Я буду твоим убийцей [Хёнхо]

Хёнджин думал, что нет жизни хуже его собственной. Хотя, казалось, у тебя всё есть от жизни, но ты хочешь чего-то ещё. Он точно знал, что именно, но иногда сам бывал в заблуждении.

Сегодня было 17 ноября. Да, ещё он очень хотел учиться во вторую смену, а не в первую - сейчас он услышал назойливый звон будильника, звенящего почти под самым ухом. Хван раздражённо его выключил и отрубился дальше спать.

Кто бы не поступил также на его месте? Всё-таки 6:30 утра, его можно было понять.

Хотя, он так встаёт уже два года, но все никак не может привыкнуть)

Ему снилось, что он бродит один по темным улицам Сеула, никуда конкретно не направляясь. Его взгляд сразу цепляется за какой-то мрачный дом, который всем своим видом отталкивал людей. Но он идёт именно к нему. Подходит к двери, и...

Просыпается от резкой боли в спине.

Открыв глаза, он обнаружил, что сидит у стены в своей комнате. Острая боль все ещё не покидала его.

Кто-то, стоящий рядом, схватил его за волосы и поднял на уровень своих глаз.

Батя.

Хотя его вообще так нельзя было назвать.

Стоило ожидать.

Сердцебиение участилось, а кожа на лице стала белой, как снег.

- Ты, - прошипел отец, сжав волосы сына сильнее. - Сколько можно тебе повторять, что вставать нужно вовремя?!?!

Батя срывался на крик. Хёнджин на мгновение почувствовал, будто сейчас сдохнет - он ненавидел, во-первых, когда на него орут и прочие любые громкие звуки, а во-вторых, своего батю.

Вернее, это даже не батя. Кого я обманываю?

Это был отчим. У матери Хенджина был муж, от которого она и родила его. Был. Потому что теперь его нет.

Он попал в автокатастрофу, когда опьянел настолько, что позабыл, будто пьяным нельзя водить машину. Даже ста метров не проехал, как врезался в другую. Оба водителя серьезно пострадали.

Но отец не пострадал. Он умер.

На тот момент мать Хвана уже была беременна - шел седьмой месяц. Когда она узнала о смерти своего мужа, то впала в отчаяние и начала пить. Она пила в течение недели, потом забросила. Хотя ради чего? Да, она вспомнила о том, что может навредить своему ребенку. Но она уже это сделала.

К счастью, ещё не самое худшее, что могло быть - только астма.

Но и эта хуйня мешала Хенджину нормально жить.

В общем, когда мать осталась одна, после рождения Хвана и спустя ещё год она нашла себе второго мужа. Вернее, он был сначала парнем, а потом они поженились.

Но зачем?

После того, как они это сделали, и стоило только отчиму поселиться у матери с сыном, как он начал здесь, во-первых, хозяйничать - корчить из себя хозяина этого дома. Второе было самым ужасным, что может только быть в таких семьях.

Отчим начал избивать свою новоиспечённую жену и командовать ей, словно псиной. Иногда она подчинялась, а иногда оказывала совпротивление - в общем, такие попытки ничем хорошим не заканчивались, потому что после этого смелого шага она лежала в отключке целый час. Эти периоды Хёнджин ненавидел.

Потому что тогда уже к нему приебывался батя, как морально, так и физически. Он делал почти все то же, что и с матерью, только не так жестоко. Хёнджин очень сомневался, вот вообще не верил, что батя это из угрызений совести. Скорее всего, ему по приколу, ведь когда-нибудь он точно не выдержит и тоже доведет своего "сына" до потери сознания.

Так они живут уже пятнадцать лет. Удивительно, что эта семейка ещё в полном составе.

Хёнджин посмотрел своему отчиму прямо в глаза - те светились яростью, ненавистью и гневом.

- Мне что, самому тебя будить? - Батя обнажил свои мелкие жёлтые и черные зубы в противной улыбке, которая всегда напоминала Хвану о самой смерти.

- Нет, - поспешно пробормотал он, когда отвёл взгляд. Он перебил своего отчима, так как знал, что тот сейчас начал бы описывать то средство, каким он собирался будить Хенджина. А ему этого совсем не хотелось - под конец его уже начинало тошнить. Увы, первый раз в жизни ему уже доводилось это слышать.

- Это последний раз в твоей жизни, - прошипел отчим. - Если ещё раз ты такое себе позволишь...

Отчим сделал театральную паузу. Его лицо снова изуродовала его противная улыбка.

- ...то я изобью тебя также, как твою мать, шлюху породистую.

Отчим швырнул Хенджина в ту же самую стену, а после удалился, хлопнув за собой дверью.

Даже с самого начала этой стычки он пытался сдержать слезы. Изо всех сил пытался.

Но сейчас он обнял руками колени и заплакал в них. Специально начал думать плохое, чтобы разрыдаться вовсю. И у него получилось. Через минуту он уже по-настоящему рыдал.

Вопросы в такие моменты: как жить? Что делать дальше?

И самый главный.

К кому пойти за утешением?

Не то что бы у Хенджина не было друзей. Они были, но он считал их обычными друзьями и никак не выделял никого из них. Если честно, ему было по приколу их иметь. Ну и хорошо - если вдруг потеряет, то плакать не будет. Хотя, казалось, хуже уже некуда.

Да, он с ними дружил ещё с начальной школы. Но до сих пор никому не открылся. И вообще мало что о себе рассказывал. Но он привязался к своим друзьям. Сильно. И потерять их тоже просто не мог.

Откуда в нем столько слез? Он плачет каждый день, каждый час - и все его проблемы объединяются в одно безумное желание.

Он хотел сдохнуть.

Не конкретно от чего-то там. А просто суициднуться.

Ему было мало порезов на своем теле, хоть они и были до крови. Но физическая боль помогала заглушить душевную. И Хёнджин пользовался этим каждый день.

Задрав свою штанину, он увидел на своей правой ноге множество порезов - длинных и глубоких, маленьких и свежих. Один из них даже пересекал длинную вену, тянувшуюся вдоль ноги. Это уже не первый раз, как он вскрывал себе вены. На самом деле, это не больно. Особенно когда у тебя моральная боль настолько сильная, что даже превосходит в этом физическую.

Когда сердце болит сильнее, чем тело.