Глава - 11
Саша, Лиза и я быстро наладили общий быт. Лиза почти всегда вставала первой, и, когда я наконец приползала на кухню, там меня уже ждал свежий кофе. Саша шел в душ, а мы сидели и болтали о всякой чепухе.
Саша настаивал, чтобы я не вставала с ним вместе, раз уж работаю допоздна, но я любила смотреть на него по утрам. Уходя, он весь сиял. Работа очень нравилась ему, и я ликовала. У меня было много свободного времени, и вскоре я захотела найти себе какое-нибудь занятие, хотя и начинала тревожиться насчет учебы, которая должна была начаться через пару месяцев.
Лиза, похоже, нигде не работала и только играла в группе. Днем или ранним вечером она могла исчезнуть на несколько часов, чтобы повидаться с ребятами. По будням они выступали в нескольких барах поменьше, а в «Пите» – каждую пятницу и почти каждую субботу. Иногда она делала пробежки и даже пару раз звала меня с собой, но мне было неудобно. Все остальное время она валялась, читала, писала, пела или играла на гитаре. Она сама стирала, сама готовила и прибирала за собой, не считая вечно разоренной постели. Она была идеальной соседкой.
Я тоже втянулась в рабочий ритм. Мои скудные навыки обслуживания начали улучшаться. В первую неделю Саша регулярно появлялся у «Пита» после работы, чтобы я «поупражнялась» на нем. Он заказывал то одно, то другое, стараясь намудрить и проверить, пойму ли я. Я хохотала, но это помогало. В третий вечер я наконец принесла ему то, что он хотел, и это было здорово, так как мы уже начали раздражать поваров.
Меня удивила частота, с которой Лиза и ее команда наведывались в бар по будням. Они всегда занимали один и тот же стол, спиной к сцене. Вряд ли их волновало, свободен ли он. В баре просто знали, что это их стол, и стоило им войти, как чужакам приходилось решать, остаться ли сидеть с ними или пересесть. В будни работа кипела, но далеко не так, как на выходных, и, хотя девушки все равно глазели на Лизу, в обычные дни в баре собирались постоянные клиенты и группу оставляли в покое. Как правило. Фанаты всегда находились. Ребята приходили к «Питу» после репетиции или перед концертом и посещали бар практически ежедневно.
Их личный стол оказался в моем ведении. В мой второй вечер они прибыли в полном составе. Я подошла к ним, стиснув зубы. К счастью, с ними был Саша, и наш разговор упростился. Всем скопом они вселяли в меня панику – особенно после сортирных восторгов, пока еще свежих в моей памяти. И, как я и предвидела, я позорно тушевалась перед Гриффином, что доставляло ему несказанное удовольствие.
Я успокоилась на их счет лишь к понедельнику, который последовал за безумным уик-эндом с толпами людей, пришедших послушать их в пятницу и субботу (там воцарился такой ад, что я мало что помнила). К несчастью, они к тому времени тоже привыкли ко мне. Им страшно нравилось меня дразнить – всем, кроме Эвана, который оставался здоровенным милягой.
И вот, едва они нарисовались, я вздохнула и закатила глаза. Опять двадцать пять. Эван вошел первым и заключил меня в медвежьи объятия. Я рассмеялась, когда снова смогла дышать. Мэтт и Гриффин о чем-то спорили, но Гриффин все-таки на ходу изловчился и шлепнул меня по заднице. Я покачала головой и глянула на Сэма, который не обращал на этот квартет никакого внимания. Любого другого за такое бы вышвырнули вон из бара, но эти четверо явно были здесь хозяевами.
Лиза вошла последней – как всегда, воплощенное совершенство. Сегодня она была с гитарой, которую прихватывала с собой, когда работала над новой вещью. Она кивнула мне с легкой волшебной улыбкой и села.
– Как всегда? – спросила я, стараясь говорить на манере Дженни, уверенно и любезно.
– Да, Ира, спасибо, – учтиво ответил за всех Эван.
Гриффин был не так вежлив и одарил меня порочной ухмылкой:
– Конечно, сладкая, без балды.
Он словно знал, до чего меня бесит его хамство, и отличался всякий раз, когда я оказывалась поблизости. Я проигнорировала его, призвав на помощь всю свою выдержку и не меняя выражения лица.
Очевидно, я плохо постаралась, и он уловил мое раздражение.
– Ты такая лапочка, Ира. Просто невинная школьница. – Он в откровенном восторге покачал головой. – Я всего-то и хочу тебя растлить.
Он подмигнул.
Я побледнела и уставилась на него, лишившись дара речи.
Лиза прыснула, не сводя с меня глаз, а Мэтт, сидевший рядом с Гриффином, фыркнул:
– Дурик, она же с Сашей, раз и навсегда. Зуб даю, ты упустил свой шанс.
У меня отвисла челюсть, я в ужасе внимала им. Неужто они и вправду обсуждают мою девственность прямо передо мной? Я была слишком потрясена, чтобы уйти.
Гриффин повернулся к Мэтту:
– Вот облом... Я мог открыть ей целый мир.
Эван и Лиза захохотали, а Мэтт, с трудом сдерживая смех, возразил:
– Когда это было... чтобы ты открыл женщине... целый мир?
Гриффин ощерился:
– У меня есть навыки... Вы, просто не догадываетесь. Жалоб не было.
– Как и благодарностей, – ухмыльнулась Лиза.
– Пошла на хрен. Я тебе прямо сейчас покажу! Берешь телку...
Он осмотрелся, словно в поисках добровольца, и его взгляд остановился на мне. Я побледнела еще сильнее и отступила на шаг.
– Не-е-ет! – возопили все они хором, отшатываясь от Гриффина и вскидывая руки, готовые скрутить его при необходимости.
Поскольку разговор, в моем представлении, перешел все мыслимые границы, я взяла себя в руки и подумала, что настало время ускользнуть от них. Я двинулась бочком, но Гриффин продолжал смотреть на меня. Он осклабился, не обращая внимания на общее веселье.
– Если тебя, Ира, уже лишили девственности... – Он раздраженно зыркнул на своих дружков. – Уверен, что вручную, какой-нибудь штукой...
Он снова взглянул на меня, и парни захохотали пуще прежнего.
– Если я прав, развлеки нас какой-нибудь шалостью...
Его светлые глаза лучились озорством. Гриффин поиграл штангой, вживленной в его язык. Вышло весьма чувственно, и я слегка похолодела. У меня не было ни малейшего желания разбираться с его тупыми запросами.
Я скривилась и повернулась, чтобы уйти.
– Мне надо работать, Гриффин.
– Да ладно тебе, матюкнись разок. Ты, вообще, умеешь ругаться?
Я хотела пройти мимо, но он схватил меня за руку.
Более занятая тем, чтобы высвободиться, чем думая о словах, я вздохнула:
– Да, Гриффин, я умею ругаться.
И немедленно пожалела о сказанном.
– Серьезно? Ну, давай!
Похоже, его искренне позабавила мысль о том, что я могу нахамить не хуже. Эван, возмущенный такой настырностью, закатил глаза. Мэтт подпер кулаком подбородок и подался вперед, а Лиза взъерошила волосы и откинулась назад. Оба взирали на меня с любопытством. Мне стало не по себе под их взглядами.
Я уставилась на Гриффина:
– Черт побери.
Мэтт и Лиза прыснули. Гриффин заправил свои белокурые волосы за уши и надул губы:
– У-у-у, как нехорошо. Давай теперь по-настоящему.
– Это и есть по-настоящему.
Я хотела лишь одного – вернуться к бару, но очутилась в западне. Теперь Лиза, не таясь, смеялась над моим смущением, и я все сильнее злилась на нее лично.
– Ну же, выдай чего позабористей, что-нибудь простенькое. Как насчет «суки»?
Гриффин дьявольски усмехнулся и скрестил руки на груди.
– Ты еще такое дитя, Гриффин.
Я закатила глаза и посмотрела на Эвана, мысленно умоляя его положить этой беседе конец, ведь он единственный, кроме меня, тоже испытывал неловкость.
Гриффин рассмеялся, заметив этот призыв:
– Тебе что, и вправду не выговорить?
– Мне незачем.
Не то чтобы я никогда не ругалась – но только мысленно, чтобы никого не задеть. Впрочем, я не собиралась радовать Гриффина. Можно было просто уйти и покончить с этой идиотской забавой, но я осталась, так как представила, какой грянет хохот.
Сцепив руки, Гриффин навалился на стол и взмолился:
– Давай! Хоть что-нибудь. Мне все равно – главное, чтобы гадость.
Я помялась, все еще подумывая о бегстве. Может, просто влепить ему пощечину? Это наверняка отвлечет от меня внимание, но я не знала, как он отреагирует. Я не хотела ни злить его, ни возбуждать.
Тут вмешалась Лиза:
– Однажды она назвала меня сексуальной.
Гриффин чуть не свалился со стула от смеха.
Я уставилась на Лизу, которая взирала на меня с невиннейшим видом и воздевала руки к небу, будто спрашивая: «А что?» Воспользовавшись паузой – теперь уже хохотал весь стол и даже мой союзник Эван, – я устремилась к бару.
В надежде, что лицо у меня не слишком пылает, я добралась до Риты, которая уже приготовила всей группе напитки. Я осторожно оглянулась. Гриффин и Мэтт продолжали потешаться над глупой репликой Лизы. Эван виновато смотрел на меня – что ж, хоть ему было стыдно за этот гогот. Лиза, все еще усмехаясь, подняла с пола гитару и начала лениво перебирать струны.
Она тихо затянула песню, по-моему новую. С моего места мне было не разобрать слов, но мелодия оказалась очень приятной. Я инстинктивно шагнула ближе, чтобы лучше слышать.
– Я бы не напрягалась, – сурово заметила Рита.
– О чем ты?
– О ней. – Она указала на Лизу. – Зря потратишь время.
Не вполне понимая, что она имеет в виду, я забыла возразить, что всего-навсего хотела послушать песню, и вместо этого спросила:
– Что ты такое говоришь?
Рита склонилась ко мне с заговорщическим видом, радуясь возможности поделиться.
– Она обалденная, да, но разобьет тебе сердце. Она из тех, кто поматросит и бросит.
– А, ты об этом. – Я подумала, что в этом нет большой новости, учитывая толпу безумных фанаток, осаждавшую ее на всех концертах, и надписи в туалетных кабинках. – Между нами ничего нет. Она моя соседка – и только. Я просто слушала...
Она оборвала меня:
– Не представляю, как ты с этим живешь? – Рита мечтательно закусила губу. – Меня бы такое точно сводило с ума, день за днем.
Она поставила на стойку пару пивных бутылок.
Ее голодный взгляд в сторону Лизы начинал меня раздражать, как и то, что она упорно именовала ее «оно», будто она не была полноценным человеком.
– Ну, у меня есть парень, с ним, конечно, полегче.
Я ответила не без сарказма, но право слово – чем мы, по ее мнению, занимались дома?
Рита хохотнула:
– Ох, милочка, ты думаешь, ей это важно? Солнышко, я была замужем, и ее это совершенно не смутило. – С легкой улыбкой она выставила на стойку две последние бутылки и подмигнула. – Впрочем, дело того стоит.
Я в шоке разинула рот. Рита была вдвое старше Лизы и, как я слышала, жила с четвертым мужем. Похоже, что Лиза тащила к себе всех подряд – вообще без разбору, как я начинала подозревать. Удивительно, как я до сих пор ни на кого не наткнулась.
Взяв себя в руки, я пробормотала:
– Зато это важно мне.
Я сгребла бутылки и пошла к ребятам – немного на взводе, не вполне понимая почему.