Опустошение

— Бакуго~ Дорогой, куда ты собираешься? — кокетливо спросила Урарака, закидывая ногу на ногу.

— Отвали... — отстранено проговорил, даже не накричал Кацуки.

Очако резко выдернула странные исписанные бумаги из-под руки блондина, сразу начав жадно вчитываться в текст.

— Охренела, тварь?! Быстро отдала! А иначе я не ручаюсь за себя! — зло говорил парень, чуть ли не шипя от гнева. Его глаза выражали такую ярость, полыхая алым, что девушка шумно сглотнула.

— Эй, ты чего? Ты серьезно хочешь возобновить поиски Изуку?! — недоверчиво посмотрела Урарака на бывшего любовника, а после залилась в звонком смехе. — Ну ты насмешил! Чтобы такой, как ты?! Не страдай ерундой, брось эту затею. Мидория давно сдох, — продолжала хохотать девушка, держась за живот.

— Закрой свой блядский рот! — Бакуго сжал хрупкое женское горло до сдавленного хрипа, карие глаза закатились наверх, от чего выступили маленькие слезинки, но на них парень не обратил внимание. Он склонился к самому уху и тихо прошептал. — Не беси меня, тварь. Твои выходки раздражают, больше не подходи ко мне, даже на десять метров. А иначе твое «милое» личико размозжу по асфальту.

Коленки сильно задрожали, а собравшиеся слезы покатились по щекам, скатываясь в декольте. Она быстро замотала головой, насколько позволяла поза. Когда грубая мужская ладонь исчезла с шеи, оставляя после себя яркие отметины, то Очако стала жадно хватать воздух ртом. Только через много минут она смогла успокоиться, после ухода парня.

Девушка долго таращилась в пустую стену, а после язвительно ухмыльнулась. Она встала, слегка покачиваясь и направилась в одно интересное место, каким оно ей сейчас казалось.

Стук каблуков наполнял просторное помещение, отдаваясь гулким эхом и прервавшись на миг скрипом двери. Урарака вышагивала по деревянном полу, соблазнительно виляя бедрами, пытаясь завоевать чужой холодный взгляд. Она провела ладонью по массивному дубовому столу, а после пристроилась на его краю, прогибаясь в спине.

— Шото, здравствуй, давно не виделись. Как поживаешь? — девушка слегка прищуривалась, рассматривая сильные руки, печатавшие на черной клавиатуре.

Бывший одноклассник поднял незаинтересованный тяжелый взгляд, а после вновь вернулся к работе: — Что Бакуго устал терпеть твое присутствие? Или нашел очередную сучку? — Тодороки горько усмехнулся, вспоминая человека с такими отметинами от рук блондина.

Закусив губу, Урарака провела ладонью по шее, едва касаясь подушечками пальцев, но все равно жмурясь от боли.

— Да, он устал, — грубо ответила девушка, сжав ладонь другой руки, — но соскучился по другому.

Шото поднял шокированный взгляд, переставая печатать: — Ч-что ты имеешь в виду? — слова давались очень трудно для хозяина, а голос стал жутко хриплым и сильно дрожал, тем самым выдавая свое состояние собеседнику.

— То, о чем ты подумал. Он собирается найти Деку, — на ее лице расцвела победная улыбка, а глаза загорелись недобрым огоньком. — Он хочет вернуть этого кудрявого, сделать его вновь своим. И продолжить медленно убивать, — она томно шептала эти слова, смакуя их на губах, словно дорогое вино. После заливаясь в звонком смехе, видя состояние героя.

— Уйди, — процедил парень сквозь зубы.

Очако хмыкнула, гордо задрав голову, оставляя молодого героя одного, чувствуя себя победительницей. Как только дверь с шумом захлопнулась, Тодороки стал что-то поспешно искать на рабочем компьютере.

***

Шайори судорожно закусывала губу, боясь причинить боль Изуку. Она аккуратно перебинтовывала раненую руку главы, накладывая ровную повязку. Но Мидория равнодушно смотрел в стену, а на лице не дрогнул ни один мускул, хотя руку пронзала острая и неприятная боль. Но из-за пережитой боли за всю свою жизнь — эта казалась пустяковой царапиной.

Пока женщина обрабатывала глубокую рану на лице, Изуку напряженно свел брови на переносице, вспоминая слова Мадам Пинк.

— Изуку, я сделала вам больно? — испуганно спросила злодейка, всматриваясь в темные глаза.

Мидория только через минуту перевел взгляд на испуганных подопечных, после долгого молчания, он открыл рот в немом крике.

— Вы что-то сказали? — растерянно спросил зеленоволосый. Но только подопечные хотели ответить, дверь в старый бар протяжно скрипнула.

На пороге стоял Томура с растрепанными пепельными волосами. Глаза нервно всматривались в ровные черты лица Изуку и свежие раны. Мужчина подошел слишком близко, что подчиненные испуганно сглотнули, отходя на безопасное расстояние.

Шершавая ладонь скользнула по щеке парня, а после схватила за подбородок, приподнимая лицо на себя. Изуку смотрел на Шигараки снизу-вверх, его лицо было рядом с пахом старшего, от чего по телу пробежалась волна неприятных мурашек. Парень пытался отвести взгляд в сторону, но Томура не позволял этому случиться, сильнее сжимая чужой подбородок.

— Почему у тебя раны? Разве твои подопечные не должны были тебя защитить? На них вот не единой царапины... — от этих слов они и вовсе задрожали от страха, поймав на себя злой взгляд кровавых глаз.

Изуку вновь вернул свою хладнокровность, взгляд изменился с испуганного на тяжелый и пустой. Он поднялся со своего места, достигая старшего до плеча.

— Потому что я так решил. Они мои подчиненные и я решаю, что с ними делать. Ты не смеешь мне указывать, так же, как и им, — наблюдавшие за этой сценой, затаили дыхание, а мальчишка и вовсе прикрыл рот ладонями.