинении.

— Да ну, как?! — Баджи нахмурился, и в его глазах мелькнуло знакомое раздражение. Но это была злость на себя, на свою неудачу, а не на нее.

— Давай я лучше объясню правило, — предложила Навия.

И она начала рассказывать. Медленно, терпеливо, подбирая простые слова. И случилось удивительное — Баджи слушал. Не просто делал вид, а действительно вникал. Его напряженное лицо постепенно разглаживалось, заменяясь выражением сосредоточенного понимания.

Он на самом деле старается, — с удивлением подумала Навия. И он умный. Просто ему, наверное, никто никогда так не объяснял.

А в голове Кейски проносилась похожая мысль: Чёрт, она хорошо объясняет. Прямо входит в голову. Неужели и моя тупая башка может что-то запомнить, если объяснять вот так?

— Ну, всё! — наконец объявила Навия с облегченной улыбкой, закрывая учебник. Занятие прошло продуктивно.

— Спасибо, что объяснила, — Баджи поблагодарил её, и в его тоне была искренняя признательность. В голове у него даже промелькнула мимолётная мысль: С ней, наверное, круто было бы дружить. Спокойная какая-то.

А Навия чувствовала странное тепло. Ей понравилось помогать. Нравилось это тихое, деловое взаимодействие, где от неё что-то зависит. И, что было немаловажно, это была прекрасная причина задерживаться в школе как можно дольше, отодвигая момент возвращения в холодные, враждебные стены своего дома.

Когда они наконец собрались и вышли из школы, уже смеркалось.

— Давай я тебя провожу, — неожиданно предложил Кейски. Ему стало интересно — кто она, эта тихая девочка с умными глазами, которая не боится его репутации.

— Нет... не надо, — почти выпалила Навия, и в её голосе прозвучал такой явный, животный страх, что Баджи отступил.

Боже, что, если мама увидит? Увидит, что я с парнем? — в ужасе закрутились мысли. Тогда мне точно не выжить. Она убьёт. Или выгонит насовсем. Нет, нет, ни в коем случае.

— Ну ладно, — пожал плечами Баджи, не стал настаивать. Её реакция его скорее озадачила, чем обидела.

Они вышли на тихую улицу и прошли немного, как вдруг услышали приглушённые звуки борьбы, ругань, глухие удары. За углом, в тупичке между гаражами, разворачивалась драма.

На Мацону Чифую напали. Пятеро парней, на вид года на три старше, окружили его. Он уже еле стоял на ногах, отбиваясь, но каждый удар был слабее предыдущего. Его светлые волосы были в пыли, рубашка порвана.

Навия застыла в ступоре. Сердце ёкнуло, сжавшись ледяным комом. Она смотрела, как его бьют, и в каждом ударе по нему видела себя. Себя, неспособную ответить, защититься, лишь замирающую в ожидании следующей боли.

Он же... он же тоже не может... — пронеслось в голове. И что-то внутри, то самое обещание быть «светом», данное брату, вдруг резко и болезненно дернулось.

Неожиданно для всех, включая себя, Баджи резко двинулся вперёд.
— Эй, мразота! — прогремел его голос, внезапно ставший низким и опасным.

Он не просто вошёл в драку. Он вмешался. Быстро, жёстко, с пугающей эффективностью. Один, два точных удара — и первый нападающий уже валялся на асфальте. Баджи сдёрнул с головы резинку, и тёмные волосы рассыпались по плечам, придавая ему дикий, неукротимый вид.

— Впятером на одного?! Жалкие трусы! — закричал он, и в его глазах горела яростная, неподдельная злость.

Навия наблюдала, затаив дыхание. Это был не тот аккуратный ученик из библиотеки. Это была стихия. И эта стихия сметала обидчиков одного за другим. Она проскочила мимо уже лежащих на земле тел и подбежала к Мацоне, который, шатаясь, пытался опереться о стену.

— Держись, — тихо сказала она, обхватив его за руку и помогая отойти назад, подальше от эпицентров драки. Её пальцы дрожали, но она крепко держала его.

Баджи за считанные секунды уложил всех. Он стоял над ними, дыша тяжело, его взгляд был ледяным и обещающим расправу.
— Я — Баджи Кейски! А они — мои друзья! Если их ещё раз тронете — я вас прикончу! А теперь проваливайте отсюда!

Хулиганы, оглушённые и напуганные, поспешно ретировались.

Мацона всё ещё стоял, но его лицо было побито, из разбитой губы сочилась кровь. Навия усадила его на невысокий бордюр и, не раздумывая, полезла в рюкзак. Оттуда она достала маленькую, почти всегда пустую косметичку, в которой лежали только самое необходимое: пластыри, бинт и пузырёк с перекисью водорода. Опыт подсказывал, что это может пригодиться. Себе или кому-то ещё.

Она молча, с сосредоточенным видом, принялась обрабатывать ссадины на его лице. Щипало, он морщился, но не отстранялся.

Баджи, отряхнувшись, подошёл и наклонился к Навии, его лицо теперь светилось почти мальчишеским задором.
— Ну что, Нави, понравилось, как я дрался?

Она вздрогнула от этого обращения.
— Нави..? — переспросила она тихо. Никто так не называл. Даже Кен всегда говорит полное имя...

— Баджи, — сказала она, стараясь звучать сухо, но в голосе прорывалась лёгкая дрожь от пережитого, — лучше бы ты так же хорошо писал, как дерешься.

Мацона, сидя между ними, слегка нахмурился — то ли от боли, то ли от её слов. Навия, закончив с перекисью, инстинктивно подула на царапину на его щеке, чтобы охладить.

— Спасибо, — хрипло произнёс он, не глядя на неё.

— Сидите тут, я сейчас! — бросил Баджи и куда-то стремительно побежал.

В наступившей тишине Мацона поднял на Навию свой проницательный, несмотря на опухший глаз, взгляд.
— Где ты была на третьем уроке? — спросил он прямо, без предисловий.

Она отвела глаза, вставая с земли, отряхивая колени.
— Я была занята, — коротко бросила она.

Он видел. Видел, как я сбежала. Он всё заметил. Не надо, пожалуйста, не надо спрашивать дальше.

— Понятно, — сказал Мацона, но по тону было ясно — он не поверил. В её избегающем взгляде, в напряжённой позе он снова увидел ту самую тревогу, что мелькнула в классе. Загадка обрастала деталями.

Вернулся Баджи, размахивая пластиковым пакетом.
— Я купил нам сок!

Он протянул Навии и Мацоне по маленькой бутылочке с яблочным соком. Навия нерешительно улыбнулась, взяла свою. А потом, поколебавшись, полезла снова в рюкзак. Оттуда она достала три упаковки дешёвых крекеров, которые стащила утром из кухни, пока мама не видела. Ей было стыдно за этот воровской жест, но голод после школы был сильнее.

— Вот... возьмите, — сказала она, чуть покраснев, и протянула угощение им.

— О-о-о! — обрадовался Баджи. — Вот и перекус получился!

И они втроём, сидя на бордюре в сгущающихся сумерках — избитый хулиган-интеллектуал, тихая девочка с полным рюкзаком бинтов и неукротимый второгодник с двумя лицами — ели крекеры и пили сок. Неловкое молчание сменилось редкими фразами, а потом Баджи что-то рассказал смешное про учителя физкультуры, и Мацона хмыкнул, а Навия тихо рассмеялась.

Этот странный, жестокий и неожиданный вечер положил начало чему-то новому. Навия, сама того не понимая, обрела не одного, а сразу двух новых знакомых. А в лице Кейски Баджи она нашла ещё одного неугомонного, буйного, но на удивление преданного друга, которого вместе с молчаливым Мацоной предстояло теперь «подтягивать» — не только по письму, но и, как оказалось, по жизни. И впервые за долгое время мысль о возвращении домой не вызывала в ней леденящего ужаса. Было о чём подумать. И, возможно, было к кому идти.