Глава-27
На следующее утро я спустилась на кухню и остановилась в дверях. Лиза, конечно, уже была там. Она караулила кофеварку. Навалившись на стойку, она возвела очи горе, пребывая в глубокой задумчивости. Она снова была само совершенство, будто вчера ничего не случилось. Заметив меня, она скользнула по мне взглядом. Улыбнувшись краешком рта, она осталась холодной и отрешенной. Прекрасно, история продолжалась.
– Привет, – шепнула я.
– Салют, – отозвалась Лиза, не сводя с меня глаз.
Я наконец не выдержала, отвела взгляд и достала из буфета кружку. В молчании я ждала, пока сварится кофе, и отчаянно желала, чтобы напряжение между нами исчезло, испытывая за нее вину. Но вот кофе был готов, Лиза наполнила свою кружку и протянула мне кофейник:
– Тебе налить?
Странная постановка вопроса понудила меня вновь заглянуть ей в глаза. Они оставались холодными, но Лиза теперь коварно ухмылялась. Мне стало крайне неуютно.
– Мм... Да.
Я не знала, как еще ответить на ее без малого хамский вопрос.
Лиза недобро осклабилась:
– Сливки?
Я сглотнула: мне не нравилось ни ее лицо, ни странные вопросы. Что с ней такое? Когда она молчала, было лучше.
– Да,
– прошептала я наконец.
Она хмыкнула и направилась к холодильнику. Я второпях подумала, не бросить ли кофе и не подняться ли обратно к себе, но она вернулась, не успела я сделать и шага. В руках у нее был молочник.
– Скажешь, когда будет достаточно.
Она говорила негромко, ровно и по-прежнему холодно.
Наливая сливки, Лиза смотрела мне в глаза, и я сказала ей остановиться, когда набралась лишь малая толика моей обычной порции. Она придвинулась предельно близко ко мне и шепнула:
– Точно хватит? Я думала, ты их любишь.
Я издала горловой звук и отвернулась. Она холодно хохотнула, наблюдая, как кофе и сахар едва не валятся у меня из рук. Да что с ней такое, черт побери?
Не спуская с меня глаз, Лиза выдала-таки вопрос:
– Значит, вы с Сашей снова вместе?
Последние слова прозвучали довольно пошло.
– Да, – покраснела я.
– Так запросто, значит... – Лиза склонила голову набок, что было всегда очень мило, но в данный момент смотрелось чуть ли не угрожающе. – Вопросов не было?
Я запаниковала, гадая, что она имеет в виду. Может быть, передумала и решила рассказать все Саше? Я заглянула в ее ледяные глаза, но они ничего мне не прояснили.
– Ты собираешься сообщить ему?.. – осведомилась Лиза со странной улыбкой и сделала грубый жест, отчего я покраснела еще сильнее.
– Нет... Конечно нет. – Я отвернулась, а потом быстро взглянула на нее снова. – А ты?
Она пожала плечами:
– Нет, я же сказала. Мне это все равно не очень-то важно. – В ее голосе был лед, от которого меня пробирала дрожь. – Я просто хотела узнать...
– В общем, нет. Я не скажу... И спасибо, что ты тоже не скажешь, – прошептала я.
Мое раздражение, вызванное этой странной беседой, вдруг исчезло, и я выпалила:
– Что с тобой вчера случилось?
Лиза взяла свою кружку и злобно оскалилась, сверля меня взглядом. Ничего не ответив, она сделала большой глоток. За нее все сказала ее улыбка, и я решила, что мне нет нужды знать, что же с ней «случилось». Не в силах больше терпеть неловкость, я прихватила кофе и пошла наверх, чувствуя на себе ее неотрывный взгляд до самой двери.
Я постаралась забыть о причудах Лизы и погрузилась в учебу, отправившись в библиотеку – роскошную, едва ли не лучшую из всех, что я видела, словно сошедшую со страниц книг о Гарри Поттере. У меня было окно между литературой и психологией, и я работала над своим заданием, когда близ моего стола нарисовалась знакомая рыжая девица. Она нахмурилась, увидев меня, и я тоже сдвинула брови, не понимая, отложилась.
Кэнди – та, что активно вешалась на Лизу. Я скривилась и быстро потупила глаза, осознав, как много общего у нас появилось. Она чопорно вернулась к столу, где ее ждали две подруги, указала им на меня, и те откровенно разинули рты. Я постаралась не обращать внимания. Их интерес ко мне был все равно непонятен.
Позже, на психологии, оказалось, что обе эти девицы посещают тот же курс, что и я. Перед лекцией они подступили ко мне с обеих сторон.
– Привет, – жизнерадостно заявила блондинка. – Я Тина. А это Женевьева.
Брюнетка улыбнулась и помахала рукой.
– Привет, – отозвалась я кротко, мечтая провалиться сквозь землю.
– Наша подружка Кэнди сказала, что видела тебя здесь с Елизаветой Андрияненко. Это правда? – взволнованно спросила Тина, еле сдерживая ликование.
Сразу быка за рога – ладно, так тому и быть.
– Мм... Да, правда.
Она просияла, а ее приятельница хихикнула:
– Да ты что! Ты ее знаешь?
Я мысленно скривилась. В самом деле – знала ли я ее?
– Да, она моя соседка по квартире.
Брюнетка, Женевьева, хлопнула меня по плечу:
– Да брось!
Тину, казалось, сию секунду хватит удар. Взяв себя в руки, она подалась ко мне, как будто мы вдруг стали закадычными подругами.
– Напомни, как тебя зовут?
Я не представлялась, но спокойно ответила:
– Ира. Ира Лазутчикова.
– Ага, Ира, ну так скажи – вы с Лизой, типа, встречаетесь? – бесстыдно спросила Женевьева.
Внутренне содрогаясь, я посмотрела на настенные часы и прокляла профессора за то, что именно сегодня ему вздумалось опоздать. Не глядя на Женевьеву, я объяснила:
– Нет. Она дружит с моим парнем.
Пожалуй, это оказалось ближе всего к истине. Я не знала, что было между нами с Лизой... особенно теперь, но мы точно не «встречались».
Мое заявление привело их в полный восторг, словно я перестала быть препятствием. Я успокоилась и странным образом немного расслабилась. Можно было и догадаться, что мнимая звездность Лизы будет преследовать меня, но я не подумала об этом и искренне не хотела, чтобы кто-то копался в наших отношениях. Даже я не могла в них разобраться. Чем меньше обо мне будут думать, тем лучше.
– Черт! Она такая крутая! – воскликнула Женевьева. – Давай расскажи нам все-все-все, поподробнее!
– Да не о чем говорить... Она просто обычная девушка.
Да, очень сексуальная девушка, которая утром вела себя как коза, но в целом обычная. Мне не приходило в голову, что им сказать еще, а делиться известными пикантными подробностями совершенно не хотелось.
Я искренне предпочла бы сидеть и молча слушать профессора, который наконец появился и собирался начать лекцию, но девчонок ничуть не заботило его присутствие. Только не в моем обществе: в их глазах я была шпионкой, окопавшейся близ рок-божества. Они понизили голоса, но продолжали пытать меня на протяжении всего занятия.
Сперва я их просто игнорировала. Они не унимались. Тогда я попыталась ответить на некоторые вопросы попроще, в надежде, что они удовлетворятся. Есть ли у нее подружка? По-моему, нет. Во всяком случае, я никого не видела. Играет ли она на гитаре с утра до вечера?
Да. Поет ли она в ду́ше? Да, поет. Сказав об этом, я слегка покраснела, и они прыснули. Есть ли у нее брат? Нет. Я нахмурилась. Нет, она совсем одна. Где мы живем? В Сиэтле. На этот вопрос я ответила не без сарказма. Я не собиралась давать им адрес. Какие у нее трусы – боксеры или плавки? Понятия не имею. Я знала, но не хотела сообщать им об этом. Она всегда такая крутая и горячая? Да. Я вздохнула, думая о ее неизменно безупречном виде по утрам, когда сама я смахивала на зомби... Ну, кроме одного раза. Девицы снова раскудахтались. А голой я ее видела? На этот вопрос я точно не собиралась отвечать, и мое молчание позабавило их, – возможно, они расценили его как согласие и были правы.
Я опять посмотрела на часы. Боже, прошла лишь половина лекции. Тут я поняла свою ошибку. По моим расчетам, после ответа на пару невинных вопросов они должны были успокоиться и отстать. Однако теперь, когда я раскрыла рот, они не собирались прекращать беспощадную пикировку. Их явно порадовало мое молчание насчет наготы Лизы, и они принялись развивать эту тему. Какое у нее тело – классное? Ни слова в ответ, однако в уме пронеслось: «Более чем». А целуется она хорошо? Снова тишина, но я припомнила: да, черт возьми, она знала свое дело. А «этим самым» мы занимались? Ни звука, конечно, и я молилась про себя – только бы не покраснеть.
По их напору я внезапно смекнула, что они спрашивали не для себя. Конечно, им тоже было интересно, но пытали они меня ради Кэнди – зондировали мои отношения с Лизой. Я даже усомнилась, что они вообще числились в моей группе, а не просто последовали за мной в аудиторию.
Я вспыхнула гневом и принялась игнорировать все последующие вопросы, как пустячные, так и предельно интимного содержания, заставлявшие меня краснеть. Об этом вообще не спрашивают при первом знакомстве. Когда лекция наконец-то закончилась и слушатели потянулись к выходу, я испытала колоссальное облегчение и спешно собрала вещи под градом заключительных вопросов, оставшихся без ответа.
Спокойно – ну, почти спокойно – извинившись, я пулей вылетела за дверь. В спину мне бросили: «Эй, ты куда? Следующая пара будет дома?» Снова смех. Как же бездарно прошло мое занятие. Я не собиралась отвечать на такого рода вопросы о человеческой сексуальности.