Вес второго шанса

– "Простите, что помешал," – на экране появился Даби, сидящий на диване. На нём не было верха, и его тело выше пояса, почти полностью покрытое фиолетовыми шрамами от ожогов было выставлено на обозрение. Пронзительные голубые глаза смотрели прямо в камеру. – "Я Тодороки Тойя, старший ребёнок семьи Тодороки. Герой Номер 1 Старатель – мой отец. На данный момент я убил более тридцати невинных людей. Почему я совершал такие жестокие поступки? Сейчас я вам расскажу. Когда-то Старатель жаждал силы. Он отчаялся, что не сможет превзойти Всемогущего и вот он решил зачать ребёнка с более сильной причудой и принудил женщину к браку. Я появился на свет из-за эгоистичных желаний отца, вот только я не оправдал его желаний. Он давным-давно поставил на меня крест. Меня бросили и забыли." – он достал из кормана штанов листок и показал его в камеру. – "Вот результат теста ДНК. Я взял кровь Старателя, после нападения на Хосю. Совпадение с моим образцом девяносто девять процентов. Хотя, скорее всего, вы подумаете, что это подделка, поэтому мне остаётся говорить так, чтобы вы мне поверили."

Все находящиеся в палате замерли. Образовавшаяся тишина разрывалась только спокойным голосом Даби, а точнее Тойи из телевизора. Движение на улице тоже встало. Прохожие и водители смотрели точно такую же запись на больших экранах и своих телефонах. Она шла повсюду.

– "А Старатель всё продолжал заставлять мою маму рожать детей," – продолжил Тойя. – "Его четвёртого ребёнка вы все наверняка знаете. Шото. Старатель добился успеха, при этом даже поднимал руку на долгожданный шедевр. Я много раз это видел. Старатель явно не из тех, кто думает о благе других. Это лицемерный, бесхарактерный человек, поглощённый своим эго. Вы правда думаете, что он может зваться героем?" – он усмехнулся. – "Саратники Старателя ничем не лучше. Герой Номер 2 - Ястреб. Он без колебания вонзил меч в спину злодея, убегавшего от него в слезах." – на экране появилось фото, где Ястреб пронзает мечом из своих крыльев Твайса. – "Это произошло прямо у меня на глазах. Чтобы втереться к нам в доверие, Ястреб убил героя, представляете? Всеми любимого героя Номер 3 - Бест Джинса. Жестокость давно стала частью его жизни, поэтому он спокойно убивал. Нечего удивительного, ведь его отец совершил несколько грабежей и убийств. Он был злодеем, поэтому Ястреб скрывал своё прошлое и даже настоящее имя. Его отца в итоге поймал Старатель, не знаю, судьба ли это, но вы сами видите какими людьми окружил себя герой Номер 1. Я устал это терпеть! Прекрывает мрачную людскую природу справедливостью, ещё и называет себя героем. Он просто обманывает людей! Подумайте об этом хорошенько. Единственный, кого он защищает, это он сам! Вас всех эти бесчестные люди просто использовали, ради защиты самих себя."

Запись закончилась, сменившись репортажем новостей из Джаку. Никто не говорил ни слова. Все были в полноценном ахуе. Я перевела растерянный взгляд на Шото. Он стоял у одной из коек, прислонившись к стене. Он не шевелился и продолжал смотреть на экран телевизора. На его лице застыл шок, зрачки сузились. На уголках глаз образовались слёзы.

Я не знала, как его сейчас поддержать. Уже подняла руку, но тут же опустила.

"Вот же блядство."

И что мы имеем? Несколько человек из нашего класса ранены. У Мидории сломана рука и слава богу только она. Бакуго в другой палате и всё ещё в отключке. Со Старателем я хрен знает что сейчас. Торино, вроде, выжил. Айзава жив, но чтобы препарат для стирания причуды не распространился по телу, он сам отрезал себе ногу. Прекрасно. Просто прекрасно! Теперь ещё и это.

Ещё в новостях рассказали, что на Тартар напали. Угадайте кто. Правильно – Томура! Злодеи сбежали. Все за одного, походу, тоже. В новостях не говорилось этого, но я уверена, что это так.  Иначе зачем всё это? Было совершено ещё несколько нападений на шесть тюрем и теперь множество злодеев были на свободе и творили бесчинства.

Вполне обычное начало дня, раве нет?

В палате сейчас была я, Шото, Мидория, которому только недавно наложили гипс, но он сейчас был в отключке из-за перенапряжения или чего-то подобного, я не поняла, и дрых на койке без задних ног. Не в обиду Айзаве. Я пристроилась на свободной койке и просто чилила. У меня шок, мне можно. Рядом стояли Шоджи, Киришима, Мина и Яойорозу. Пришли нас поддержать.

Уже через час, после показа той записи, на улице зазвучал ропот недовольных голосов. Протестующие не заставили себя долго ждать. Множество человек уже что-ли под окнами больницы с плакатами в руке с гневными надписями. И журналисты были тут как тут.

– Шото...не переживай,– всё, на что хватило моего сочувствия. Дура. – Может, он всё наврал? – и зачем я говорю это, если и так понятно, что он не врал.

– Всё наладиться, – всхлипнула Мина, и Яойорозу в знак поддержки положила руку её на плечо.

Шото не отвечал. Он просто смотрел перед собой и сел на ближайшую койку. Выступившие слёзы он смахнул так же быстро, как они появились. Тодороки был в своих мыслях и больше не реагировал. Оно и понятно, такой шок.

– Шото, – раздался голос со стороны двери.

На пороге стола Фуюми, а за ней Нацу. Сестра Тодороки выглядело одновременно и серьёзно, и обеспокоенно. Эмоции Нацу я не разобрала. Встав с койки, я поклонилась в знак приветствия, так же, как и ребята, кроме Шото.

– Шото, как ты?– спросила Фуюми, подойдя ближе к нему. Тот не особо реагировал и девушка заметила это. – Тут к тебе ещё один посетитель.

После её слов из коридора раздался стук каблуков. Нацу отошёл в сторону, пропустив гостью в палату. Увидев её, глаза Шото расширились. Даже рот от шока приоткрылся. На пороге стояла женщина с белыми волосами и мягкими чертами лица. Очень уж сильно похожа на Шото. Тодороки Рей.

Семейного разговора по душам не случилось, вопреки моим ожиданиям. Вместо этого в палату зашла медсестра и оповестила нас, что Старатель пришёл в себя и хочет видеть Тодороки. Но вместо него одного, к герою пошла вся оставшаяся семья. Вот там сейчас начнётся разнос. Точно уверена.

"Надеюсь Рей отпиздит Старателя"

Слегка улыбнулась своим мыслям и повернулась к окну. Толпа была на месте и, кажется, стала только больше. В палате было тихо. Телевизор выключили, а ребята, кроме Яойорозу ушли, наверное сразу же после Тодороки. Я даже не заметила. Изуку ещё в отключке.

– Курона, ты в порядке? – негромко спросила Яойорозу, садясь на край койки. От этого прозвища я вздрогнула.

– Яомомо, не называй меня так, – резко ответила я. Вышло грубее, чем я планировала. Нужно сгладить углы. – Просто...это прозвище мне больше не нравится. Называй меня просто по имени. Хорошо?

Яойорозу замерла. На секунду в её глазах промелькнуло лёгкое, почти незаметное удивление, но она кивнула. Она не стала задавать вопросов. Обожаю её за её чуткость.

– Хорошо, Изана,– произнесла она мягко и от звука моего имени мне стало чуть-чуть спокойнее. Совсем чуть-чуть. – Как скажешь.

Я благодарно улыбнулась и полностью легка на койку. Спина затекла сидеть так. Но Яойорозу, видимо, решила, что мне нужен отдых и попрощавшись, покинула палату. Я, в принципе, не против, но в палате была тишина, от которой было немного неуютно. Мидория всё ещё дрых, а я смотрела в потолок.

– «Надо будет как-нибудь навестить её.»

В мыслях внезапно пронеслись слова Шигараки, от которых по телу пробежала дрожь. Запястье, которое держали пять пальцев, садило. На этом месте красовался красный отпучаток его руки, и я не удивлюсь, если позже отпечаток окраситься в синий. У меня же не такая светлая кожа, так почему синяки видно так отчётливо?!

Дверь была закрыта, но в коридоре я отчётливо слышала взбешённые крики, которые больше походили на лай разгневанной собаки. Быстро же Бакуго очнулся. Слышала только обрывки фраз: "Пустите, я должен поговорить с ней! Сейчас же!", "Тебе нельзя вставать, у тебя сотрясение!", "Это важно!", "Вернись в палату!","Отпустите, тупицы!", "Серо, помоги!".Дальше последовали другие голоса, а после гневное мычание и удаляющиеся шаги.

"Поймали."

С тихим шорохом дверь открылась, и раздался ненавязчивый стук. На пороге я увидела мужчину в чёрном костюме, в странной маске на пол-лица, с перебинтованной головой. Из под бинтов были видны светлые волосы, а жёлтые глаза с фирменным прищуром смотрели на меня. Ястреба прям не узнать. Особенно без крыльев.

– Можно?

На вопрос я положительно кивнула, слегка удивившись такому визиту. Ястреб кивнул и зайдя в палату, закрыл за собой дверь. Сел он на стул у стены, рядом с моей койкой.

– Мне не говорили, что ты пострадала, – проговорил он, окинув меня взглядом на наличие повреждений, задержавшись на запястью, но он нечего несказал, просто мысленно зафиксировал. Я неловко мотнула головой и отвела взгляд.

– Я пришла узнать, как тут дела у Изуку, – указала пальцем на спящего Мидорию. – И...немного устала и решила прилечь. Уже собиралась вставать.

Я уже собралась встать, приподнявшись на локтях, но Ястреб остановил меня одним лёгким жестом руки. Из под маски послышался смешок.

– Можешь не вставать, отдыхай. Старатель рассказал мне, что произошло в Джаку, – от его слов я напряглась. – Об этом я и хотел поговорить с тобой.

– О чём именно? – голосом прозвучал тише, чем должен был.

Ястреб откунулся на спинку стула и чуть склонил голову. Его пальцы отбили дробь по подлокотники стула. Сейчас его прищур мне не казался таким классным, как раньше.

– Старатель сказал, что Шигараки разговаривал с тобой, – начал он. – Не пытался убить или напасть, а просто держал за руку и разговаривал. Старатель не услышал о чём именно, – его голос стал чуть мягче. – Он не вдавался в подробности. Сказал, что ты встала между Шигараки и Айзавой, что ударила его и не один раз. Но даже так он не напал на тебя – просто держал за руку, а потом отпустил. Ты знаешь, что это странно.

Теперь я скучаю по крикам Бакуго, он бы мог разбавить эту атмосферу. Я молчала, а Ястреб ждал. Не давил, а просто сидел и смотрел на меня так, что от его взгляда кода начинала зудеть. В его глазах не было подозрения, только любопытство.

Я не знала рассказать ли ему правду. Сердце забилось быстрее. Рано или поздно кто-то должен был спросить про это. Такое чувство, что врать ему лучше не стоит.

– Что вы хотите услышать? – спросила я, наконец-то подняв взгляд. – Что Шигараки – псих? Вы и саи это знает. Тогда он нёс какой-то бред о том, что мы похожи и я должна быть с ним. Всё.

Ястреб прекратил отбивать пальцами дробь.

– Бред, значит, – повторил он за мной. Без насмешки, без недоверия. Просто прокатил слово на языке, будто пробовал на вкус. – Знаешь, я ведь не просто так спросил.

Он подался чуть вперёд, уперев локти в колени. Поза расслабленная, почти ленивая, но я чувствовала: он напряжён, как натянутая струна. Так хищник притворяется спящим, чтобы жертва потеряла бдительность. Я хочу домой.

– Шигараки – непредсказуемый противник. Опасный. С каждым месяцем он становится сильнее, и мы не всегда поспеваем за ним. Но вчера, в Джаку, он сделал то, чего не делал никогда раньше. Он разрушил целый город под чистую, убил кучу мирных жителей и бился с героями. Но только перед тобой он остановился. Ты понимаешь, насколько это... необычно?

Я понимала. Слишком хорошо понимала.

– Он не убил Старателя, когда мог, – продолжил Ястреб, и его голос стал тише. – Не добил Мидорию и Бакуго. У него была возможность – он просто стоял и говорил с тобой, пока герои приходили в себя. Я не знаю, что между вами произошло, и не требую от тебя полного отчёта, но я должен понимать: ты – его слабость? Или ты – его рычаг?

Я поступила взгляд, обдумывая его последние слова. У каком смысле "рычаг"?

– Я не рычаг, – резко ответила я. – Я не заодно с ним. Я не его шпион. Я не...

– Я знаю, – перебил он мягко, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. – Я знаю, что ты не шпион, Курокава. Я читал твоё дело и я знаю, что ты сделала в Хосю. Знаю, как ты защищала Эри у Ши Хассайкай. Ты – герой. Настоящий. Но именно поэтому я и спрашиваю.

Он замолчал, давая мне время переварить его слава. Будто в кабинете у следователя, честно слово. Тихое и размеренное дыхание Мидории разрывало тишину. Везёт ему, наверное с другими владельцами «Один за всех» болтает.

– Мы встретились с ним ещё задолго до ЮЭЙ, – начала я. – Когда мне было восемь, я убила свою мать причудой. Она вышла из под контроля. Это должно быть указано в моём деле. Тогда Шигараки нашёл меня и предложил пойти с ним. Потом появились полиция и герой, и он сбежал.

Я подняла взгляд на Ястреба. Он не выглядел ошеломлённым или шокированным – он просто был внимательным.

– Все эти годы он искал меня. А потом он увидел меня в USJ и с этого момента...– я запнулась. – Он считает, что мы связаны. Что я единственная, кто могу понять его. Он уже предлагал мне вступить в лигу, но я дважды отказывала ему.  В Джаку был третий раз. Он слова предложил и я снова отказалось и он...отпустил.

Ястреб медленно выдохнул – не то с облегчением, не то с чем-то похожим на понимание.

– Значит, ты – его слабость, – произнёс он. – Но не рычаг. Он не использует тебя. Он... привязан.

"Ещё как."

– Он думает, что я его судьба, – я горько усмехнулась. – Или что-то вроде того. Псих.

Ястреб откинулся на спинку стула. Его жёлтые глаза смотрели куда-то в потолок, но я чувствовала: он прокручивает в голове всё, что только что услышал. Анализирует. Сопоставляет.

– Это многое объясняет, – сказал он наконец. – Почему он не убил тебя тогда в торговом центре. Почему приказал похитить тебя вместе с Бакуго. Почему вчера, когда всё пошло под откос, он всё равно искал тебя.

– В торговом центре? – я вздрогнула. – Вы знаете о торговом центре?

– Мы знаем всё, Курокава, – уверена, что под маской Ястреб сейчас улыбнулся. – Ну, или почти всё. Когда твоя одноклассница доложила Айзаве, что видела Шигараки в торговом центре и что он разговаривал с тобой – это попало в отчёты. Мы не поднимали эту тему, потому что не хотели давить на тебя. Но теперь, после Джаку, игнорировать это было бы преступной халатностью.

Я опустила голову. Значит, они всё это время знали. Знали и молчали. Не давили, не допрашивали, не подозревали. Ждали подходящего момента, и этот момент настал. Долго же тянули.

– Что теперь будет? – спросила я тихо.

– Ничего, – Ястреб пожал плечами. – Я не собираюсь устраивать тебе допрос. Ты – не подозреваемая. Ты ценна для нас, но одновременно с этим и опасна. Шигараки может в любой момент придти за тобой, и он точно не перед чем не остановится. Но, мы можем использовать тебя и в нашу пользу. Знай это.

Ястреб встал и поправил маску. Не став больше задерживаться, он направился к выходу, в последний раз кинула на меня взгляд. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Я опустила голову на подушку.

Не думаю, что он доложит Комиссии обо мне. По крайней мере, он не выглядит как человек, слепо следующий правилам. Он этот допрос устроил то, чтобы своё любопытство потешить.

Я усмехнулась.

Как легко то он сказал, что меня будут использовать. Не завуалированно, а так прямо. Он не хотел меня обидеть, но от этой прямоты было хуже.

Но самое паршивое – я ведь и вправду опасна.

Не для себя. Для них. Для всех, кто рядом. Шигараки ведь уже предупредил меня на счёт Яойорозу. Из-за одного прозвища он уже готов убить её. Тварь.

А если он не остановится на ней? Если пойдёт дальше? Изуку. Бакуго. Шото. Все, кто был со мной в Джаку. Все, кто стоял между ним и мной. Он ведь уже пытался убить Бакуго — тогда, в баре. Его остановил только голос Все За Одного, но теперь он ослушался Сенсея. Теперь он сам принимает решения. И кто знает, каким будет следующее?

Они все могут погибнуть только из-за того, что оказались слишком близко ко мне. Все, кто мне дороги. Я стану причиной их смерти.

Почувствовала зуд на шее – навязчивый и ползучий. Я вонзила ногти чуть глубже чем следовало, и красные полосы отозвались жгучей, приятной болью. Зуд не унимался и я продолжила чесать, пока вся шея не начала гореть. Только после этого остановилась.

"Я должна уйти."

Мысль врезалась в голову резко, как пуля. Без предупреждения. Без подготовки. Просто – раз, и всё. Если пару секунд назад в голове стоял звон, густой и вязкий, как туман, то теперь всё прекратилось. Мысли стали чёткими. Голова – ясной. Как будто кто-то выключил белый шум, и я наконец-то услышала настоящую.

Я должна уйти.

Не потому, что я боюсь. Да пошёл он нахер! А потому, что я – мишень. Приманка. Яблоко раздора, из-за которого однажды могут погибнуть люди, которые мне дороги. Шигараки не остановится. Он сказал это прямо: «Я разрушу всё, что ты любишь, и когда вокруг не станет ничего – ты будешь стоять со мной». Он не бросает слов на ветер. Он терпелив и умеет ждать.

И он будет ждать. Будет наблюдать. Будет искать момент, когда я окажусь одна – без героев, без защиты, без свидетелей. И тогда он вернётся. Не за тем, чтобы убить. За тем, чтобы забрать.

Я посмотрела на свои руки. Они всё ещё дрожали. На запястье, там где его пальцы сжимались пятью точками, уже проступали синяки – четыре спереди, один сзади. Аккуратные, как клеймо. Мерзость.

–«Ты моя, Курона. Всегда была».

Я сжала кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Нет. Нет, чёрт возьми! Я не его. Я не какая-то вещь, которую можно присвоить. Я сама решаю, кем быть. Я точно не вещь. И если для того, чтобы защитить тех, кого я люблю, нужно исчезнуть – я исчезну. Уйду из класса, общежития, ЮЭЙ. Исчезну из их жизни, будто меня никогда и не было. Тогда Томура меня никогда не найдёт. Потеряет интерес и у него не будет причин трогать ребят.

А если и найдёт, то я одна встречу его. Мне нечего будет терять. Может, мне даже получиться победить его, тогда больше никто не умрёт. Порча – надёжный вариант. А главное, эффективный.

Решение было принято.

Я поднялась с койки. Ноги держали плохо, но я заставила их слушаться. Бросила последний взгляд на спящего Мидорию – его лицо было спокойным и безмятежным, несмотря на гипс и синяки. На лице появилась слабая, но тёплая улыбка. В голове пронеслось всё: обычные школьные дни, время в общежитие, спортивный и культурный фестиваль, Рождество. По щеке скатилась слеза.

Простите меня.