Белоснежка 2 - на грани безумия [ЗАКОНЧЕН]

Юнги сидел на скамейке, вновь ожидая вердикта врачей, которые осматривали Чимина. Он был весь в копоти и пепле, на щеке ссадина, а одежда местами обуглена, но отойти сейчас и привести себя в порядок даже не пришло в голову. Все мысли о Чимине и малыше. Как они там? Почему Чимин не собирался бороться? Почему подчинился чужим приказам? Почему не пытался спастись? Неужели Лухан и в самом деле был прав, говоря о важности подчинить сущность мужа? Неужели они настолько промыли мозги Чимину?

Юнги не представлял, как это возможно. Но он видел привязку к Чонгуку собственными глазами, возможно, что и привязка к Уику была настолько же реальна. Юнги от подобных мыслей хотелось разорвать ублюдка голыми руками! Черная злость к тому, кто сотворил с его семьей подобное, всколыхнула внутри давно забытую ярость, но она быстро растворилась под напором неожиданного чувства растерянности, принадлежавшего не ему. Это было так похоже на прежнюю связь с Чимином, что Юнги на мгновение и сам растерялся.
 
Повернувшись  в сторону двери, за которой находился муж, он прислушался к себе, ловя слабые отголоски чужого смятения, настороженности и беспокойства.

— Не может быть, — потрясенный шепот сорвался с губ, когда он вскочил на ноги.

У него начались галлюцинации? Чимин?

Юнги весь превратился в оголенный нерв, стараясь удержать короткие вспышки чужих эмоций, боясь поверить в них. А потом он почувствовал запах. Тот самый, тонким шлейфом потянувшийся к нему, и сомнений больше не осталось.

Юнги рванул в дверь без раздумий, на инстинктах бросившись к источнику запаха, по которому так безумно долго скучал.

— Чимин! — Он ворвался в палату под ошарашенные взгляды врачей, которые пытались удержать вырывающегося омегу.

Увидев друг друга, они оба замерли, и Юнги понял все по глазам. Чимин тоже почувствовал его. Весь мир перестал существовать на короткое мгновение. Были только эти глаза, расширенные от удивления и шока, в которых целый океан невысказанных чувств. Запах дома. Юнги не мог шевельнуться, сердце стучало отбойным молотком. Чимин перед ним. Он чувствует его запах. Снова. Он может им дышать, вдыхая по крупицам, вспоминая, как тонул в нем без конца уже столько лет, но до сих пор не привык. Только Чимин больше не блондин. Юнги впервые за все это время осознал в полной мере — его муж теперь брюнет. У него черные волосы, которые сейчас так очаровательно топорщились в разные стороны. И неважно, как сильно Юнги пытался его уберечь, все равно это случилось. Теперь они оба брюнеты, но это не меняло главного — Чимин все еще до звездных пятен перед глазами красивый. Несмотря на копоть, грязь и пепел. Несмотря на чужого ребенка под сердцем. Красивый и милый настолько, что щемит в груди от нежности и понимания — омега принадлежит ему. Его котенок. Уже не беззащитный юный мальчик, а мужчина, переживший столько ужасов, что душа уходит в пятки. Измученный, но не сломленный, готовый сражаться.

Врачи, словно почувствовав что-то, отошли в сторону, и Юнги преодолел несколько шагов до койки. Чимин бросился ему в объятия сразу, задрожал и уткнулся носом в шею, начиная жадно дышать, отчаянно, словно боялся упустить каждую нотку. Юнги и сам вдохнул полной грудью его запах, растворяясь в нем до остатка и прижимая к груди свое сокровище, подарок небес, посланный ему неизвестно за какие заслуги.

— Юнги, — сквозь слезы радости Чимин снова и снова повторял его имя.

— Да, я тоже чувствую тебя. — Зарываясь носом в пыльные волосы, Юнги и сам готов был позорно разреветься, потому что не было слов, которые бы могли описать, как же он скучал по нему, по своему омеге, по истинному.

— Это правда? — Чимин оторвался на секунду от шеи, вцепившись пальцами в его куртку мертвой хваткой, и посмотрел в лицо, все еще боясь ошибиться. — Ты…

— Да, — Юнги мягко утер слезы с его щек.

Он боялся давать обещаний, он и сам не понимал, почему они вдруг снова начали чувствовать запах друг друга, почему их пропавшая связь вновь дала о себе знать. Он боялся все это потерять вновь, оттого и держал омегу так крепко.

— Его показатели выравниваются, — произнес доктор Ча с такой счастливой улыбкой, что и Юнги стало лучше. — Думаю, вы сейчас для него сможете сделать больше, чем мы.

Юнги кивнул. Он может помочь. Он готов был горы свернуть для омеги. Его чудо.

Врачи, один за другим, постепенно покинули помещение, а они остались в объятиях друг друга и еще долго успокаивались, наслаждаясь запахами. Юнги чувствовал чужое волнение, но оно сейчас было самым желанным. Чимин удобно свернулся у него на руках, прижался доверчиво, а Юнги продолжал его гладить по спине, успокаиваясь сам и унимая тревоги омеги своей решимостью удержать и спасти.

— Наша связь вернется же, да? — спросил Чимин так тихо, словно если он повысит голос еще на полтона, то спугнет чудо.

Юнги не хотел обнадеживать его, но ему и не пришлось — в палату вошел Лухан. Чимин прижался еще теснее, пряча лицо у него на груди. Юнги захотелось закрыть своего мальчика от всего мира.

— Мне сказали, что вы вновь начали чувствовать друг друга, — произнес Лухан, проходя ближе.

Юнги хотелось прогнать мозгоправа и побыть с Чимином наедине, но была вероятность, что Уик снова может объявиться, может приказать.

— Да, — ответил за обоих Юнги. — Запах вернулся. Это теперь навсегда?

— Скорее всего, да, — обнадежил Лухан. — Но у нас есть проблема, верно?

— Я не мог его ослушаться, — заговорил Чимин, высвобождаясь. Юнги неохотно разжал объятия, отпуская его. Чимин повернулся к Лухану. — Понимал, что нужно. Но не мог.

— Знаю. Я тебе говорил об этом, помнишь? Выйти из-под контроля Главного альфы нельзя так просто, — аккуратно продолжил Лухан. — Но Юнги может взять контроль.

— Как? — смело спросил Чимин. Юнги так гордился своим омегой, его решимостью, его силой духа.

— Ты ведь доверяешь ему, верно? — уточнил Лухан.

— Больше, чем себе, — уверенно ответил Чимин. У Юнги потеплело на сердце от такого быстрого ответа, и он почувствовал эмоции Чимина. — Что нужно делать, Лу? Я не могу больше допустить того, чтобы он мной управлял. Мне нужно выжить, ты понимаешь?

Юнги сжал плечо мужа, выражая свою поддержку, и Чимин, кажется, воспрянул духом.

— Да. Поэтому я здесь. Это уже не терпит отлагательств, учитывая обстоятельства, — кивнул Лухан. — Мы должны освободить вас от чужого влияния. Помнишь, что я тебе рассказывал?

Чимин кивнул. Юнги почувствовал смущение омеги по связи и перевел удивленный взгляд с Чимина на Лухана. В чем дело? Лухан что-то недоговорил ему?

— Да.

— На первом этапе Юнги лишь должен подчинить сущность, сделать так, чтобы твой омега признал в нем альфу, который сильнее твоего мучителя, понимаешь?

Юнги уже слышал это, но и тогда, и сейчас сомневался в своих силах. Сможет ли Чимин на подсознательном уровне считать его сильнее? Как он сможет довериться после всего, что с ним сделали? После того, как Юнги не смог его спасти, после того, как допустил все те ужасы, что они пережили, — как Чимин мог признать в нем Главного альфу?

Наверное, Чимин почувствовал его неуверенность. Он прикоснулся пальчиками к его руке и проникновенно заглянул в глаза.

— У нас все получится, не сомневайся, — пламенно произнес Чимин.

Юнги улыбнулся мужу. Чимин всегда готов был броситься в любое пекло, лишь бы защитить его.

— Хорошо. Юнги, ты волен делать все, что интуитивно чувствуешь в вашей ситуации, но ты поймешь, когда сущность Чимина признает тебя. Мы с тобой уже говорили об этом. Пока нам нужно разорвать другую связь. Я оставлю вас, хорошо? Ничего страшного, если с первого раза у вас не получится.

Юнги кивнул, начиная чувствовать напряжение Чимина. Он уже и отвык от этой связи, но до чего же приятно было вновь ее ощущать, знать наверняка, что скрывается за невозмутимой маской мужа.

Лухан оставил их наедине.

— Я нервничаю не из-за тебя, — сразу же сообщил Чимин, старательно отводя глаза. — Мне просто…

— Страшно, — закончил Юнги за него, ловя Чимина за подбородок. Он хотел поцеловать его, но слишком хорошо помнил его реакцию в том домике на поцелуй.

Что подсказывает интуиция? Так сказал Лухан. Стать для омеги Чимина альфой, который сильнее того монстра. Подчинить его. Юнги долго раздумывал над этой ситуацией, еще когда Лухан только о ней заговорил. И они все были правы. Он бы никогда не смог причинить боль Чимину. Никогда, даже мысленно. От этой мысли все его нутро восставало. Но кто сказал, что сила должна быть такой? Ломающей, болезненной и разрушающей?

Юнги погладил Чимина по щеке, ловя зачарованный взгляд. Юнги до чертиков хотелось увидеть его вновь белоснежкой, как раньше, но он понимал — Чимин изменился. Не только снаружи, не только цветом волос. Он стал другим и внутри. Только одно, наверное, осталось неизменным. Его чувства. Юнги чувствовал их, чувствовал его трепетное биение сердца и робкое желание вернуть все на свои места. Смотря в глаза мужа, Юнги готов был использовать иную силу. Силу, которая вернула его к жизни, вырвав из темноты и пустоты. Силу, которая подарила ему свет и желание жить.

— Не бойся, — улыбнулся мужу Юнги, наклонившись ближе.

Чимин наверняка ожидал каких-нибудь ужасов, ударов, приказов и прочего, но все равно не отступал. Сжав кулачки, сидел решительно, смело, готовый вынести все, что угодно.

Юнги прикоснулся губами к шее Чимина, к месту разорванной метки, отчего тот вздрогнул всем телом и сжался. Метка пахла иначе, в ней были примеси другого альфы, чужих зубов. Намджуна. Ярость внутри оказалось ошеломляющей даже для него, но Юнги заставил ее утихнуть.

Чимин не вырывался, но дрожал. Его сердечко билось так ужасающе часто, а дыхание становилось все тише и тише. Юнги лизнул рану на шее, провел по ней носом, вдыхая, запоминая. Он хотел вернуть на нем свой запах. Он помнил, как Чимин гордился его меткой, как всегда выставлял ее напоказ, как рассматривал часами перед зеркалом. Юнги помнил все, но не знал, возможно ли вернуть метку обратно, срастется ли рана разрыва после. А главное, сможет ли он сам сделать это, ведь сущность альфы в нем против воли бастовала. Меченый омега разорвал с ним связь. Это все, что чувствовал альфа внутри. И это так сложно — преодолеть чужой запах, чужое присутствие.

Чимин нервно всхлипнул, но не шелохнулся, не просил. Он, наверное, тоже знал — альфа не ставит метку повторно. Никто. Никогда. Это что-то заложенное природой. Но Юнги было плевать. Плевать на собственное сопротивление, на биологию и чужой запах.

— Сделай это. Пожалуйста, — жалобно попросил Чимин. В его голосе было столько неприкрытой, отчаянной мольбы и дрожащей, робкой надежды, что это помогло преодолеть сопротивление альфы.

Юнги впился зубами в шею омеги, ставя свою метку снова. Поверх раны. Поверх запаха Намджуна. Выглядеть красиво это уже не будет, но все равно все вокруг будут знать — это его омега. На нем его запах. Чимин задрожал сильнее, всхлипывая снова и снова, а Юнги почувствовал то, о чем говорил Лухан. Омежью сущность, подстраивающуюся под него, признающую его. Юнги счастливо убеждался в одном — Чимин всегда считал любовь высшим проявлением силы. Осторожно закончив, Юнги слизал языком капельки крови под бьющейся жилкой и запечатал метку легким поцелуем.

По лицу Чимина текли слезы, но на губах сияла счастливая улыбка, в которой был океан благодарности и признательности. Чимин ничего не говорил, но Юнги все понимал без слов. Они принадлежали лишь друг другу. И это ничто не изменит.