Глава - 3
У его такого же светлоглазого белокурого родственника волосы были длиннее и доходили до подбородка, так что он заправлял их за уши. Он тоже был в шортах, а футболка вызвала у меня усмешку. Простенькая надпись гласила: «Я играю в группе». Он пощипывал бас-гитару чуть ли не с выражением скуки на лице и постоянно посматривал на соло-гитариста, свою вылитую копию. Мне показалось, что он охотнее сыграл бы на его инструменте.
Последний музыкант скрывался за барабанами, и его было сложно разглядеть. Спасибо, что он вообще был одет, ведь многие ударники испытывают потребность выступать едва ли не обнаженными. Но лицо у него было премилое: большие темные глаза и короткие каштановые волосы, стриженные под машинку. В ушах виднелись «тоннели» примерно в полдюйма диаметром. Я не большая любительница таких вещей, но ему они чрезвычайно шли. Его руки были покрыты яркими цветными татуировками, напоминавшими настенные росписи, и он непринужденно выдавал сложные барабанные партии, взирая на толпу с широкой ухмылкой.
О нашей новой соседке по квартире Саша сказал лишь, что она играет в этой группе, ни разу не уточнив, о ком идет речь.
Саша наконец добрался до здоровяка. Тот заметил нас и широко улыбнулся Саше.
– Здорово, приятель! Сколько лет, сколько зим, – заорал он, перекрикивая музыку и отчаянно искажая акцент Саши, который пытался скопировать.
Я усмехнулась про себя. Стоило кому-нибудь услышать Сашу– и человек сразу начинал обезьянничать. Обычно им плохо удавалось. Любой, кто не живал в Австралии, мгновенно фальшивил. Сашу это забавляло, и он постоянно пытался приучить меня к своему говору. Я же знала, что у меня ничего не получится, и не велась на его провокации. Незачем выставлять себя на посмешище.
– Салют, Сэм, давно не виделись.
С Лизой Саша познакомился, когда еще учился в школе в Сиэтле по программе обмена. Поскольку Сэм выглядел его ровесником, я решила, что и с ним он сошелся тогда же. Я заулыбалась еще шире, когда они кратко, на мужской манер, облапали друг друга.
Сэм был человек-гора – явный качок, – одет в красную рубашку, лопавшуюся от мускулов, череп налысо выбрит. И если бы он не улыбался, я ни за что не рискнула бы к нему подойти. Он излучал угрозу, что показалось мне вполне оправданным, когда я прочла на его рубашке название бара. Очевидно, он работал здесь вышибалой.
Сэм придвинулся к нам, чтобы мы не орали во всю глотку.
– Лиза сказала, что ты будешь к вечеру. Зависнешь у неё? – Сэм перевел взгляд на меня и, прежде чем Саша успел ответить на первый вопрос, спросил: – Твоя подруга?
– Ага, это Ира. – Саша улыбнулся мне. Я любила звучание своего имени в его исполнении, тронутое акцентом. – Ира, это Сэм. Мы были приятелями в школе.
– Привет, – улыбнулась я, не зная, что еще сделать.
Я терпеть не могла знакомиться. Мне всегда становилось немного не по себе, и я страшно смущалась. Я не считала, будто во мне есть что-то особенное. Нет, ничего отталкивающего – просто обычная. Длинные каштановые волосы, слава богу густые и слегка вьющиеся, карие глаза, которые называли выразительными, что в моем представлении означало «слишком большие». Я была среднего роста для девушки – около ста шестидесяти пяти сантиметров и при этом довольно стройной – спасибо школьным занятиям бегом, но в целом считала себя весьма заурядной.
Сэм кивнул мне и вновь обратился к Саше:
– Видишь, Лизе пришлось начать выступление, но она передала мне ключ, на случай если вы не захотите остаться... Долгая дорога и все такое.
Он полез в карман джинсов, вынул ключ и протянул его Саше.
Это было очень мило со стороны Лизы. Я смертельно устала и желала только одного: устроиться на месте и проспать пару дней. Мне не хотелось ради ключа ждать завершения представления, которое могло продлиться бог знает сколько.
Я оглянулась на группу. Солистка продолжала раздевать женщин взглядом. Иногда она всасывала воздух сквозь зубы, придавая звуку едва ли не интимный оттенок. Она припала к микрофону и протянула руку, чтобы стать ближе к фанаткам, которые восторженно взвыли. Что до мужчин, то они стояли дальше, хотя некоторые ребята и прилипли к своим подругам. Эти парни взирали на певицу с откровенной неприязнью. Я невольно подумала, что рано или поздно ей всерьез набьют морду.
Мне все больше казалось, что приятелем Саши была симпатяга за барабанами. Ударник выглядел добродушным и беззаботным типом, с которым тот легко мог сойтись. Саша трепался с Сэмом и спрашивал, как обстоят его дела. Когда они закончили, мы попрощались.
– Готова идти? – осведомился Саша, понимавший, насколько я вымоталась.
– Еще бы, – ответила я, мечтая о постели.
К счастью, от последнего жильца в квартире осталась кое-какая мебель.
Саша усмехнулся и взглянул на группу. Я ждала, что он перекинется взглядом со своим приятелем, и смотрела на него. Саше нравилось, когда на его лице был намек на усы и бороду по краю челюсти. Никакой буйной растительности, – казалось, что он просто вернулся из долгого похода. Его лицо, в противном случае детское, благодаря этому становилось грубее и старше, но щетина была мягкая и приятно щекотала мне шею. К тому же она была исключительно сексуальна. Я поняла, что у меня есть еще одна причина поскорее уйти.
Не сводя с Саши глаз, я увидела, как он помахал ключами и вздернул подбородок. Он явно поймал взгляд Лизы и показывал, что мы идем домой. Я же настолько погрузилась в грезы, что забыла проследить, кому он сигналил. Мне все еще не было ясно, кто из них Лиза. Я окинула взглядом сцену, но никто из четверки не смотрел на нас.
По пути к выходу я спросила:
– Кто из них Лиза?
– Мм? А, я же не сказал! – Он кивнул на группу. – Певица.
В груди у меня екнуло. Иначе и быть не могло. Я остановилась, оглянулась, и Саша тоже притормозил, смотря на музыкантов. Пока мы шли к двери, песня сменилась. Звучал медляк, и голос Лизы стал тише, нежнее и сексуальнее, хотя казалось, что дальше уже некуда. Но я замерла и прислушалась не поэтому.
Дело было в словах. Они были красивы, даже потрясающи – поэтическое выражение любви и утраты, беззащитности и самой смерти. Они рассказывали о ком-то покинутом, кого хотелось помянуть добрым словом, – о том, по кому стоит тосковать. Пустые девчонки, число которых удвоилось, продолжали взывать к певице в поисках её внимания. Они как будто даже не уловили изменения музыкального настроя. Но Лиза стала совсем другой. Теперь она сжимала микрофон обеими руками и смотрела поверх толпы расфокусированным взглядом, вся захваченная музыкой. Она потерялась в словах, и те, казалось, рвались из сокровенных глубин её души. Если предыдущая песня была забавной безделицей, то эта представала личной. Она явно что-то значила для неё. Мое дыхание пресеклось.
– Ух ты, – наконец вздохнула я. – Она удивительна.
Саша кивнул в сторону сцены:
– Да, в этом она всегда была мастером. У неё даже в школе была приличная группа.
Внезапно мне захотелось задержаться там на всю ночь, но Саша устал не меньше моего, а то и больше, ведь вел машину в основном он.
– Пойдем домой. – Я улыбнулась ему, упиваясь звучанием этих слов.
Он взял меня за руку и потянул за собой сквозь оставшуюся часть толпы. На выходе я в последний раз оглянулась на Лизу. Удивительно, но её безупречное лицо было обращено прямо ко мне, и я чуть вздрогнула. Песня все лилась из её уст, и я вновь пожалела, что не останусь до конца.
Она разительно переменилась по сравнению с моментом, когда я её заметила. На поверхностный взгляд она показалась лишь исключительно чувственной. Все в ней кричало: «Я возьму тебя прямо здесь и сейчас и заставлю забыть собственное имя». Но теперь в ней открылась глубина, даже душевность. Может быть, первое впечатление было ошибочным и Лиза заслуживала более близкого знакомства?
Жизнь в её обществе обещала быть любопытной.
Саша легко нашел наш новый дом: тот стоял в плотно застроенном переулке не так далеко от бара. Улочка была заставлена машинами, и движение стало практически односторонним. Подъездная дорожка могла вместить пару автомобилей, и Саша занял более дальнее от входа место.
Он подхватил с заднего сиденья три наши сумки, я взяла две оставшиеся, и мы вошли внутрь. Дом был небольшой, но милый. В прихожей торчали крючки для одежды, все пустые, чуть дальше виднелся стол в форме полумесяца, на который Саша бросил ключи. Слева был короткий коридор с дверью в конце. Ванная? Там же я различила столешницу – наверное, кухня. Прямо перед нами открывалась гостиная. В глаза бросался непомерно большой телевизор. Справа виднелись ступеньки, витком уходившие на верхний этаж.
Мы поднялись и остановились перед тремя дверями. Саша отворил правую: разоренная постель и старая гитара в углу выдавали обитательницу Лизы. Саша захлопнул дверь и сунулся в среднюю, посмеиваясь над нашей игрой в угадайку. Там оказалась ванная. Итак, оставалась дверь номер три. Улыбаясь, Саша распахнул ее настежь. Я стала осматриваться, но моего любопытства хватило лишь на впечатляющую, королевского размера кровать у стены. Не теряя времени зря, я потянула к ней Сашу, схватив его за рубашку.
Нам редко удавалось побыть наедине. Вокруг нас постоянно терлись какие-то люди: его тетя, моя сестра или – ох! – мои родители. Мы лелеяли мечту об уединении, но после беглого осмотра нашего нового крохотного дома мне стало ясно, что оно будет не таким полным, как я надеялась, особенно наверху: стены были слишком тонки, чтобы обеспечить приватность. Поэтому мы свалили багаж в углу и воспользовались отлучкой нашей соседки. Прочее барахло могло и подождать, ведь были вещи и поважнее.