Белоснежка 2 - на грани безумия [ЗАКОНЧЕН]

Во дворике клиники располагался небольшой сад, в котором было так тепло и приятно, что Тэхён жмурился от удовольствия, подставляя лицо солнечным лучам. Хосок нашел укромное безлюдное местечко недалеко от фонтана под раскатистыми деревьями, с которыми играл легкий ветерок, заставляя листья тихо шуршать. Они уселись на скамейки возле деревянного столика и разложили прихваченный из столовой ужин.

— Спасибо, что вытащил меня из палаты, — не переставая улыбаться, поблагодарил Тэхён. — Мне кажется, я бы там скоро завыл.

— Ты не выносишь безделья, — улыбнулся Хосок в ответ, открывая контейнеры с едой.

— Токпоки! — Потирая ладони, Тэхён жадно смотрел на угощения.

Хосок рассмеялся, перекладывая часть токпоки к нему в тарелку.

— М-м-м, это божественно! Ты чудо! — с наслаждением простонал Тэхён, поглощая свою порцию.

— Это ты еще не видел, что у нас здесь, — заговорщически подмигнул альфа, вскрывая второй контейнер. От потрясающего запаха бульона могла серьезно закружиться голова.

— О, это же суп из водорослей! — Тэхён отставил токпоки и бросился с ложкой на суп. — Если бы тут были баоци, я бы тебя расцеловал, — смакуя вкусный бульон, ляпнул Тэхён и смутился от своих слов.

— Я бы взял, но тебе пока не разрешают тяжелую пищу, — не заметил его заминку Хосок. — Кушай.

— Я с удовольствием все-все покушаю, — с энтузиазмом произнес Тэхён, чувствуя облегчение от того, что с альфой настолько комфортно. Он думал, что будет чертовски неловко, ведь они все-таки чертова женатая пара с дочкой, но Хосок не липнул к нему, не настаивал на прикосновениях, поцелуях или чем-то таком интимном. С ним было офигенно комфортно, и это приводило Тэхёна в восторг. — Знаешь, у меня такое ощущение, что мы с тобой уже тысячу лет вместе.

— Это рядом. — Хосок тоже приступил к ужину. — Мы давно знакомы, но женаты всего два года.

Тэхён все еще смущался темы «женаты». Он вежливо улыбнулся, и они продолжили кушать, хотя хотелось спросить о столь многом, но больше его почему-то занимало всего два вопроса. Учитывая слова Бэкхёна, Тэхён, должно быть, изменил тому альфе, Чонгуку, с Хосоком?

Это было сложно понять. Нет, конечно, Хосок — привлекательный альфа. У него приятный запах, спортивная фигура и улыбка, от которой хочется улыбаться тоже. С ним очень комфортно и легко, он внимательный и заботливой. Но.

Но, черт возьми, как можно было изменить такому, как Чон Чонгук?! Это же чертов ходячий секс!

Тэхёну стало неловко от собственных мыслей, он почувствовал вину за то, что думает о другом альфе рядом со своим мужем.

— Все в порядке? — заметил его самобичевания Хосок.

Тэхён замахал руками.

— Ничего. Все нормально. Просто я… пока еще сложно управляться с приборами, — неловко произнес он полуправду.

Хосок посмотрел на его пальцы.

— Болят?

— Иногда. Но это терпимо, а вот когда я не могу взять столовые приборы — это бесит, — поделился Тэхён ощущениями.

— Врачи сказали, что со временем функциональность восстановится полностью

— Да, я слышал. И не скажешь, что протезы, да? — Тэхён вытянул руку, показывая пальцы. — Если бы не швы, вообще от живого не отличишь.

Хосок кивнул. Кажется, ему было тяжело смотреть на пальцы. Наверное, они кажутся ему уродливыми, с этими шрамами. Тэхёну стало не по себе, и он убрал руку.

— Извини. Неприятный вид.

Хосок поспешно перехватил его запястье и немного погладил пальцы.

— Они прекрасны. Как и ты сам, — произнес он так искренне, что мурашки по коже пробежали.

Тэхён смущенно улыбнулся. Альфа так нежно гладил его пальцы, что Тэхён почувствовал себя странно. Будто на первом свидании. Заметив его смущение, Хосок отпустил руку.

— Эм… — Тэхён прокашлялся и вернулся к еде. — Расскажешь что-нибудь о нас?

— С чего бы мне начать? — задумчиво потянул Хосок, прикусывая кончики палочек. Он был таким милым в этот момент, в клетчатой рубашке, таким родным и близким, что Тэхён не мог сдержать улыбки.

— Я утром звонил бабушке. Не сказал про то, что в больнице, просто хотел услышать ее голос. Она так тепло отзывалась о тебе, все спрашивала, где ты, что делаешь, когда мы приедем в гости с Джессикой. Знаешь, я был удивлен, потому что она всех моих поклонников на дух не переносила.

— Твоя бабуля любит меня, — заявил Хосок.

— Так как мы с тобой познакомились?

— Я дружил с Юнги и преподавал танцы у тебя в школе. Ты был таким озорным ребенком, — улыбнулся Хосок. — Мы быстро с тобой сдружились.

— Ты преподаешь танцы? — заинтересовался Тэхён.

— Уже нет. Сейчас у меня своя танцевальная школа в Нью-Йорке.

— Поэтому мы живем в Америке?

— Отчасти да. Мне предложили работу там, и мы переехали. У нас у обоих был непростой период в жизни, и мы оба хотели сбежать из Сеула.

— Что произошло? — спросил Тэхён, уплетая суп с водорослями. Для него весь рассказ казался лишь историей, которая происходила с кем-то другим, не с ним.

Хосок на мгновение замялся, но ответил:

— Моя девушка встретила истинного и сбежала к нему с моим ребенком, а ты расстался со своим альфой.

— Оу. Звучит грустно, — неловко заерзал Тэхён. Спросить бы прямо, да вот только как это будет выглядеть? Типа «случаем не с тобой я изменил своему парню, после чего мы с ним расстались»? — Но мы поженились в итоге, верно?

— Верно,— сбрасывая грусть, улыбнулся Хосок. — Возможно, начало нашего брака напоминало бегство от проблем, но в итоге у нас получилось создать крепкую и счастливую семью. — Мне жаль, что я не помню тебя, — искренне произнес Тэхён. Он видел, каким добрым и хорошим человеком был его муж. Надежным и заботящимся партнером. — А наша дочь? Она омега? — Да. Джес очень похожа на тебя, — тепло заговорил Хосок, вспоминая дочку. Так говорил Юнги о Мёнсу. С гордостью. — Такая любопытная, активная, подвижная. Ей все нужно пощупать, все знать. Она очень чувствительна к запахам и обожает клубничное пюре. Мне кажется, она может есть его постоянно. — Она рыжая или брюнетка? — Брюнетка. Хочешь, я покажу тебе ее фотографии? — Конечно! — оживился Тэхён. Хосок достал свой телефон и, порывшись немного, протянул ему. Первая же фотография малышки ударила в самое сердце, рождая щемящее чувство нежности. Тэхён смотрел на фото, где он держал девочку на руках и улыбался так счастливо. Было странно. Он не помнил ни одного момента, словно все, что показывали фотографии, происходило не с ним, а с кем-то другим — светлым, радостным, счастливым парнем, у которого были любящие родители, верные и дурашливые друзья, муж, а еще была дочь. Судя по количеству фотографии в папке «Джес», Хосок буквально боготворил их с ребенком, настолько живыми казались вроде бы обычные снимки. Тэхён улыбнулся, увидев нахмуренную мордочку маленькой девочки, которая тянула за ухо своего игрушечного зайца. Малышка была такой хорошенькой, что невольно в сердце зарождалось приятное теплое чувство. Тэхён совершенно не помнил дочь, но точно знал — этот ребенок его плоть и кровь. В груди все сжималось при виде девочки на руках у абсолютно счастливого Хосока. Тэхён ласково провел пальцем по экрану, желая прикоснуться к ним, оказаться там, рядом с ними. — Я не помню ее, но внутри такое чувство странное, словно я должен сделать все, чтобы увидеть ее, подержать на руках, — поделился Тэхён. — Как она сейчас?

— Когда ты пропал, она постоянно плакала. Ни я, ни Бэк не могли ее утихомирить. Лишь Чанёлю удавалось кое-как с ней справиться. Твои родители в ней души не чают.

— Как давно я пропал? — аккуратно спросил Тэхён. Он не хотел знать подробностей, но… не знать тоже было тяжело.

— Четыре месяца ты пробыл в плену. И уже третью неделю лежишь в больнице, — выдал информацию Хосок.

Тэхён отпил через трубочку холодный чай.

— Ясно. Подробности я знать, наверное, не хочу.

— Пускай все идет так, как идет, — согласился Хосок. — Может, оно и к лучшему, что ты забыл все те ужасы.

Тэхён нервно хмыкнул.

— Я уж точно не хочу помнить, каким образом лишился пальцев. А мой врач, кажется, и вовсе рад, что у меня амнезия. Единственное, что меня расстраивает, — это то, что я не помню тебя и дочь. Я не хотел ее забывать. Возможно, я не самый лучший папа на свете, но я точно знаю, что люблю свою дочь. И хотел бы ее увидеть. Ты можешь это устроить?

— Да. Завтра мы навестим тебя вдвоем, — пообещал Хосок.

— Спасибо. Я буду ждать.

Их взгляды встретились. Тэхён почувствовал тот самый момент, когда атмосфера кардинально меняется, становясь более напряженной, романтичной. Это тот момент, когда в дораме альфа целует омегу. Тэхён знал, что это тот самый момент. Во взгляде Хосока что-то такое, яркое, просящееся наружу, ласковое, поэтому Тэхён не дернулся в сторону, когда альфа протянул руку и погладил его по щеке. Ему было любопытно узнать, как это — целоваться с мужем, поэтому он сам пересел на скамейку альфы, чем вызвал недоумение на его лице.

— Поцелуй меня, — попросил он.

Хосок мягко улыбнулся и обхватил его лицо своими широкими ладонями.

— Ты ничуть не изменился.

— Хочу вспомнить тебя, — шепотом произнес Тэхён, зачарованно смотря на красивые губы. — Хосок-а.

Альфа бережно притянул его к себе и накрыл губы целомудренным, легким поцелуем. Тэхёну нравилось то, что его держат в руках как хрупкое сокровище, но вместе с тем что-то было не так. Смутное ощущение, желание другого — вцепиться в волосы, засосать глубоко, жадно, выплескивая страсть, распадаться от одного поцелуя. Но Хосок целовал неспешно, нежно. Перед глазами вспыхнула открытая крыша, скрип двери и человек у перил.

— Сбежал? — обернулся к нему Хосок. В его руках тлела сигарета, и ее маленький огонек притягивал внимание.

Тэхён прошел вперед и тоже подошел к парапету, за которым открывался вид на ночной город. Раньше Тэхёна этот вид завораживал и будоражил, сейчас же вызывал почему-то грусть.

Хосок вновь затянулся, наклонившись к железному ограждению и смотря вдаль взглядом, наполненным спрятанной ото всех печалью и болью. С Хосоком в последнее время они сблизились сильнее всего.

— Дашь затянуться? — спросил Тэхён без особой надежды.

— Нет, — хмыкнул Хосок и чуть заметно улыбнулся. — В твоем положении нельзя. Почему не с остальными?

Альфа был таким родным и близким, что захотелось подойти ближе, уткнуться ему в плечо и разрыдаться. Тэхён не мог объяснить, почему отдалился от остальных, почему лгал и говорил, что все в порядке, почему не шел за утешением к другим. Почему молчал с Юнги. Тэхён просто начал чувствовать, что он не вписывался в их счастье. В глазах каждого словно застыло это «я же говорил».

— А ты? — перевел Тэхён стрелки.

Хосок снова издал смешок.

— Как-то не получается веселиться, — признался альфа. Он мог говорить прямо, не стесняясь своих чувств. — Когда в душе большая дыра.

Порыв ветра растрепал ему волосы, обнажая лоб. Хосок снова затянулся и взглянул за горизонт, выглядя чертовски красиво в своей кожаной куртке. Тэхён не понимал, как Лиза смогла бросить такого альфу. За хёна было обидно и больно, ведь они и в самом деле выглядели такой идеальной и счастливой парой. Пока не появился истинный Лизы. Пока она не сбежала с ним, забрав ребенка. Пока не бросила того, кому говорила «люблю».

— Сам как? — спросил Хосок, повернув к нему голову.

— Хён, я хочу уехать отсюда, — поделился Тэхён своим самым сокровенным желанием.

Он хотел сбежать. Он не мог больше находиться в этом городе, он задыхался. Здесь вокруг все напоминало ему о Чонгуке. Этот город словно прогибался под него, подчинялся ему.

Хосок не рассмеялся над его словами. Он смотрел на него внимательно и серьезно, словно понимал, как никто другой.

— От своих чувств вряд ли можно убежать, Тэхён-и, — с грустью произнес Хосок. — Как бы быстро ты ни бежал.

— Мне кажется, я умираю, — не сдержав навернувшиеся слезы, Тэхён не отводил глаза. Он никому не позволял увидеть себя таким разбитым и слабым, таким опустошенным, сломленным. — Умираю, хён. Понимаешь?

Хосок медленно протянул руку и стер капли слез со щеки.

— Помоги мне, — дрожащим голосом попросил Тэхён.

Хосок ничего не ответил, притянул его к себе и крепко обнял, дав возможность долго сдерживаемым рыданиям вырваться наружу.

Тэхён вынырнул из воспоминаний, задохнувшись, потому что следом он снова услышал крик. Крик в своей голове. Боль во всем теле и отчаянный, полный мольбы вой: «Намджун, пожалуйста».

Тэхён отшатнулся от Хосока, перед глазами, как сквозь мутное стекло, решетки, в которые он бьет, разбивая костяшки, и зовет, не переставая, зовет его. Чимина.

Он не видит его лица. Там сыро, пусто и темно. Там непрекращающаяся боль. И белоснежка с черными прядями. Обнаженный. На коленях. Он кричит так громко.

Хосок тут, кажется, тоже кричит, зовет его. Напуганный, тянется к нему, но Тэхён помнил, что руки альфы могут причинять боль. Он не хотел видеть того белоснежку. Не хотел слышать его крики.

— Нет, — замотав головой, Тэхён пытался отползти.

Он не понимал, где находится. Паника накрывала с головой. Воспоминания чудовищной боли вспышками проносились перед глазами. Удар. Один, другой, десятый. Чимин.

Белоснежка. Тот белоснежка — Чимин.

Хватит. Он больше не мог. Они больше не могли.

Ужас парализовывал, его трясли, пытались позвать, но Тэхён был там. Был в том зале, рядом с красноволосым монстром, в руках которого нож.

— Ты согласен, Тэхён-а?

Мозг заволакивало безумием, из которого не выбраться никогда больше. Тэхён не мог вырваться. Воспоминания, как свора диких собак, впивались в него, разрывали, разгрызали на части. Он тонул в них, в своей боли, но внезапно почувствовал запах. Знакомый, успокаивающий. Запах, который обещал покой.

— Ш-ш, вот так, дыши, — шепнул низкий голос на ухо. Тэхён вцепился в чужую руку, уткнувшись носом в запястье, что пахло так спасительно. — Дыши.

Тэхён пытался, но выбраться из осколков было так тяжело. Они ранят, царапают. И монстры так близко, так безумно близко. Смутные, непонятные. Тэхён вцепился в того, кто так чарующие пах, повел носом по чужой шее. Голова шла кругом, дышать все еще было тяжело, но монстры отпустили его. Тэхён чуть прикусил кожу на шее человека, который держал его, лизнул.

— Я тут. Давай, приходи в себя, — уговаривал его голос. Такой знакомый.

Тэхён ворвался в гостиную с заготовленной речью, но едва не упал, когда увидел его. Чонгук сидел в своем любимом кресле у камина с бокалом бренди в руках. В неизменных черных брюках со стрелками, налакированных до блеска туфлях и атласной черной рубашке, рукава которой были закатаны до локтей. Его запах, тяжелый и властный, придавливал к земле, заставляя склонить колени и молить о пощаде. Возле его ног сидел красивый брюнет-омега с ошейником, который раньше принадлежал Тэхёну во время сессий. Это ударило почему-то сильнее, чем Тэхён мог предположить. Чонгук словно воткнул нож ему в спину, наглядно показывая, что место рядом с ним уже занято другим.

— Нам надо поговорить, — сглотнув вязкую слюну, начал Тэхён.

— Это про него ты говорил? — раздался незнакомый голос слева. Тэхён против воли вздрогнул, когда к нему подкрались и окатили таким жадно-раздевающим взглядом.

— Да. Рыжая шлюха. Бэка из борделя помнишь? — небрежно бросил Чонгук, даже не смотря в сторону Тэхёна. Его голос звучал иначе — холодно, жестко, так незнакомо. — Это его сын. Весь в отца пошел.

— Рыжий же, что с них взять, — хохотнул альфа.

— Прекрати, — потребовал Тэхён, не желая слушать гадости об отце. Он смотрел лишь на Чонгука, но тот игнорировал его, будто они незнакомцы.

— Я еще не начинал. — В глазах Чонгука был арктический холод и что-то такое, пугающее не на шутку.

— Гук-и, пожалуйста, — Тэхён, давя страх, шагнул к нему.

— «Гук-и», — рассмеялся тот альфа за спиной.

Тэхёна раздражали незнакомые люди, но он не сдавался. Он потянулся к своему альфе, но тот остановил его одним взглядом.

— На колени, — приказ, который невозможно ослушаться.

Тэхён готов был на всё. Он заранее все простил Чонгуку. И ту ночь неделю назад, и то, что Чонгук не остановился на стоп-слово, что буквально насиловал его на том столе. Тэхён знал, что виноват, и готов был заслужить прощение, как бы Чонгук ни измывался над ним. Он никогда, ни разу за все время, что они были вместе, не боялся Чонгука. Он всегда ему доверял, всецело.

Но не сейчас.

Тэхён, помедлив, опустился на колени и склонил голову. Чонгук поднялся на ноги и подошел к нему, больно схватил за подбородок и заставил поднять голову. На лице его не было ни единой эмоции, сплошное равнодушие, и это пугало больше, чем ярость. Потому что Чонгук умел закрываться ото всего мира и бить насмерть.

— Ты зря пришел, — сухо произнес Чонгук.

— Прости, — Тэхён прикрыл глаза. У него дрожали руки. — Дай мне еще один шанс, Чонгук, я…

Удар по щеке был оглушительно-сильным и унизительным. Тэхён упал на ковер, нервно выдохнув от неожиданности.

— Шлюха, — презрительно бросил Чонгук.

Тэхён хмыкнул и поднял горящий взгляд…

Воспоминания такие яркие, такие холодные, но запах такой нужный, что в душе рождается злость.

— Отпусти меня, — процедил Тэхён, дернувшись в объятиях.

— Очухался? — взволнованно посмотрел на него Чонгук. И было так сложно поверить этим глазам, когда те, другие, смотрели на него с таким презрением.

— Тэ? — опустился рядом Хосок.

Хосок, его супруг. Отец его ребенка. Добрый и нежный Хосок.

Тэхён обнаружил себя на земле в окружении любопытных зевак, разбитого Чонгука напротив и Хосока, державшего его за плечи.

— Помоги мне вернуться в палату, — попросил он мужа, понимая, что сейчас не в состоянии даже встать самостоятельно. Горло отчего-то саднило. Он кричал не только в воспоминаниях?

— Я возьму тебя на руки, хорошо?

Тэхён кивнул, его сразу же замутило, но он позволил альфе подхватить себя на руки. Запах Чонгука становился сильнее, он словно хотел отобрать омегу, но Тэхён лишь сжался. Он не хотел помнить. Не хотел, черт возьми!
💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜💜
Солнышки 18 глава выйдет только в воскресенье.