Озвучивание не поддерживается в этом браузере
195-199
195 - ПОЛИЦЕЙСКОЕ ДОСЬЕ
Рапорт в компетентные органы
Группа танатонавтов-экспериментаторов вылетела сегодня утром. Они пока еще застряли на второй территории. Следует ли вмешаться?
Ответ компетентных органов
Пока нет.
196 - БУДДИСТСКАЯ ФИЛОСОФИЯ
"Если, несмотря на наши достоинства, мы ведем несчастливую жизнь, это должно быть обусловлено нашей прошлой плохой кармой.
Если, несмотря на нашу злобу и недоброжелательность, мы ведем счастливую жизнь, это тоже из-за нашей прошлой кармы.
Наши текущие поступки при первой же возможности приведут ко всем своим последствиям".
Нарада Тера, Доктрина Ренессанса
Отрывок из работы Френсиса Разорбака, "Эта неизвестная смерть"
197 - В ОБЛАКАХ
... берет меня за ухо и начинает покусывать. Это останется между нами, но мне такое очень нравится. Это я даже обожаю. В особенности за самый верх. И еще за мочку. И сзади за шею, это тоже приятно. Но не за кадык. С другой стороны, мне нравится за плечо. Она это хорошо умеет. Она знает все о моей чувственности! Этим она пользуется. Злоупотребляет даже. Потом Амандина моей мечты смелее еще больше и...
Но тут Фредди, вырвавшись из объятий гурий, бросает клич и приказывает нам преодолеть свои сексуальные импульсы. Мы хватаемся друг за друга и стягиваем вместе пуповины. Рядом со мной тяжело дышит даосский монах. Он знает, что мы идем в земли удивительные, но опасные.
Несколько раз мы пробуем перехватить Розу. Все тщетно. Она уже пересекла Мох 3 и присоединилась к ожидающей толпе.
Как и она, мы проникаем в оранжевую страну. Колонна покойников простирается насколько хватает взгляда. Некоторые удивлены, что у нас до сих пор целые пуповины. "Это что, туристы, покинувшие мир жизни, чтобы посетить континент мертвых?" Впрочем, большинство не обращало на нас никакого внимания.
Я ищу Розу в этой толпе.
Здесь батальоны солдат, убитых в экзотических войнах, жертвы опустошительных эпидемий, а вот тут погибшие в катастрофах. Мертвые, мертвые, еще мертвые, всех рас и всех стран. Прокаженные, приговоренные к электрическому стулу, сожженные на аутодафе, запытанные политзаключенные, неосторожные факиры, жертвы хронических запоров, пронзенные отравленными стрелами путешественники, дразнившие акул аквалангисты, моряки, трясущиеся алкоголики, параноики, бежавшие от своих воображаемых врагов через окно на десятом этаже, любители банджи-джампинга, излишне любопытные вулканологи, близорукие, не заметившие приближающегося грузовика, дальнозоркие, не увидевшие оврага под носом, страдающие астигматизмом, не разглядевшие ступеньки в подвал, школьники, не знавшие, чем гадюка отличается от ужа...
Мы расталкиваем всех локтями.
- "Роза, Роза!" - кричу я телепатически.
На меня оборачивается много женщин, которых звали Роза. Розы дикие, полудикие и домашние. Эктоплазмы и тех и других рассказывают историю их жизни. Одна стала жертвой ревнивого супруга, другая была крестьянкой, которую застал в стоге сена старомодный папаша, третья умерла от старости, но так и не воспользовалась своим богатством, которое уже просадили ее сыночки...
Я пробираюсь среди других покойников. Мертвые, мертвые, еще мертвые. Передозировка наркотика, муж избил до смерти, на банановой корке поскользнулась, неудачно грипп подцепил, обкуривался до хрипоты, я бежала марафон, я был водителем "Формулы 1" и не вписался в вираж, а я вот сажал самолет, но полосы не хватило, а мы туристы и думали, что Гарлем особенно красив ночью... Любители кровной мести, открыватели неизвестного науке вируса, иностранцы, попившие водички в странах третьего мира, жертвы шальных пуль, коллекционеры мин со 2-й Мировой войны, грабители, нарвавшиеся на полицейских в штатском, угонщики автомашин с "сюрпризом", заряженным изобретательными владельцами...
Были еще мотоциклисты, считавшие, что у них было достаточно места, чтобы проскочить перед носом бензовоза, водители бензовозов, считавшие, что у мотоциклистов достаточно ума, чтобы не проскакивать у них под носом, а также любители поездить автостопом, которые ничего такого не считали, но просто оказались у всех на дороге.
Пациенты, кому пересадили печень, советовались с пациентами, кому пересадили сердце. Дети критиковали родителей, которые не догадались пораньше придти с работы, хотя их чада, игравшие в прятки, уже умудрились запереться в холодильнике.
Никакого напряжения среди покойников. Здесь царил всеобъемлющий мир. Жители Боснии дружелюбно ходили под руку с сербами. Корсиканские кланы заключали союзы любви и согласия. Моряк с океанского лайнера водился с пилотом космического корабля.
Фредди напомнил нам, что нет времени отвлекаться. Мы собрались вокруг него, готовясь сформировать фигуру, которую отрабатывали в лаборатории. Мы опирались друг на друга, стремясь сберечь свои пуповины, построив своего рода пирамиду. В вершине Фредди, Рауль и Амандина поддерживали меня своими плечами.
Увидев Розу, я мысленно передал ей, что мы собрались здесь, чтобы вернуться с ней домой. "Какой смысл?" - ответила она. Она считала, что ее час пришел. Надо знать, когда закончить существование и Роза была довольна своим концом: она умерла, сумев достичь успеха в жизни. Она ушла, уже став счастливой, ее научные проекты завершены. Чего больше можно желать?
Я возразил ей, что она умерла, не родив ребенка, а я хотел иметь от нее сына. Она парировала, напомнив мне фразу Стефании: "Проблема в том, что люди полагают себя совершенно незаменимыми на этой земле и не могут все бросить. Какая самоуверенность!"
Она считала, что мир и так достаточно перенаселен, чтобы не огорчаться по поводу отсутствия у нас с ней потомства. И наконец, не желая более выслушивать мои увещевания, она устремилась вперед, расталкивая локтями стоявших в очереди покойников.
Теперь моя супруга и наша связка пересекли четвертую коматозную стену и добрались до страны познания.
Сам не задаваясь этим вопросом, я вдруг понял, почему E равно mc2 и пришел к выводу, что это гениально. Я понял, почему человечество постоянно на клочки раздирают войны. Я даже увидел, где именно лежат давно утерянные ключи от машины.
Я получил ворох ответов на вопросы, которые никогда не всплывали в моей голове. К примеру, как можно сохранить пузырьки в открытой бутылке шампанского: надо только сунуть в нее серебряную ложку. (А вообще, действительно, хорошая мысль!)
Я понял, что нужно без сожаления принять мир таким, каков он есть и не осуждать ничего, что бы не случилось. Я понял, что единственной амбицией человека может быть только беспрестанный поиск самосовершенствования. Мой разум расширялся так, что я думал, что мозг сейчас взорвется. Я понял все, жизнь, бытие, всякие вещи... Как же здорово все понимать! Как, наверное, был счастлив Адам, когда надкусил яблоко познания, и как, должно быть, ликовал Ньютон, получив другим таким яблоком по голове!
О, да! Встреча со знанием, пожалуй, самое сложное испытание из всех.
Я продвигался вперед по дороге знаний. Больших знаний и маленьких. Знаний абсолютных и знаний относительных. Внезапно я остановился, оглушенный одним открытием: я никогда никого не любил. Нет, ну конечно, приходилось испытывать привязанность, нежность. Мне было тепло со своими друзьями, с людьми, с которыми мне нравилось быть рядом, общаться. Но действительно ли я кого-то любил, взаправду? Способен ли я вообще любить? Любить кого-то помимо себя самого? Я сказал себе, что не один я такой и что похожих на меня людей должно быть множество, тех людей, что никогда не любили. Но это же не выход! Я не видел в этом ни самооправдания, ни самоутешения. Смерть, по крайней мере, открыла мне глаза на простой факт, что я вечно был перепачкан слюнявой сентиментальностью, я думал, что любить надо, чтобы быть счастливым.
Любовь - величайший акт эгоизма, лучший в мире подарок, который сам себе можешь сделать. И вот, пожалуйста, я никогда не был на это способен!
А Роза? В конце концов, я верил, что любил ее, потому что умер ради нее. А выясняется, что я любил ее недостаточно. Роза, если только я тебя отсюда вытащу, если только мы вернемся обратно, я доведу тебя до сумасшествия своей любовью. Любовью бесконечной и благодарной! Бедняжка, как она будет удивлена тем, что ее ожидает. Нет ничего более пугающего, чем великая любовь, внезапно обрушивающаяся на того, кто все время старался сдерживать свои чувства. Это так страшно и в то же время так великолепно! Как задержать мне ее, чтобы объяснить, что я понимаю, что такое по-настоящему любить!
Я ускорил свой полет, остальные вокруг меня сделали то же самое. Роза уже в конце туннеля. Увидев, как и все мы, полное знание, она пробила пятую коматозную стену и вошла в страну идеальной красоты.
Шлеп!
Вот это удар!
Столкнувшись со страхом, желаниями, временем, знанием - вот вам теперь чудесная зеленая страна, с ее цветами, растениями, ее удивительными деревьями, вспыхивающими разноцветными искрами, словно крылья бабочки. Как еще можно описать неописуемое? Я вижу абсолютно совершенное лицо женщины, я скольжу ближе к ней и она превращается в цветок с лепестками, расцвеченными словно витраж католического собора. Из прозрачных озер нам улыбаются рыбы с длинными, ясными как кристалл, плавниками. Рубиновые газели прыгают над всполохами северного сияния.
Это не галлюцинации. Идеальная красота извлекает на поверхность все мои воспоминания о прекрасном и доводит их до пароксизма восторга. Мои товарищи зачарованы своими собственными видениями. Черные опалесцирующие мотыльки витают над Раулем. Серебристые дельфины играются вокруг Стефании. Фредди окружен юными фавнами, чьи спины покрыты нежным бело-зеленым пушком. Откуда-то доносится послеполуденная прелюдия из жизни лесных затейников Дебюсси. Красота - это еще и музыка. И еще ароматы, я повсюду чувствую легчайшие, мятные запахи.
Впереди нас Роза немного замедляется и потом вновь, и даже еще быстрее, устремляется к притягивающему центральному свету, который захватывает и меня самого, обволакивая своими благотворными волнами.
Вот уже моя жена у шестой стены. Мох 6. Никогда, никто, ни один танатонавт мира еще не возвращался из-за этого барьера!
Она торопится, рвется вперед, ее не стесняет никакая пуповина, она мчится по дороге в Непознанное!
Шлеп!
Она на другой стороне. В Терра инкогнита!
Фредди показывает нам, что сейчас нужно изменить построение. Он настаивает на широком основании, переходящем в тонкую иглу. Фредди объявляет, что только мы с ним вдвоем попытаемся выполнить проход. Он - самый опытный среди нас, и я - единственный, кто способен убедить свою жену вернуться.
Рауль подбадривает меня :
- Пошли! Вперед, только вперед, в неизвестное!
198 - СУФИЙСКАЯ ФИЛОСОФИЯ
Я пришел из этой души, что есть источник всех душ,
Я из этого города, что есть родина безродных.
Дорога из этого города не имеет конца.
Иди, брось все, чем владеешь, потому эта дорога и есть все.
В море верности я растворяюсь словно крупица соли,
Не остается во мне ни атеизма, ни веры, ни убежденности, ни сомнения.
В моем сердце пылает звезда,
И в этой звезде прячутся семь небес.
Джалаладдин Руми
Отрывок из работы Френсиса Разорбака, "Эта неизвестная смерть"
199 - ДОБРАЛИСЬ
Фредди меня поражает. Он бесстрастно идет к этой границе, которую не пересекал никто. Пуповина бесконечно уже растянута, а он напирает, я же едва волочу ноги. Я уже устал от сюрпризов смерти. И все же я чувствую, что впереди таится тайна, последняя мистерия смерти.
Наконец я узнаю самый секретный из всех секретов. Жертвой чего может стать... мертвец? Здесь, за этим занавесом, сбываются все приключенческие и любовные романы. Здесь, за этим занавесом, реальность объединяется с фантастикой и все мифологии мира сливаются с точной наукой.
Я немножко колеблюсь, а потом устремляюсь вперед.
Вот она, наконец, эта последняя территория Запредельного Континента.
Я вижу ее.
Мгновенно забывается Роза. Тайна из тайн, секрет из секретов, вечно открываемый людьми, я тебя вижу. Я тебя вижу, я тебя чувствую, я тебя слышу. Это конец. Это кладбище слонов. Здесь умирает свет, весь свет, здесь умирают звуки, все звуки. Души, все души. Мысли, все мысли.
Я вижу Рай.
В моей голове взрывается миллион небесных музык. Обломки звезд посылают мне последнее, кроткое прости. Умирающая звезда и умирающий человек проходят одной и той же дорогой. Дорогой в Рай.
Я бреду в тумане, ватными ногами загребая дымчатые вихри с драгоценной земли. Будто в приветствии, сами собой вздымаются мои прозрачные руки. Колени не держат, я падаю, обнимаю расплывчатую почву.
По ошибке - или по любви - я попал в Рай. Как он прекрасен! Больше, чем все те видения идеальной красоты на шестой территории. Они были всего лишь репродукциями, копиями, имитациями. Истинная красота Рая превосходит все.
Рай - моя единственная страна, единственная родина, единственный предмет моего шовинизма. Я здесь. Кажется, я всегда знал это место, я всегда понимал, куда уходит жизнь и откуда она возвращается. На Земле, там, внизу, я был лишь прохожим. Туристом на каникулах. Я - эктоплазма, я никогда и не был никаким Мишелем Пинсоном. Я всего лишь только эктоплазма. Не был я этим бедным, глупым парнем, что звался Мишель Пинсон.
Он такой идиот, этот Мишель, а я, я такой... легкий. Легкость, вот истинное, предельное достоинство. Мое желание - остаться мыслящим паром. Я еще связан с Землей и моим телом. Юношеское заблуждение.
Я вижу Розу и люблю ее еще больше, чем на Земле. Зачем возвращаться в нашу тесную кожу, наши болезненные тела, наши мозги, забитые раздражающими беспокойствами? Нам хорошо вдвоем, здесь. Нам незачем бояться времени. Нам вообще нечего бояться.
Мне смешно за всех этих танатонавтов, что ждут меня у входа в Рай. Большей глупости трудно себе представить. Я вернулся в свою страну, в свой мир. Откровение из откровений. Я - у своего источника. Я вижу настоящее небо. Со стороны, тот, другой, еще один из этих землян, кажется мне грязно-желтым. Белый, истинно белый цвет, может существовать только в Раю.
Я в Раю. И подумать только, я хотел не дать его Розе!
Дымка рассеивается. Подо мной появляется длинная колонна мертвых. Она похожа на реку, а вдали, кажется, этот поток разделяется. Я спускаюсь, чтобы лучше разглядеть это зрелище. Действительно, река душ расходится на четыре ветви и в середине человеческих душ сейчас я различаю души животных и даже растений. Без сомнения, у Рая есть вторая дверь, через которую в него вливаются и эти души. Души морских анемон и водорослей, медведей и роз. У растений тоже есть души. Я это знаю, потому что сейчас я понимаю все.
Абсолютный синкретизм. Мы едины, и там, на Земле, мы все сообща страдаем. Надо жить, отринув от себя все насилие. Не причинять насилия никому, кем бы или чем бы он ни был. Никогда не причинять насилия. Этот закон жизни проникает в меня до самых кончиков пальцев, до корней волос. Я не был никем, кроме как невежественным человеком, возжелавшим подняться в Рай только за тем, чтобы мне измерили и показали всю степень моего невежества.
Река, увлекающая души людей, животных и растений, делится на четыре ветви. Какие книги, сваленные стопкой на Раулевом столе, говорили о том свете, омываемом четырьмя потоками? Об этом говорили индусы, и иудеи тоже. В голове пронеслась страница из тетрадки Рауля: "ИУДЕЙСКАЯ МИФОЛОГИЯ. Рай находится на седьмом небе. Ведут туда две двери. Они зовут к танцу и радости. Можно видеть четыре реки: из воздуха, меда, вина и благовоний...". "Рай омывается четырьмя реками", гласит и Коран.
С одного края мира по другой, от одной древней цивилизации до другой, наши предки это знали и иносказательно описывали один и тот же пейзаж.
Четыре реки. Четыре водораздела. Четыре типа душ, не просто хороших и плохих, а скорее четыре тональности, будто бас, баритон, дискант и фальцет. Четыре вида существования души.
По стопам Розы мы с Фредди вливаемся в реки усопших.
И внезапно я вижу ангелов.
Комментарии