Белоснежка 2 - на грани безумия [ЗАКОНЧЕН]

– Это обязательно? — Чимин кутался в свою новую большую кофту, невинно глядя на мужа.

Юнги прекратил убирать со стола, осекаясь на середине движения. Чимин почувствовал в его запахе желание ответить «необязательно», «это больше не нужно», «нам не нужен больше никто», и одно то, что он снова может чувствовать альфу, успокаивало. День за днем.

Юнги убрал тарелки в посудомойку, запустил машину и только тогда обернулся. Чимин уже давно заметил, что у мужа прибавилось морщинок, а в глазах поселился хорошо знакомый страх все снова потерять.
– Обязательно, Чимин, — категорично и уверенно ответил Юнги, присаживаясь на стул рядом. — Больше тянуть нельзя. Я понимаю, что тебе сложно и тяжело видеться с ним сейчас, но Намджун нужен Ухёну.

Юнги протянул руку и накрыл его ладонь. Чимин слабо улыбнулся. Ему было значительно лучше в последнее время, после того, как его выписали из больницы, прошло уже несколько недель, но Чимин пока каждый день встречал с опаской и никак не мог отделаться от этого чувства.

— Я знаю, — Чимин опустил глаза. Он знал, что Намджун нужен, но встретиться с ним снова, когда Чимин только вернулся домой и пытался вернуться к прошлой жизни, было далеко не просто. Он боялся сорваться, боялся снова вернуться в те жуткие дни, когда не получалось справиться с воспоминаниями. — Прости.

— Все в порядке. Я понимаю, — успокоил его Юнги.

От раздавшегося звонка в дверь они едва не подскочили оба. Юнги тоже не был в порядке. Чимин замечал, как альфа постоянно ходил вокруг него, как шуршал на кухне ночью, в попытке унять бессонницу, как одергивал сам себя в порывах. Они даже спали теперь в разных комнатах, за что Чимин был ему благодарен.

— Это, наверное, он пришел, — поднялся Юнги и направился открывать.

— Юнги, — окликнул его Чимин.

— Что?

— Ты не мог бы оставить нас одних? — решился попросить Чимин. Он уже чувствовал ужасную неловкость. Присутствие мужа, конечно, сделало бы все проще и легче, но только не для самого Юнги.

— Ты уверен? — нахмурился Юнги.

Чимин не был уверен, но все равно кивнул.

— Я буду в гостиной, — сообщил он.

Юнги смерил его взволнованным взглядом и пошел открывать дверь. Чимин перебрался в гостиную и сел на диван, нервно натягивая рукава кофты до кончиков пальцев. За окном кружили первые снежинки, срывающиеся с серого неба, а из коридора послышались тихие голоса Сокджина и Намджуна.

Отношения с Сокджином продолжали быть натянутыми и напряженными, хотя они оба пытались наладить контакт, только пока не получалось у обоих. Чимин замечал долгие взгляды Сокджина, направленные на его живот, и несложно было догадаться о его мыслях. В такие моменты Чимину против воли хотелось прикрыться руками и защищать своего ребенка. А с Намджуном они даже не виделись с того самого момента, как их обоих привезли с горящих складов, хотя прошло уже несколько недель.

— Мёнсу еще в саду? — Голос Сокджина приближался.

— Да. Мне его в три забирать сегодня. Ты в порядке? — обратился Юнги явно ко второму гостю.

Намджун издал нервный смешок.

— Честно говоря, не очень.

— Он в гостиной ждет тебя, — не проявляя сочувствия, произнес Юнги.

Чимин вжался в спинку дивана, когда через несколько минут в помещение неуверенно вошел Намджун. Чимин ожидал, что его запах сейчас собьет с ног и отправит в прошлое одним толчком, но на деле оказалось иначе. Запах альфы оказался приглушенным и тихим, словно тот специально пытался стать незаметнее. Хотя у такого мужчины, как Ким Намджун, никогда бы этого не получилось. Он высокий и большой. От него веет аурой силы, несмотря на изможденный вид и темные круги под глазами, несмотря на неестественную худобу и взгляд, в котором так много всего намешано.

Они смотрели друг на друга с минуту, не решаясь заговорить и отвести взгляд. Чимин понял, что ничего не забыл. Воспоминания были все такие же яркие и свежие, будто все случилось вчера. Подернутый дымкой наркотика взгляд, железная хватка, сцепка, от которой так больно, и разорванная связь с истинным. Чимин против воли задрожал и отвернулся первым.

— Если тебе будет проще, давай позовем кого-нибудь, — предложил Намджун, по-прежнему стоя у порога.

— Не надо, — собравшись с духом, ответил Чимин. Голоса Сокджина и Юнги, доносившиеся с кухни, успокаивали.

— Я могу подойти к тебе? — спросил Намджун, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

Чимин никогда не видел его таким нерешительным, опасающимся сделать лишнее движение. Намджун всегда был как танк, который ни в чем не сомневался и шел вперед, игнорируя все помехи.

— Да.

Чимин все еще не был уверен в том, что не сорвется на истерику, если Намджун подойдет ближе, но оживление Ухёна успокаивало. Малыш чувствовал отца, отзываясь волнами нетерпеливости.

Шаги до дивана дались Намджуну тяжело, но он не спасовал. Он добрался до мягкого уголка и сел на другом конце. Его запах стал сильнее, но не оглушал. Им обоим понадобилась минутка, чтобы прийти в себя и успокоить разошедшиеся нервы. Намджун сидел каменным изваянием и, кажется, дышал через раз. Лухан, когда речь заходила о Намджуне на их занятиях, предлагал мысленно меняться с ним местами, чтобы снизить напряженность. Чимин же всегда приходил в такую панику, что они оставляли эти мысленные эксперименты, но сейчас некуда было отступать. Им нужно взаимодействовать ради ребенка, поэтому пришлось наступить на горло иррациональному страху и представить, каково сейчас Намджуну. Альфе, который много пережил в плену, который против воли так зверски обошелся с тем, кого считал своим сыном. Чимин знал, что Намджун никогда не причинил бы ему боли, если бы мог. Никогда.

— Ты его поймал, да? — решился задать Чимин вопрос, который мучил его уже так долго.

— Да, — почти беззвучно ответил Намджун.

В одном его коротком ответе звучал приговор, который приносил облегчение. Чимин был уверен — Намджун отомстил. За них всех. Отомстил так, что Джон Уик наверняка пожалел, что пересек границу Южной Кореи. Чимин не спрашивал об этом Юнги и Сокджина, но, смотря новости, в которых было так много крови и зверств, понимал — Монстр вернул себе город, вернул свой клан и территории, на которые покушались другие.

— Как себя чувствуешь дома? — спросил Намджун, по-прежнему не смотря на него.

— Лучше. Юнги с Мёнсу мне помогают.

— Я слышал, ты проходишь терапию у Лухана.

Чимин кивнул.

— Три раза в неделю. Ты ведь тоже, да?

— Да. Джин упросил. Но мне кажется, это пустая трата времени.

Снег за окном стал валить крупными хлопьями, покрывая все вокруг белым покрывалом. Чимин наблюдал за снегопадом, прислушивался к голосам Юнги и Сокджина, и, на удивление, ему становилось легче в присутствии Намджуна. Уже не кидало в пот от паники воспоминаний.

— Лухан говорит, это долгий процесс, — пожал Чимин плечами. Он не хотел, чтобы Намджун бросал терапию. Ему она была нужна так же, как и им с Тэхёном.

— Да, мне он это тоже говорил. Но в основном мы говорим о тебе, — признался Намджун. — О принятии и прощении. Правда, большую часть времени мне хочется свернуть ему шею.

— Не стоит. Он все-таки и мой психотерапевт тоже.

Чимин слабо улыбнулся. Намджуну очень сложно что-то вдолбить в голову, учитывая его бесконечное упрямство. Только один-единственный человек мог еще как-то влиять на него, но сейчас и Сокджину сложно.

— Точно. Ты все еще меня боишься? — резко сменил тему Намджун.

— Я не знаю, — честно ответил Чимин. — Просто… мне нужно время, наверное. Я знаю, что ты не причинишь мне вреда. Что тебе тяжело самому. И я уверен, ты отдал бы все, чтобы мне помочь.

Намджун кивнул, соглашаясь с его словами. Чимин видел это отчаянное желание помочь, облегчить чужую боль и зализать раны, которые сам же и нанес.

— Послушай. Если тебе станет легче, ты можешь сделать со мной то же, что и я с тобой, — выпалил Намджун.

У Чимина пробежал холодок по венам от решимости в его голосе. Намджун всерьез готов был вновь пережить ужас насилия над собой, но вот Чимин — нет. От воспоминаний того, что делал Тэхён, до сих пор стыло в жилах. Он помнил, как Тэхён рыдал и просил Намджуна не сопротивляться. Он помнил, как Намджун сдался, как не дал Тэхёну сломаться, но ломал себя — не сопротивляясь, позволяя омеге…

— Я не виню тебя в том, что произошло, — собравшись с мыслями, произнес Чимин. — Пожалуйста, не вини себя тоже. И никогда не предлагай мне больше подобного.

— На твоем месте я бы хотел отомстить, — возразил Намджун.

— Ты был на моем месте, хён, — напомнил жестко Чимин, повернувшись к опекуну.

Намджун побледнел от его слов, но не сбежал, не шелохнулся даже, просто смотрел в точку перед собой.

— Ты изменился, — хмыкнул он. — И это не только твой цвет волос.

— Да. Но брюнет я тоже ничего, верно? — попытался Чимин расслабить гнетущую атмосферу.

— Верно. Ты все еще милый омега, даже с черным цветом волос. Мне жаль, что ты лишился своего цвета.

— Я всегда мечтал стать брюнетом, — вспоминая свое прошлое белоснежки, произнес Чимин. — И вот. Мое желание исполнилось. Теперь я не цветной. Как и Юнги. В первое время к новому цвету было очень сложно привыкнуть, но сейчас уже легче. Юнги, наверное, тяжелее, чем мне. Он иногда так смотрит на мои волосы, когда думает, что я не вижу.

— Он привыкнет.

— Ему придется. Как и мне. И это не самое сложное, к чему нам всем придется привыкать. Ребенок. Ты сможешь его отпустить? — прямо спросил Чимин.

Они не разговаривали с Намджуном на эту тему, ни разу еще не обсуждали, что будет с их ребенком. Чимин просто верил в то, что Намджун справится, не станет претендовать на малыша, позволит им с Юнги стать родителями не только на бумаге.

— Когда он родится, то не узнает, кто его биологический отец, — заверил Намджун. — Я стану для него дедушкой, как и для Мёнсу.

Чимин, хоть и знал, что Намджун не станет отбирать у него ребенка, все равно испытал облегчение, услышав эти слова.

— Я благодарен Юнги за то, что он готов признать этого ребенка своим сыном, — с искренностью произнес Намджун. — И я уверен, что он позаботится о вас. Но сейчас ему нужен я, Чимин, как бы тебе это ни не нравилось.

— Знаю. Но тебе придется найти еще одну причину, чтобы жить, хён.

Намджун промолчал. Они оба понимали, как близок был Намджун к краю пропасти.

— Джин не даст мне упасть, — ответил он спустя время. — Он почему-то не хочет отпускать.

— Держись за него тоже. Нам повезло, что рядом с нами есть те, кто готов любить нас любыми.

— Верно.

Они замолчали оба, смотря на снегопад за окном, который сглаживал острые углы между ними. Чимин думал о том, как решиться на последний шаг и подпустить Намджуна ближе, к Ухёну, но альфа ему помог — он не стал спрашивать разрешения или долго мяться и сомневаться. Намджун просто протянул руку и накрыл ладонью выпуклый живот. Чимин слабо вздрогнул, но волна тепла от Ухёна смяла все тревоги. Ухён расслаблялся, он узнавал родителя.

— Этого достаточно? — спросил Намджун севшим голосом.

— Да. Ему достаточно.

Намджун ласково и трепетно погладил живот. Он делал уже так там, в плену, когда их оставляли наедине после, он словно передавал ему свои жизненные силы, свою энергию, свое тепло. Во многом благодаря этому участию Ухён развивался без патологий, хотя находился в жутких условиях.

Намджун еще некоторое время поводил ладонью по животу, унимая приступы, и убрал руку сразу, как только почувствовал, что этого хватит для малыша. Чимин тихо выдохнул, расслабляясь окончательно, и даже не дернулся в сторону, когда Намджун наклонился и поцеловал его в макушку с отеческой теплотой, как раньше. Чимин поднял глаза и с благодарностью улыбнулся.

— Думаю, мне стоит выйти, пока терпение Юнги не закончилось, — шутливо произнес Намджун.

Они оба понимали, что до прежних отношений им еще очень далеко, но сейчас Чимин убедился в решимости обоих делать шаги навстречу друг другу.

Зайдя на кухню вместе с Намджуном, Чимин сразу почувствовал запах волнения от Юнги и настороженный взгляд Сокджина.

— Сделаете и нам, что ли, чай, — нарушил натянутую тишину Намджун и сел за столом. Видно было, что ему непросто дается сохранять невозмутимость, но Чимин ценил его старания, поэтому сел рядом.

Он хотел показать остальным и себе, что может это делать. Что может побороть прошлое. Что у него не забрали семью, что они все еще здесь, рядом. И пускай пока им всем сложно друг с другом, но они не бросили, не оставили и по-прежнему вместе.