Джокер и Харли Квинн

— Ес­ли б я зна­ла, что ты…
— Ты зна­ла, кто я та­кой, Хар­ли, — улыб­нулся Джо­кер, нак­ло­нив­шись ко мне. — И все же ты не ос­та­нови­ла ме­ня. И не смог­ла ос­та­новить се­бя. Приз­най­ся, что ты влю­билась в ме­ня, ку­кол­ка. Я знаю, что хо­рош, ты так кри­чала во вре­мя на­шей с то­бой свя­зи, что я бо­ял­ся ог­лохнуть на всю жизнь, — он ти­хо рас­сме­ял­ся мне в ухо. Я опус­ти­ла взгляд, мол­ча гля­дя на пол. Я не со­бира­лась го­ворить ему то, что он хо­чет. Я все еще на­де­ялась, что это кош­мар, и я ско­ро прос­нусь… Но я не про­сыпа­лась… Я зна­ла, что он сей­час упи­ва­ет­ся мо­ей сла­бостью и бес­по­мощ­ностью, что это все­го-лишь пре­людия и что ме­ня впе­реди не ждет ни­чего хо­роше­го. Так и есть. Он вдруг ра­дос­тно по­тер ру­ки. — Мне бу­дет очень жал­ко по­кидать это мес­то! Осо­бен­но бу­дет жал­ко рас­ста­вать­ся с то­бой, ми­лая моя Хар­ли. Так что на­до по­весе­лить­ся на­пос­ле­док, ког­да еще у нас бу­дет та­кая воз­можность?! Это наш пос­ледний се­анс пси­хоте­рапии.
— Ты убь­ешь ме­ня? — ти­хо спро­сила я. — Ты же обе­щал ме­ня не тро­гать.
— Я ска­зал, что не убью те­бя, но я ни­чего не го­ворил про то, что не тро­ну, — неж­но про­из­нес Джо­кер, гла­дя ме­ня по во­лосам. — Это те­бе моя бла­годар­ность за все, что здесь бы­ло со мной, — его го­лос при­об­рел уг­ро­жа­ющие нот­ки. — Ты же бы­ла мо­им ле­чащим вра­чом, до­рогая, — он по­цело­вал ме­ня в лоб.
      Я смот­ре­ла в гла­за то­му, кто сей­час со­бирал­ся ме­ня му­чить. Я по­верить не мог­ла, что еще не­дав­но я пред­по­лага­ла, что этот че­ловек не так бе­зумен, как ка­жет­ся. Он смог зат­ро­нуть ме­ня до глу­бины ду­ши, смог по­нять ме­ня, мне бы­ло при­ят­но об­щать­ся с ним, бо­лее то­го, я хо­тела прос­то на­ходить­ся воз­ле не­го, мне ни­ког­да не бы­ло ни с кем так хо­рошо, как с ним. Ка­жет­ся, он прав… Я…дей­стви­тель­но мог­ла влю­бить­ся в не­го. Сле­за вновь ска­тилась по мо­ей ще­ке. Я гля­дела в его зе­леные гла­за, ко­торые ког­да-то по­вер­гли ме­ня в ужас и ко­торые прив­ле­кали ме­ня. По его во­лосам сте­кали кап­ли чу­жой кро­ви, его ру­ки бы­ли про­пита­ны ею, я сей­час ви­дела его та­ким, ка­кой он на са­мом де­ле. Я зна­ла не то­го Джо­кера. Вот он нас­то­ящий. Тот был лишь пло­дом мо­его во­об­ра­жения.
— Что ты сде­ла­ешь со мной? — спро­сила я, храб­ро смот­ря на не­го.
— Все­го-лишь при­чиню те­бе боль. Мно­го, мно­го бо­ли, — ши­роко улыб­нулся Джо­кер.
— Будь по-тво­ему. Я не бо­юсь бо­ли. Я го­това на все, — ска­зала я. — Ра­ди те­бя ста­ра­юсь.
      Джо­кер ис­чез из мо­его по­ля зре­ния. Я вна­чале по­дума­ла, что он пе­реду­мал. Но за­тем я по­чувс­тво­вала, как что-то ме­тал­ли­чес­кое кос­ну­лось мо­их вис­ков… Боль. Страш­ная боль прон­зи­ла мою го­лову. Слов­но ты­сячи рас­ка­лен­ных пруть­ев про­вели сквозь мой че­реп. Боль. Я не мо­гу ее опи­сать. Боль. Все по­мут­не­ло пе­ред мо­ими гла­зами, я не ви­дела ни­чего, я лишь чувс­тво­вала нес­терпи­мую боль. Я стис­ну­ла зу­бы, ста­ра­ясь не зак­ри­чать. Я не поз­во­лю ни зву­ку выр­вать­ся из мо­ей гру­ди, я не поз­во­лю се­бе по­казать, что я му­ча­юсь. Мое те­ло тряс­лось в су­доро­гах, го­лова бы­ла го­това вот-вот раз­ле­теть­ся на кус­ки, рас­пла­вить­ся… Боль. Я не ви­дела и не слы­шала ни­чего, я лишь чувс­тво­вала ее. Я не зна­ла, сколь­ко прош­ло вре­мени, мне ка­залось, что ме­ня пы­та­ют це­лую веч­ность. Я не мог­ла боль­ше сдер­жи­вать свои кри­ки, буд­то бы они мог­ли по­мочь мне, об­легчить стра­дания… Боль. Я чувс­тво­вала лишь ее. Буд­то бы в ми­ре боль­ше ни­чего не су­щес­тву­ет, кро­ме нее. Мыс­ленно я про­сила о по­мощи, но я зна­ла, что ник­то не при­дет, я на­веч­но об­ре­чена на эти му­ки… Те­перь я по­нима­ла, что чувс­тву­ют ума­лишен­ные, ког­да мы та­ким спо­собом «ле­чим» их. Дос­той­ная месть за все стра­дания… Я на­де­ялась, что ско­ро эти му­ки за­кон­чатся, я мо­лилась об этом. Я бы­ла го­това уме­реть, что­бы все за­вер­ши­лось… Но ни­чего боль­ше не про­ис­хо­дило, ни­чего не за­кан­чи­валось. Бы­ла лишь од­на нес­терпи­мая боль длин­ною в веч­ность…
      А за­тем все вдруг рез­ко прек­ра­тилось. Я еле от­кры­ла гла­за, тя­жело ды­ша. Я чувс­тво­вала силь­ней­шую сла­бость, я хо­тела зас­нуть и боль­ше ни­ког­да не прос­нуть­ся. Соб­рав ос­тавший­ся ос­та­ток сил, я пог­ля­дела на Джо­кера, спо­кой­но наб­лю­дав­ше­го за мной. Он пы­тал ме­ня бе­зо вся­кой жа­лос­ти. Вот она его при­вязан­ность. Вот она его лю­бовь. Он спо­собен лишь му­чить и уби­вать.
— Ты за­пом­нишь это на всю жизнь, Хар­лин Квин­зель, — про­из­нес он, улы­ба­ясь. — Быть мо­жет, ты пой­мешь, что пси­хи­ат­рия — это не твое. Це­лее бу­дешь. Ни­ког­да бо­лее не пы­тай­ся иг­рать в иг­ры, ко­торые те­бе не по зу­бам. Про­щай, ку­кол­ка, был рад поз­на­комить­ся.
      Он по­махал мне ру­кой и пры­га­ющей по­ход­кой нап­ра­вил­ся к вы­ходу. Си­лы с каж­дой се­кун­дой ос­тавля­ли ме­ня, я чувс­тво­вала, как пе­ред мо­ими гла­зами рас­сти­лал­ся ту­ман, но я дол­жна бы­ла ему от­ве­тить, он дол­жен был ус­лы­шать ме­ня… Я су­мела при­под­нять го­лову.
— А я ведь… дей­стви­тель­но по­люби­ла те­бя, — ска­зала я зап­ле­та­ющим­ся язы­ком. Джо­кер рез­ко по­вер­нулся ко мне. Но я уже не уви­дела его ли­ца и не ус­лы­шала его. Моя го­лова упа­ла на стол, и я ли­шилась чувств.