Глава 76
Когда же я пробудилась, за окном уже было темно и моя маленькая палата освещалась мирным зеленоватым светом. На картине, украшавшей стену, был изображен косяк диких гусей, очевидно летевших на юг, а на прикроватной доске значилось имя моей ночной сиделки: Синди. Я потянулась, испытав как приятную легкость в отдохнувших мышцах, так и тупую боль в голове. Осушив стакан уже тепловатой воды со столика, я попробовала встать. Сначала мускулы отказались повиноваться. Все они затекли и мгновенно заныли от долгого пребывания в одной позе, но я в конце концов победила и, не обращая внимания на протесты мозга, поднялась, отстегнулась от пикающего устройства, следившего за моим сердечным ритмом, и направилась в туалет, волоча за собой стойку с капельницей.На месте я пожалела, что встала. Видок у меня был отталкивающий. Волнистые волосы свалялись и растрепались, а правая половина лица от брови до скулы была жуткого иссиня-черного цвета. Глаза налились кровью, как будто я плакала днями напролет, и в целом лицо выражало глубокое отчаяние и опустошенность.Я сделала это. Успешно оттолкнула двух замечательных людей. Мое стремление никого не обидеть в итоге ранило обоих. Я вынудила Сашу к действиям, которые были настолько не в его характере, что не укладывались у меня в голове. Выражение его лица, когда он снова и снова пинал Лизу... Я ничего не знала об этой его черте, глубоко похороненной и готовой однажды взорваться. Наверное, у каждого из нас имеются свои пусковые кнопки, которые, если нажать хорошенько, могут сорвать с катушек даже самого спокойного человека. А Лиза, всегда такая горячая... Если бы я не выбила почву у нее из-под ног, она совершенно иначе отнесся бы к демаршу Саши. Возможно, дал бы сдачи. Не исключено, что с исходом даже худшим. Но все замкнулось на мне и моих многочисленных неудачных решениях и колебаниях.Я постаралась выйти из туалета так быстро, как это было возможно для без пяти минут инвалида, и проковыляла к постели. Свернувшись калачиком, я задумалась о дальнейшем. Ничего не придумывалось. От боли и усталости веки медленно смежились, и я уснула.Ночью я ненадолго проснулась, когда медсестра - Синди, наверное, хоть я и не уверена, так как была слишком сонной, чтобы спросить ее, - проверила мои показатели и вновь подключила меня к надоедливому пикающему аппарату. Я толком так и не очнулась до утра, когда вернулась энергичная Сюзи.- Вот она, моя заинька. О, да мы и не спим! Прекрасно!Проверив меня тут и там, она вручила мне обезболивающие таблетки - сегодня мне стало лучше. Однако я почти не замечала эту веселую тетушку, так как сосредоточилась на чудесном видении позади нее.- Эй, сестренка, - прошептала Таня, присев в изножье моей кровати.Ее длинные волосы вновь отливали привычным почти белым цветом, и она собрала их в потрясающе высокий хвост. На ней был ярко-синий свитер в обтяжку, подчеркивавший ее чудесные формы. Редкий случай - я не стала сокрушаться из-за своей затрапезности в сравнении с ней. Мне было важно только то, что рядом оказался родной человек.Покуда медсестра делала свое дело, глаза мои наполнились слезами. Мне показалось, что та пробормотала что-то вроде: «Обед через час, и ты должна сегодня поесть», - но вот Сюзи вышла. Я поняла, что время близилось к обеду, а затем снова сосредоточилась на Тане, которая не сводила с меня прекрасных, однако печальных голубых глаз. Едва я собралась спросить, что она тут делает, Таня заговорила сама:- Ну что, досталось тебе? Я поморщилась: значит, ей было известно все. Таня покачала головой, со вздохом встала и обняла меня.- Серьезно, Ира... О чем ты думала? Сунулась в драку! Подавив всхлип, я пролепетала:- Вообще не думала... Судя по всему. Секунду подержав меня в объятиях, Таня взобралась на постель и прилегла с той стороны, где не было капельницы. Стиснув мою руку, она положила голову мне на плечо.- Ну что же, я для того и здесь, чтобы теперь думать за тебя. Мне было тепло; я улыбнулась и расслабилась.- Сестренка, я люблю тебя и страшно рада, что ты приехала... Но что ты здесь делаешь? Я надеялась, что это не прозвучало по-хамски. Ее приезд меня и в самом деле потряс. Таня отодвинулась, чтобы лучше видеть меня.- Это все Саша. Он позвонил после инцидента. - Она прищурилась. - Тебе повезло, что трубку взяла я, а не мама или папа. Иначе сейчас твоя побитая задница летела бы домой. Я снова поморщилась. Нет, родителям лучше вообще ничего не знать.- А на работу тебе не нужно? Таня вскинула брови:- Хочешь избавиться от меня? Я уже мотала головой, вцепившись ей в руку, чтобы она не ушла, и Таня рассмеялась:- Нет... Я в активном поиске. Если честно, мама, скорее всего, только рада тому, что я слезла с ее дивана. А где же искать работу, как не на Западе, бок о бок с моей самоубийственной сестренкой? Она сияла, покуда сказанное оседало в моей заторможенной голове.- Погоди... Ты остаешься в Сиэтле? Таня пожала плечами и снова улеглась рядом.- Сперва я хотела лишь убедиться, что ты, задница такая, цела, но потом услышала, что тебе негде жить, и решила - поищу-ка работу, а поселимся вместе. По крайней мере, пока не доучишься. - Она посмотрела на меня с озорным выражением, поразительно привлекательным. - Думаешь, в «Хутерс» есть вакансии? Спорим, там ребята круто отстегивают на чай. Я закатила глаза - вот же ветреная, затем прищурилась на нее:- Откуда ты узнала, что мне негде жить? Лиза сказала мне только вчера...Она побледнела и стала похожа на олениху, выхваченную светом фар, - сказочно привлекательную олениху.- Вот дерьмо. Я не должна была об этом говорить. Черт, теперь она взбесится. - Таня снова пожала плечами. - Да и ладно.Она откинулась на подушку, а я присмотрелась к ней внимательнее, не понимая, о чем идет речь.- Я столкнулась с Лизой внизу. Она рассказала мне, что происходит. Сообщила, что попросила тебя съехать. - Таня снова выгнула брови. - Она, между прочим, хреново выглядит. Красавица, но все равно хреново. Неужели это Саша так ее обработал? Я бездумно кивнула, хоть на самом деле мне было не до того.- Лиза все еще здесь, в больнице?Я вроде бы решила, что она списала меня со счетов и поехала домой коротать время с пузырем «Джека» и, может быть, какой-нибудь девицей... или двумя. Таня вздохнула, заправила мне за ухо прядь волос и задержалась пальцами на синячище, занимавшем значительную часть лица.- Ира, она безумно влюблена в тебя. Она из больницы не уйдет. Бродит по вестибюлю, пьет кофе и ловит новости о твоем состоянии. - Она убрала руку и подложила ее под щеку. - Я пришла, а сестры уже о ней поговаривают. Она, ясное дело, успела очаровать нескольких, и они докладывают ей о тебе, как только она появляется. - Таня закатила глаза. - В этом сестринском курятнике уже разбиваются сердца. Я покраснела и уставилась в потолок, пытаясь представить, где сейчас Лиза, и ощутить ее тепло даже на расстоянии, однако почувствовала лишь тупую боль в голове и бóльшую - в сердце.- А сюда она больше не придет? Таня тяжко вздохнула, и я взглянула на нее сквозь слезы.- Нет, - прошептала она. - Она сказала, что для нее это чересчур. Ей нужно переждать. Ее брови сошлись в преувеличенно трогательном смятении.- Заявила, что ей нужна минута. - Таня непонимающе повела плечами. Я закрыла глаза и поняла: наша кодовая фраза... Ей понадобилась передышка от меня. Насколько сильно я уязвила ее теперь? Достаточно, чтобы она в конце концов стала меня избегать. Невзирая на пронзительное одиночество из-за того, что я оттолкнула обоих, меня грела мысль о ее чувствах, которых хватало для верного пребывания поблизости. Голос сестры заставил меня поднять веки. На сей раз Таня говорила совершенно серьезно.- Но все же, Ира, о чем ты думала, когда закрутила с двумя? - Серьезность на миг исчезла, и ее губы дернулись в кривой улыбке. - Разве Джон и Тай ничему тебя не научили? Я улыбнулась, вспомнив ее недолговечный любовный треугольник, а после подумала о своем и нахмурилась.- Таня, у меня этого и в мыслях не было. Я просто... - Тяжело вздохнув, я закончила: - Меня накрыло. Она притянула меня к себе и поцеловала в голову.- Какая же ты дура, Ира. - Я отпрянула в нескрываемом раздражении, и Таня весело ухмыльнулась. - Не надо стрелять в гонца с дурными вестями. Ты сама знаешь, какую кашу заварила. - Подчеркивая сказанное, она прикоснулась к моему черепу.Меня затопило покорство, и я снова закрыла глаза.- Знаю... Дура и есть. Слезы потекли, и Таня стиснула меня в объятиях.- Ну-ну, все равно ты моя маленькая сестренка, и я тебя люблю. - Я плакала у нее на плече, а она вздыхала. - Говорила же я тебе: занимайся книжками, а не людьми. Люди не твое ремесло. «Сказала Королева Разбитых Сердец», - подумала я не вполне справедливо. Таня, как будто подслушав мои мысли, отстранилась:- Я не ролевая модель, конечно, но хоть ничего не обещаю парням. А ты наобещала им обоим, разве нет? Кивнув, я закрылась руками, сраженная чувством вины и горем. Таня погладила меня по спине:- Все хорошо... Все утрясется. Ты просто еще молодая. Молодая и неопытная, а Лиза чертовски горяча. Я чуть напряглась и посмотрела на нее, мотая головой. Она разжевала:- Я знаю... Все было серьезнее. Я заметила ее слабое место - меланхолию, боль, которую она прячет, надрывность музыки. Думаю, она довольно глубока. И чувствительна, перед такой черта с два устоишь. Вздохнув, я приникла к ней, счастливая тем, что она хотя бы поняла: дело было вовсе не в ее внешности. Гладя меня по спине, Таня снова шепнула, что все устроится. Мы долго молчали, пока она не отстранилась со вздохом и не покачала головой на подушке.- Как же ты, небось, меня ненавидела, когда я приехала. За шашни с Лизой. Я открыла рот и не сразу нашлась, что сказать, так как вспомнила этот жуткий визит и мои худшие подозрения.- Нет, - наконец прошептала я. - Не тебя. Я ненавидела ее. Таня явно забавлялась, и я продолжила объяснять:- Она вынудила меня поверить, что вы переспали. Ее глаза расширились, затем слегка ожесточились.- Она - что? - Но тут тон Тани смягчился, как и ее лицо. - Постой... Так вот почему ты так долго со мной не разговаривала? Господи, я-то решила, ты оскорбилась из-за того, что я схватила Сашу за булки в аэропорту. Я хихикнула и порадовалась тому, что еще могла над чем-то смеяться.- Нет, это как раз было весело. - Я со вздохом выдержала ее пристальный взгляд. - Не злись на Лизу. Она была обижена, зла и хотела меня помучить. Ты просто оказалась под рукой. Я только потом, много позднее, узнала, что спала-то ты с Гриффином. - Я отстранилась и прищурилась на нее. - С Гриффином... ты серьезно?! Таня закусила губу и чуть пискнула.- Черт, дай же мне наконец рассказать тебе эту историю! Ты ведь понимаешь, что я умирала? Я зарделась, сменив три оттенка красного, по мере того как она выкладывала мне все, решительно все, чем они занимались той ночью. К концу меня немного замутило, но я выдавила слабую улыбку. Таня вздохнула и сунулась мне под бок. Спустя секунду она проговорила:- Ты же знаешь, я бы пальцем не тронула Лизу, если бы ты рассказала, что происходит? Я обняла ее:- Знаю... Теперь ты понимаешь, почему я не могла ничего сказать?- Нет... - помотала головой Таня. - Ну, может быть. - Она чмокнула меня в макушку. - Я люблю тебя, Ира. Мы лежали в обнимку, пока не принесли обед. Тут Таня вскочила и начала распространяться о поисках работы и жилья - чего-нибудь стильного с видом на залив. Я со вздохом принялась за свой «Джелло». Кто-кто, а моя сестра подыщет и то и другое еще до захода солнца. Она поцеловала меня в затылок и обещала вернуться с хорошими новостями. Но я была готова ждать ее в любое время. После обеда я поспала еще и проснулась, когда мной занялась медсестра, а затем заснула опять. Не знаю, чем была вызвана эта сонливость - травмой, действием препаратов или тем тягостным обстоятельством, что я пока не хотела быть хозяйкой собственной жизни. Но жизнь не оставляла меня в покое. Вечером вернулся Саша. Он коротко улыбнулся, как только увидел, что я выгляжу чуть лучше - во всяком случае, пребываю в большем сознании.- Эй. Он нагнулся, будто хотел поцеловать меня в губы, но вроде вспомнил, почему не стоит этого делать, и чмокнул в лоб. Привычки... С ними бывает трудно расстаться. На сей раз Саша присел не рядом со мной, а на стул возле кровати. У меня создалось впечатление, что он выстраивал дистанцию, готовясь к окончательному разрыву, о неизбежности которого знали мы оба. Его взгляд приковался к моему синяку, пока мы беседовали о второстепенных вещах: он подал заявление об уходе с ненавистной работы, его родители были потрясены его возвращением домой, да еще и без меня, он оставлял мне машину, так как не мог позволить себе отправить ее морем. Последнее ошеломило меня, и он глянул на мое лицо, готовое залиться слезами.- Я знаю, Ира, что ты о ней позаботишься. Его акцент был сердечен и мягок, и мне на секунду, лишь на секунду захотелось, чтобы он оказался ближе. Я же стремилась поговорить о вещах важных: о травме, вине, которую он, как я знала, испытывал при каждом взгляде на меня, моей вине, оживавшей при каждом взгляде на него, нашей любви, еще сохранявшейся, пусть даже несколько в ином роде, моем романе...Но я отказалась от этого. Я была слишком измотанной, чересчур слабой и просто не могла завести очередной тягостный разговор, будучи подключенной к этому чертову пикающему монитору, который медленно сводил меня с ума. Вместо этого мы коснулись лишь пустяков. Я рассказала, что Таня бросила все, явилась ко мне и сейчас, очевидно, искала работу и жилье. Саша, похоже, был согласен со мной в том, что рано или поздно она что-нибудь найдет. Его брови взлетели, когда я сообщила, что буду жить с ней, и мне было видно, что он хочет спросить о Лизе. Что бы они ни обсуждали, Лиза явно не сообщила ему, что попросила меня на выход, - а может, и сама еще не знала этого в тот момент. Не сказала, что тоже уходит от меня. Саша так и не спросил. Наверное, слишком боялся моего ответа. Или опасался поддаться искушению остаться, скажи я ему, что между нами с Лизой ничего больше нет. Опять же - возможно, ему уже было все равно, вот он и не интересовался. Саша сидел со мной, пока ближе к вечеру не вернулась Таня. Она сдержанно обняла его, и это поначалу меня смутило. Обычно Таня бывала более раскованной в своих симпатиях. Но, когда она взглянула мне в лицо, я поняла. Он причинил мне вред, и его акции мгновенно упали на несколько пунктов. Придется с ней поговорить, так как технически Саша не собирался меня калечить и уж точно не был виноват в моих дурацких поступках. Как она и сказала, дурой была я сама.Повернувшись ко мне, Таня буквально засветилась, как только заговорила о нашем новом жилье и ее новой работе в «Хутерс». Я вздыхала и слушала, как она обработала старикана-домохозяина, который только и знал, что пялился на ее буфера: Таня посулила ему тарелку горячих крылышек бесплатно при каждом посещении ресторана. Это решило дело. Моя сестра умела добиваться своего от мужчин. Саша тихо попрощался с нами и перед уходом поцеловал меня в лоб, не сводя глаз с моего синяка. Когда он уже был в дверях и я испытала знакомый укол в сердце, до меня донесся голос сестры: «Подожди». Они вышли вместе. Не знаю, о чем у них шел разговор, но их не было добрых двадцать минут. КогдаТаня вернулась и я спросила ее, она лишь улыбнулась. Заинтригованная, но утомленная, я оставила все как есть. Может быть, они уладили разногласия и теперь она будет относиться к нему помягче. Он и вправду не был виноват в моих травмах. Сестра просидела со мной еще несколько часов, пока не заерзала, и я сказала ей, что беды не случится, если она уйдет налаживать связи. Таня лукаво ухмыльнулась и обещала вернуться завтра днем. Я ни секунды не сомневалась, что в ее планах стояла встреча с Гриффином, и радовалась, что он каким-то странным образом привлек ее, но все равно решительно не понимала этого. А мне теперь жить с чудовищно проработанной картиной их свидания в уме. И точно: на следующий день Таня пришла и рассказала мне все об их нескончаемой ночи. Если меня и могло что-то восхитить в Гриффине, так это его выносливость. Чуть позже проведать меня пришли другие друзья. Мэтт и Эван поочередно обняли меня, испытывая некоторую неловкость, однако всем видом выказывая поддержку. Эван выглядел особенно виноватым, как будто считал, что должен был присутствовать на поле боя, или поговорить предварительно с Сашей, или бог знает что еще. Когда он собрался уходить, я клятвенно заверила его в том, что он ни в чем не сплоховал. Он сделал то, о чем просили мы с Лизой, а потому ни за что не в ответе. Эван кивнул, и его счастливая медвежья физиономия озарилась улыбкой, когда он сгреб меня в охапку и шепнул, что отчаянно рад моему благополучию. Дженни и Кейт забежали вместе перед рабочей сменой, и Дженни не удержалась от слез при виде моего изувеченного лица. Она стиснула меня в объятиях и твердила без устали, как рада, что со мной все в порядке, и на работе все рады тому же, и все с нетерпением ждут моего возвращения. Я высвободилась и увидела, как по щеке Дженни сбежала слеза.- Дженни... Я не могу вернуться к «Питу».Ее голубые глаза расширились.- Но... Почему, Ира?Теперь уже я была готова расплакаться.- Я не могу находиться рядом... с ней.В палате воцарилась мертвая тишина, едва все поняли, о ком идет речь. Кейт с Дженни переглянулись, а я гадала, не бродит ли Лиза внизу и не столкнулись ли они с ней, как получилось с Таней. По взгляду Кейт и хмурому лицу Дженни я поняла, что так оно и было. У Дженни не нашлось аргументов против, и это лишь укрепило мое подозрение.- Куда же ты пойдешь?Я покачала головой, уже в слезах:- Не знаю. Может, подскажешь - не нужна ли кому средненькая официантка? Она печально улыбнулась и обняла меня:- Ты лучше чем средненькая. Я поспрашиваю. Без тебя все будет не так, Ира... Не так - и баста.Чувствуя себя недостойной ее похвалы, я смогла только кивнуть и тоже обнять ее. Она отстранилась, вытерла слезы и произнесла:- Что ж, дружбе все равно не конец - ну и что, что мы не работаем вместе? Я кивнула и утерла глаза:- Иначе и быть не может. Гриффин меня удивил - он тоже явился вскоре после ухода Дженни и Кейт. Конечно, он больше рассчитывал подцепить у меня Таню. Он обнял меня и словил кайф, но я оценила если не исполнение, то порыв. Сестрица отвесила ему шлепка и выбранила за готовый стояк. Гриффин изобразил святую невинность и притянул ее для умопомрачительного французского поцелуя. Дурачась друг с дружкой, они попрощались со мной и отправились, как выразился Гриффин, «покрестить новую хату». Я молилась, чтобы они держались подальше от комнаты, предназначавшейся для меня. Когда они ушли, врач устроил мне беглый осмотр и, удовлетворенный моим состоянием, велел сестрам отключить эту дьявольскую машину и убрать капельницу. Поедая пресный обед, я пожелала себе восстановиться в том виде, в котором будто бы уже пребывала, по заверениям доктора. После еды, когда Сюзи в очередной раз проверила меня и ушла, тишина палаты навалилась на меня всей тяжестью. Помещение было полностью освещено, однако темень зимнего вечера, казалось, просачивалась в широкое окно, и эта чернота как будто похищала у меня тепло и свет. Мне чудилось, что я часами таращилась в эти вороватые окна, мрак за которыми сгущался и усиливался. Меня пробрал озноб, и я плотнее укуталась в одеяло. Было очень зябко и одиноко. Я изнемогала от угрызений совести, - они одолели меня как бы со всех сторон и сконцентрировались в уязвимой точке внутри головы. В тот миг, когда я задумалась, как с этим быть, от двери с мягким акцентом донеслось:- Привет. Как дела? Я отвела взгляд от окна и смахнула слезу, о которой не подозревала. Саша стоял на пороге, прислонившись к косяку. Руки его были скрещены на груди, стопа - уперта в стену, как будто он уже некоторое время наблюдал за мной. Он улыбнулся слабым подобием своей дурацкой ухмылочки, которая обычно согревала мне душу. А нынче... нынче она вызвала лишь новые слезы. Саша немедленно рванулся ко мне, но замер на полпути, весь в раздрае. Он оглянулся на дверь, и я различила сквозь туман неясную фигуру, попятившуюся прочь. Силуэт был нечеток, но я знала, кто это. Лиза вернулась и заставляла себя держаться на расстоянии. Мы пришли к нашей старой политике взаимной неприкасаемости. Но стало хуже, теперь она распространилась и на зрение.У меня вырвался всхлип, и Саша, похоже, укрепился в первоначальном намерении. Он дошел-таки до моей постели, сел рядом и взял меня за руку. Простое прикосновение - куда более дружеское, чем я привыкла получать от него в минуту расстройства, но это было все, что он мог себе позволить. Я стиснула его кисть, пропитываясь уютом сколько могла.- Ира, не плачь... Все хорошо. Я шмыгнула носом и постаралась успокоиться, содрогаясь при мысли, что этот золотой человек утешал меня, хотя страдал-то он сам. Это представлялось несправедливым. Ему полагалось завопить и взбеситься, назвать меня шлюхой и вылететь вон без оглядки. Но... Саша был не таков. Он держался сердечно и заботливо, едва не теряя лицо. А по тому, как он неотрывно смотрел на мои ушибы, я понимала, что его постоянное присутствие в значительной мере объяснялось неимоверным раскаянием.Я сглатывала слезы, и мы молча рассматривали друг друга. Тепло его руки успокаивало меня, и в какой-то момент я сумела взглянуть на него и не расплакаться. Стоило моим глазам высохнуть, как Саша снова улыбнулся.- Видел твое новое жилище, - сообщил он спокойно. - Думаю, тебе понравится. У твоей сестры хороший вкус. Я склонила голову набок:- Ты видел? - Он кивнул, и я крепче сжала его руку. - О чем вы вчера говорили с Таней? Саша потупился и покачал головой.- Она немного зла, - он поднял глаза, - из-за того, что я тебя изувечил. С секунду он глядел затравленно, потом потянулся к моему синяку.- Обматерила меня будь здоров. - Саша вскинул брови. - Язык у нее бывает еще тот. Я улыбнулась - он тоже, искренне.- Ну, а когда отвела душу, попросила меня помочь перевезти твои вещи. Мне и свои нужно было забрать, так что... - Саша пожал плечами. - Я согласился помочь. За вечер мы с этим управились, и Таня раздобыла кое-какую мебель у Гриффина, Кейт, Дженни - короче, у всех, у кого что-то было. - Он чуть не с испугом заправил мне за ухо выбившиеся волосы. - Все готово к переезду. Я попыталась усмотреть в этом нечто доброе, изобразив улыбку, однако испытала лишь боль, вынужденная покинуть дом, который неизменно радовал меня, пока дела не пошли вкривь и вкось. Саша, похоже, понял мое уныние и бережно провел ладонью по моей щеке, после чего убрал руку и положил к себе на колено.- Ну, а ты? Где ты живешь, пока... еще здесь? - спросила я, чуть дрогнув в конце.- У Сэма. Он сама любезность. Я уже несколько дней продавливаю его диван. - Саша взъерошил волосы и криво усмехнулся. - Я не мог остаться с Лизой, моей выдержки бы не хватило.- Почему вы?.. - Я оставила вопрос незаконченным, не желая разгневать Сашу упоминанием о своем романе. Быть может, его злость никуда не делась и лишь скрывалась чуть ниже поверхности. Впрочем, Саша не позволил ей проявиться.- Почему мы - что? Не убиваем друг друга? Не орем, не бесимся, не продолжаем тему? Почему мы ведем себя цивилизованно? Я пожала плечами и скривилась. Какое-то время он смотрел на меня, и я не была уверена, но мне почудилась злоба в его глазах. Когда Саша заговорил опять, тон его был сдержан, однако акцент - силен.- Я мог убить тебя... И мне даже думать не хочется об этом кошмаре. Но даже при том, что я совершил, дела должны были обернуться для меня намного хуже, чем вышло на деле. И Лиза - одна из причин того, что случилось иначе. Совершенно запутавшись, я склонила голову набок.- Не понимаю...Он вздохнул, и его лицо смягчилось.- Знаешь, я никогда особенно не задумывался о совместной с ней жизни. О том, насколько им были очарованы девушки. Еще в школе ей было достаточно посмотреть на девчонку, и та... - Саша издал очередной вздох, а к моему лицу прилил жар. - Я думать не думал, каким она может быть искушением для тебя. Мне казалось, что это совершенно не важно, потому что у нас все было так...Он закрыл глаза, а на мои немедленно навернулись слезы. В эту секунду я до печенок ненавидела себя за то, что сделала с ним. Я потянулась к его щеке, но не дотронулась до нее и уронила руку на колени. Саша поднял веки и спокойно выдержал мой взгляд.- Как только я это понял... Мне стало ясно, что я никогда не смогу с ней тягаться. Я моргнула и сдвинула брови. Тягаться с Лизой? Ему было незачем это делать. Я всегда хотела его. Хорошо - может быть, какой-то частью и нет? Саша заметил мое замешательство.- Когда я начал складывать два и два - взгляды, которые я видел, прикосновения, на которые не обращал внимания, вашу внезапную отчужденность, твою опустошенность, когда ее не было рядом, - то понял, что теряю тебя, если уже не потерял. Я знал, что у меня не было ни единого шанса выстоять против нее. - Саша закатил глаза и покачал головой, затем уставился на мои простыни. - Возможно, против главной сердцеедки на тихоокеанском северо-западе.- Саша... Я... Он перебил меня:- Я был вне себя от злобы на нее. - Он посмотрел на меня, потом на свои руки, так и не выпуская при этом моей. - Как если бы знал, что тебе не устоять, а потому все ложилось только на ее плечи - и она проиграла. Я потупила взор в тот момент, когда он поднял свой, и наши взгляды встретились на полпути.- Наверное, именно поэтому я попросил ее в аэропорту держаться от тебя подальше. Я не думал, что ты дашь слабину, нет... Я верил тебе, но лишь при условии, что она сохранит дистанцию. - Саша повел плечами. - Она добивается любой девчонки, на которую положит глаз, и я понимал, что она добьется и тебя, если всерьез постарается, и в этом я ей не соперник.- Саша, все было не так. Я хотела привести аргумент посолиднее, но больше сказать было нечего. Признаться Саше в том, что едва ли не все, что произошло между мной и Лизой, случилось по моей инициативе, я была не в силах. Ведь Лиза не заслужила его ярости, так как я первая пошла на контакт, а она уже была влюблена. Какими бы добрыми ни были мои намерения, когда Саша уехал, в какой-то момент именно я дала слабину до того, как дала... по-настоящему. Еще хуже было то, что и я влюбилась. Теперь я даже не знала точно, когда меня угораздило. Может быть, при первом неловком знакомстве в коридоре, может быть, когда я впервые плакала в ее объятиях, или когда она сказала, что я красивая, или когда меня тронула - и до сих пор трогает - та пронзительная песня. Наверняка я знала одно: это случилось. Я втюрилась по уши, и эта боль добавилась к нынешней, когда я читала неприкрытое страдание в глазах Саши.- Когда я нашел вас на парковке... своими глазами увидел вашу страсть... я чуть не рехнулся от ненависти к ней. Она ограбила меня. Я хотел прикончить ее за то, что она обращалась с тобой как с какой-нибудь своей полоумной фанаткой. - Саша помотал головой, не давая мне возразить. - Мне и в голову не пришло, что она влюблена. О том, что и ты влюблена, я тоже не догадывался. Я и подумать не мог обвинить тебя в чем-то. Ты была на пьедестале...Я кивнула, не поднимая глаз, которые наполнились готовыми хлынуть слезами. Этого пьедестала я не заслуживала, а по взгляду Саши, который я уловила при этих словах, я заключила, что он, возможно, теперь был согласен со мной. Чувствуя себя очень глупо, я тихо подтвердила его право смотреть на меня иначе.- Мы были влюблены друг в друга... И оба не хотели ранить тебя. Саша вздохнул и понурил голову.- Я знаю. Думаю, сейчас мне это понятно. - Он машинально рисовал пальцем узоры на моей кисти и заговорил снова после паузы: - Эта драка была похожа... - Он поднял на меня глаза. - Мне мерещилось, будто я вышел из себя и смотрю какое-то жуткое кино, которое не могу выключить. Я даже не помню всего, что сказал и сделал, - я словно на миг вышел из тела. Я кивнула и отвернулась, ненавидя себя за вещи, на которые толкнула его. Акцент Саши усилился, и я опять обратилась к нему лицом.- Я чувствовал только ненависть. Видел только красное. - Рассказывая все это, он пытался перехватить мой взгляд, но отвлекался на синяк, о котором никак не мог забыть. - Я не отвечал за свое тело. Мне просто хотелось бить и крушить. - Саша снова вздохнул и посмотрел в потолок. - Может быть, я сошел с ума. Закрыв глаза, он покачал головой.- Я мог потерять все, абсолютно все. - Он поднял веки, и я нахмурилась, не вполне понимая его скорбные речи. - Только благодаря Лизе я до сих пор не в наручниках. У меня приоткрылся рот, а брови сошлись так близко, что заболела голова. Темные глаза Саши вонзились в меня.- Ира, я отметелил ее до полусмерти. Я чуть не вышиб тебе мозги. Я мог убить или серьезно покалечить вас обоих. За это полагается тюрьма. Но не мне. Я скоро уеду из страны, и это стало возможно лишь потому... что Лиза прикрыла меня.- Не понимаю, - замотала я головой. Саша улыбнулся и смягчился.- Это ясно. - Его пальцы, зажатые в моей кисти, принялись поглаживать мою кожу, и я расслабилась, видя, что гнев улегся. - Когда ты отключилась и мы убедились, что ты жива и дышишь, она заставила меня уйти.- Уйти? Саша кивнул и страдальчески улыбнулся.- Я не хотел. Собирался помочь тебе. Мне хотелось сделать хоть что-нибудь, что угодно. Она выкрикнула мне... кое-какие неприятные вещи и пообещала вырубить меня, если я не уберусь. - Взгляд Саши обратился к темным окнам, и глаза у него тоже как бы потемнели, будто он поглощал мрак. - Ты была такая бледная, такая крошечная, еле дышала. Она держала тебя мертвой хваткой, а мне хотелось самому...Он выдохнул и закрыл глаза.- Она убедила меня, что я должен уйти и позвать на помощь, а когда прибудет «скорая», она скажет, что на вас напали хулиганы. Что это они ее избили, а потом и тебя, когда ты бросилась помогать. - Саша со вздохом заглянул в мои расширенные глаза. - Она даже отдала мне свой бумажник, чтобы выглядело правдоподобнее. Покачав головой, Саша снова уставился на окна.- Все купились. Потом я появился в больнице, и никто даже не спросил меня ни о чем. Он повернулся ко мне, преисполненный глубокой вины и скорби.- Похоже, мне все сошло с рук... Избиение тебя и ее... благодаря ей. - Саша опустил взгляд, и на мое одеяло капнула слеза. Я машинально вытерла ему щеку, и он посмотрел мне в лицо. - Это меня вроде как убивает.- Нет... - произнесла я. - Не казни себя. Она была права. Ты достаточно поплатился за наши ошибки. Ты не должен лишиться всего, если это мы подтолкнули тебя к... к... - Я больше не могла сдерживать слезы - как и потребность обнять Сашу. Я обвила его руками, и он на секунду окаменел, но в итоге обмяк и тоже обхватил меня. - Мне очень жаль, Саша. Он прерывисто выдохнул и погладил меня по спине. – Я знаю, Ира. – Он крепко прижал меня к себе, и я ощутила дрожь его тела. – Мне тоже очень жаль. Очень. Мы просидели так большую часть ночи – на самом деле почти всю ночь. Временами, в промежутках между взаимными извинениями, мы засыпали в обнимку, а к утру я уверилась, что, пусть нашего прошлого не вернуть, между нами навсегда сохранится некая связь. И на душе у меня стало очень хорошо.