Глава - 25
Я вздохнула и вернула его к моему рту. Губы Саши были кислородом, а я задыхалась, я не могла остановиться и все целовала его. Больше я ничего не хотела. Все, в чем я нуждалась, сводилось к его мягким губам, припавшим к моим, и его языку, игравшему с моим. Мое сознание начало переливаться в него, и я неспешно теряла способность мыслить.
Он медленно и осторожно стянул с меня пижамные брюки. Я издала вздох и поцеловала его крепче. Сняв их, он взялся за белье. Мой разум встрепенулся: я вдруг подумала, что он шестым чувством уловит мою измену. Но он без колебаний стянул с меня трусики. Его губы не отлипали от моих, он по-прежнему тяжело дышал. Он не возненавидел меня и все так же хотел.
Его пальцы скользнули в меня, и я полностью отрешилась. Мне стало на все наплевать.
Я сняла майку, остро желая почувствовать Сашу всем телом. Его губы наконец оставили в покое мои и принялись блуждать по шее и груди, дразнясь и ласкаясь. Его пальцы скользили по моей влажной коже. Я простонала:
– Саша...
Он перестал водить языком вкруг моего соска и посмотрел мне в лицо. Я притянула его к себе и шепнула:
– Ты мне нужен...
Саша осторожно лег на меня, и вместо пальцев я ощутила кое-что поприятнее. Я глотнула воздуха и закрыла глаза, Саша же начал двигаться, и по моему телу пробежала дрожь. Внезапно нахлынула боль одиночества, которое я испытывала несколько недель, и по моей щеке скатилась слеза.
– Боже, я скучала...
Он подался к моему уху и прерывисто шепнул:
– Я люблю тебя.
Наше желание обладать друг другом стремительно возросло. Я не могла вести себя тихо, да и не хотела. В тот совершенный момент мне было безразлично, где я и кто находится по соседству. Важно было одно: Саша был со мной. Мы кончили вместе. Потом он долго держал меня в объятиях, гладил по голове и целовал в висок, пока сон не сморил его.
Однако я вдруг окончательно проснулась.
Мне стало душно в комнате, наполненной лишь звуком легкого дыхания Саши. Вина и печаль, отвергнутые мною, мгновенно вернулись назад. Не желая будить Сашу и слушать его расспросы насчет моего отчаяния, я оделась, вышла в коридор и как можно тише затворила дверь. Не глядя на спальню Лизы, я спустилась по лестнице. Слезы настигли меня только в гостиной.
Стену, сдерживавшую их, разрушил вид сумок Саши, составленных возле кресла, и его пиджака, переброшенного через спинку. Я рухнула в кресло, уткнулась в прохладный рукав и зарыдала. Прошло, казалось, несколько часов, а я все сидела, глубоко задумавшись, чувствуя вину и отчаяние, пока меня не вывел из уныния осторожный стук в дверь. Гадая, кто бы это мог быть в такой поздний час, и надеясь, что Саша не проснется, я вытерла слезы, тихо встала и открыла.
На пороге стоял измученный Сэм, поддерживавший мертвецки пьяную Лизу.
– По-моему, это ваше.
Не дожидаясь, когда я оправлюсь от потрясения, он шагнул внутрь, волоча Лизу в гостиную, и свалил ее в кресло.
– Вот, она вся ваша.
Я таращилась на Лизу, не веря глазам. Вчерашним вечером она явно наподдала, но я никогда не видела ее такой. Она сгорбилась в кресле, повесив голову, как будто не могла сидеть прямо.
– Что случилось? – спросила я.
– Да виски, зуб даю. Я ничего не знаю, нашел ее в таком виде, – пожал могучими плечами Сэм.
– Ты ее нашел?
– Ага, это было легко. Чуть не споткнулся об нее, а то бы растянулся с ней заодно на собственном пороге. – Он повернулся, намереваясь уйти, затем провел рукой по бритому черепу и усталому лицу. – Ладно, я доставил ее домой. Мне надо поспать, я вымотался.
– Стой! Мне-то что делать?.. – Я осеклась, так как Сэм уже скрылся за дверью. – Хорошенькие дела...
Я вернулась к креслу, в котором скрючилась Лиза. Что с ней стряслось? Наверное, выпивала с какими-нибудь девицами. Эта мысль привела меня в раздражение, а потом я рассердилась на себя за это. Пихнула ее в бедро.
– Лиза...
Она медленно подняла голову и прищурилась от мягкого света лампы.
– А, соседушка...
Она выделила это слово и закусила губу. Пьяно шатаясь, она встала – во всяком случае, попыталась – и в изумлении повалилась обратно в кресло.
Я
вздохнула и протянула руку.
– Давай помогу.
Глаза Лизы полыхнули гневом, когда она взглянула на меня.
– Не нужна мне твоя помощь.
Она чуть ли не выплевывала слова.
Я оторопело уронила свою руку и смотрела, как она безуспешно пытается встать и сразу падает обратно. Я быстро поддержала ее, подставив плечо и прихватив за грудь, приняв тем самым на себя ее вес, хотела она того или нет. Она чуть навалилась на меня, не делая попытки оттолкнуть.
От нее страшно воняло смесью виски и блевотины. Я вновь задумалась: какого черта она делала?
– Идем.
Я увлекла Лизу к лестнице. Ее близость напомнила мне о вчерашней ночи. До сих пор не зная, как относиться к случившемуся иначе, нежели с чувством вины, я отложила дело в долгий ящик. Пора разбираться со всем еще не настала.
Каким-то образом я ухитрилась затащить Лизу наверх. Через каждые две ступеньки она порывалась шагнуть на одну назад. Примерно на полпути она стала оседать, и я какое-то время боялась, что она повалится на меня прямо на лестнице. Это вызвало в памяти столь живое воспоминание, что я покраснела и толкнула ее в грудь, чтобы она не упала. Она промолчала, но недобро зыркнула на меня, явно разрываясь между раздражением и другим чувством, определить которое я была не в силах. У самого верха мы шумно врезались в стену, и я застыла, взирая на свою дверь и молясь, чтобы Саша не проснулся. Лиза проследила за моим взглядом, но я не видела выражения ее лица, так как была слишком занята наблюдением за дверью. Не услышав ни шороха, я облегченно выдохнула и подняла глаза на Лизу: та тупо таращилась в пол.
Мне хотелось ей чем-то помочь. Я подумала, что, если смыть под душем запах, пропитавший ее насквозь, утром Лизе будет не так тошно. Ее в любом случае не обрадует пробуждение, но в нынешнем виде оно станет серьезным испытанием для ее желудка. Я втащила ее в ванную и усадила на стульчак. Она мирно смотрела на меня расфокусированным взглядом.
Включая воду, я гадала, сумеет ли она справиться с душем, не убившись. Внезапно я залилась краской – неужели придется ее раздевать? Лиза решила вопрос, неуклюже поднявшись и перелезла через край ванны полностью одетой. Она прислонилась к стене и прикрыла глаза под струями воды. Та сбегала по ее лицу. Мокрые волосы прилипли к коже, губы чуть приоткрылись, дыхание стало поверхностным. Под намокшей футболкой обозначились грудные мышцы. Она была прекрасна даже вдребезги пьяной.
Я снова вздохнула. Она не успела намочить ботинки с носками, и мне удалось снять их. Затем я пробежалась пальцами по ее волосам, чтобы шевелюра полностью пропиталась водой, и Лиза издала вздох, так и не открывая глаз. Я не могла не вспомнить, как вцеплялась ей в волосы минувшей ночью, и с болью проглотила комок.
Лиза так притихла, что я испугалась, не отключилась ли она. Самой мне ее было не дотащить, придется звать Сашу. Вдруг Лиза что-то сболтнет? Или вывалит все как есть? Мне отчаянно не хотелось, чтобы Саша узнал. Он вернулся ради меня. Бросил все и приехал... только из-за меня. Правда убьет его.
Я выключила воду, но Лиза не шелохнулась; отвела волосы с ее глаз – ни тени движения.
– Лиза... – Я легонько хлопнула ее по щеке – тщетно. – Лиза...
Я ударила сильнее. Она негромко застонала и пьяно приоткрыла глаза. Попытавшись сфокусироваться на моем лице, она мучительно медленно моргнула и чуть встряхнула головой.
– Пошли.
Не зная, сумею ли вытащить ее из душа, я дернула ее за плечо. Я старалась немного облегчить ей грядущее утро, но теперь эта мысль уже не казалась мне столь удачной. Наконец я добилась реакции, и Лиза медленно встала и вылезла из ванны, спотыкаясь и все заливая водой. Я, как могла, вытерла ее (и себя), пригладила ей волосы и прошерстила их пальцами. Она болезненно посмотрела на меня, и я прекратила.
Я взяла ее за руку и отвела в комнату. У меня была к ней масса вопросов, но Лиза не была расположена к беседам. До того как наши отношения углубились, она уважала мое молчание. Я могла, по крайней мере, ответить ей тем же.
Возвращение в ее комнату пробудило намного больше воспоминаний, чем я хотела. Они стали
особенно яркими, когда Лиза сняла футболку. Как только она начала расстегивать джинсы, я повернулась и пошла к двери. Впрочем, мне было не удержаться, и я стала подглядывать в щелку. Она принялась стягивать джинсы, шатаясь и не вполне справляясь с мокрой тканью. Я уже хотела помочь ей, но в конце концов она преуспела. Стоя в одних трусах, Лиза таращилась на постель.
Внезапно она пробежалась рукой по влажным волосам и повернулась к двери. Не знаю, заметила ли она меня, – вряд ли, учитывая, каких трудов ей стоило сфокусировать на мне взгляд в душе. Я испытала некоторые угрызения совести, но мне было так интересно посмотреть на дальнейшее, что я не могла оторваться.
Лицо Лизы оставалось непроницаемым. Она просто переводила взгляд с кровати на дверь и обратно. И вот она в последний раз изучила свою постель, после чего сила тяжести победила и Лиза грузно рухнула на простыни.
Я наблюдала за ней еще несколько минут. Когда её дыхание замедлилось и выровнялось, я заключила, что она наконец уснула, и вновь прокралась в её комнату. Я помедлила, любуясь её болезненным совершенством. Затем расправила сбившиеся простыни и одеяло, пока она не оказалась укрыта. Мне безумно захотелось поцеловать её. Сев на край постели, я тихо вздохнула и склонилась, чтобы прикоснуться губами к её лбу. Откинула ей волосы, погладила по щеке – где её носило? И думала ли она вообще о нашей ночи? Сказать ли ей, что Саша вернулся? Признается ли она Саше? Изменится ли наша жизнь?
Лиза пошевелилась, и я убрала руку с её щеки. Её затуманенные глаза нашли меня, и я застыла.
– Не бойся, – пробормотала она. – Я ему не скажу.
Затем Лиза закрыла глаза и отключилась.
Я сидела на постели, размышляя над услышанным. Она вправду не скажет? Да и откуда она узнала, что Саша вернулся? Что принесет мне завтрашний день?