Глава - 7
Я проснулась, когда Саша пошевелился.
– Прости, не хотел тебя будить, – извинился он со своим чудесным акцентом.
Блаженно потянувшись, я зевнула и чуть приподнялась, чтобы видеть его лицо.
– Ничего, – пробормотала я, поцеловав его в щеку. – Мне все равно пора вставать, иначе ночью я не смогу заснуть.
Я огляделась, но мы были одни в комнате.
Одни.
При этой мысли я моментально осознала, как тесно мы прижались друг к другу. С коварной улыбкой я вновь поцеловала Сашу, но крепче. Он хохотнул, но ответил пылким поцелуем. Мое дыхание тут же участилось, и сердце последовало за ним. Желание переполняло меня, притягивая к этому теплому, красивому мужчине, распростертому подо мной. Я провела пальцами по его груди и скользнула под футболку, ощутив гладкую кожу.
У Саши были сильные руки. Он взял меня за бедра и уложил на себя. Я вздохнула, полная счастья, и вжалась в него. Краем сознания я ухватила звук закрывшейся двери, но руки Саши, притиснувшие меня еще сильнее, изгнали из моей головы все прочие мысли.
Я самозабвенно целовала его шею, когда слабый смешок отвлек меня от любовного пиршества. Я выпрямилась, сев верхом на Сашу, и он удивленно хрюкнул. Я не заметила, что Лиза все еще была здесь, и теперь была уверена, что мой румянец с головой это выдал.
– Прошу прощения, – теперь Лиза смеялась чуть громче.
Она стояла в дверях, снимая с крючка пиджак.
– Я смоюсь через минуту, если вы предпочтете подождать, – казалось, она взвешивала сказанное. – Да ладно, продолжайте. Мне это совершенно не мешает.
Она пожала плечами, продолжая посмеиваться.
Это мешало мне. Слишком смущенная, чтобы говорить, я мигом перекатилась на диван и посмотрела на Сашу, словно он мог повернуть время вспять. Он же лежал и весело лыбился, копируя Лизу. Меня охватило недовольство.
Желая хоть как-то сместить акценты, я выпалила:
– А ты куда?
Вышло резче, чем я хотела, но было уже поздно.
Лиза моргнула, слегка опешив от моей гневной вспышки. Я подозревала, что мы и впрямь могли заняться сексом на диване, а ей было бы наплевать. Наверное, она просто хотела меня поддразнить, но никак не обидеть. Мое раздражение чуть улеглось.
– К «Питу». У нас снова концерт.
– А, круто.
Теперь, когда я смогла обратить внимание на что-то еще, помимо своей досады, мне стало видно, что она оделась иначе, чем утром: в ярко-красную рубашку с длинными рукавами и безупречно выбеленные синие джинсы. Вдобавок она только что вымылась: волосы оставались в сказочном беспорядке, но блестели от влаги. Она выглядела той самой рок-божеством, которое мне запомнилось со вчерашнего вечера.
– Так что, ребята, вы со мной? – Она выдержала паузу и дьявольски улыбнулась. – Или останетесь?
– Нет, мы пойдем. Обязательно, – поспешила ответить я скорее из-за недавних смущения и досады, чем из желания вновь увидеть ее выступление.
Саша моргнул потерянно и отчасти разочарованно:
– Серьезно?
Пытаясь сгладить впечатление от моего бездумного заявления, я нашлась:
– Да, вчера мне очень понравилось. Я хотела послушать еще.
Саша медленно сел:
– Ладно. Пойду возьму ключи.
Лиза слегка кивнула мне и весело улыбнулась:
– Прекрасно, там и увидимся.
По дороге в бар я постаралась нивелировать недавнее смятение и спросила Сашу о странном разговоре с Лизой на кухне.
– Лиза ведь хорошая?
Я не хотела превращать это в вопрос, но так прозвучало.
– Хорошая, хорошая. К ней просто нужно привыкнуть. С виду она порой кажется фигджемом, но на самом деле она клевая.
Я подивилась его диковинному австралийскому сленгу и с улыбкой ждала объяснения. Он постоянно выдавал какие-то словечки, о значении которых я и не догадывалась.
Он усмехнулся, зная, чего я ждала, и расшифровал:
– «Фиг дорастете, жлобы, ё-моё».
Я немного покраснела, подумав, что предпочла бы сокращенную версию, но затем рассмеялась:
– Ты почти ничего о ней не рассказывал. Я и не знала, что вы такие хорошие друзья.
Саша вновь смотрел на дорогу. Он пожал плечами:
– Мы потеряли друг друга из виду, едва я вернулся домой. А когда я снова очутился в Штатах, мы говорили с ней раз или два, но плотно не общались. Дела, сама понимаешь.
Озадаченная, я ответила:
– Она оставила впечатление, что вы были ближе. Кажется, она любит тебя?
Эти слова дались мне с некоторым трудом. Я не имела в виду, что Лиза слагала для него сонеты или что-то такое. Мне просто передалось ее состояние. Для ребят слова «обязана Саше» и «разобьюсь в лепешку ради него» равнозначны признанию в любви.
Похоже, Саша понял, что я имела в виду, и некоторое время смущенно молчал, потупив глаза.
– Ерунда. Не знаю, почему она придает этому такое значение.
Закусив губу, он оглянулся на дорогу.
Я не унималась, гонимая нездоровым любопытством.
– Чему?
Он помедлил, словно не хотел раскрывать мне этот секрет, но в итоге сказал:
– Ты знаешь, что я год прожил с ней и ее родителями?
– И?..
– У них с отцом были натянутые отношения. В общем, однажды ее отец перегнул палку и поколотил ее. Я не собирался вмешиваться, я просто хотел, чтобы это прекратилось. Ну, я прикрыл ее и принял удар на себя.
Какое-то время он ждал моей реакции, а потом снова сосредоточился на дороге.
Я потрясенно таращилась на него. Эту историю я слышала впервые, и она была вполне в духе Саши. У меня сжалось сердце от сочувствия Лизе.
Саша покачал головой, нахмурив брови:
– Это немного отрезвило ее папашу. Он больше не лез – во всяком случае, пока я был там. Впрочем, я не знаю, как пошло дальше... – Саша послал мне свою дурацкую улыбку. – Так или иначе, Лиза вообразила, что я ей больше родня, чем ее семья.
Он рассмеялся.
– По-моему, она взбудоражена моим возвращением больше, чем я сам.
Когда мы подъехали к бару, Лиза уже была там и сидела вместе со своими музыкантами за столиком возле сцены. Она устроилась подальше, закинув одну ногу на другую, и расслабленно и спокойно потягивала пиво. По левую руку от нее сидел длинноволосый блондин, басист. Напротив был похож на плюшевого медведя ударник, в котором я накануне с надеждой угадывала будущего соседа, а слева от него расположился, замыкая круг, последний участник группы, светловолосый соло-гитарист. Меня немного удивило, что они не скрываются где-нибудь за кулисами, готовясь к своему выступлению. Напротив, они выглядели абсолютно уверенными в успехе и просто угощались пивком перед выходом на сцену.
Две девушки за соседним столиком открыто следили за каждым их жестом. Одна явно глазела на Лизу. Она, похоже, изрядно напилась и вполне созрела, чтобы вот-вот устремиться в проход и плюхнуться к ней на колени. Мне показалось, что Лиза не стала бы сильно возражать, хотя она и не обращала на нее никакого внимания, слушая сидевшего рядом басиста. От двери мне не было слышно, о чем он говорит, но все с улыбкой внимали его рассказу.
Саша тоже заметил их. Улыбнувшись мне, он повел меня к их столику. Когда мы приблизились достаточно, чтобы разобрать речь басиста, я решила, что это было плохой идеей. Мне захотелось вернуться на диван, в тепло и уют, и не раскрывать рта. Но Саша настойчиво подталкивал меня, и я угрюмо плелась вперед.
– ...у этой девки, зараза, такие дойки, что я в жизни не видал. – Басист умолк, чтобы сделать грубый очерчивающий жест, как будто слушателям что-то было непонятно. – И юбки такой не видел, вообще до пупа. Все вокруг уже вырубались; ну, я и полез под стол, задрал эту юбку, сколько мог. Взял пивную бутылку и присунул...
Лиза толкнула его в грудь, заметив нас с Сашей. Мы остановились невдалеке от нее,и Саша прыснул. Я была красная как рак и всячески старалась сохранить невозмутимость.