Белоснежка 2 - на грани безумия [ЗАКОНЧЕН]

Да ребяткии вот и 18 глава, Наконец-то простите что так поздно просто по неким причинам леди Катрина выложила только сейчас новую главу❤.

Чимин смотрел из окна своей палаты на дворик, где гуляли Тэхён с Хосоком. Тэхён выглядел таким живым, рассказывая что-то мужу и активно жестикулируя. Чимин положил ладонь на стекло, давя внутри сожаление, что шипами врезалось в него. Они отобрали у него все. Родителей, мужа, друзей. И оставили в живых. Чимин в минуты отчаяния часто думал, что лучшим вариантом была бы для него смерть. Но тут же вспоминался Мёнсу, его малыш-белоснежка, взгляд Юнги, в котором столько желания держать его и горящее пламя «не отпущу». Чимин до сих пор не верил, что Юнги с ним. Не сбегал, не упрекал, не пытался вернуть их прежние отношения. Он просто был рядом, ненавязчиво, осторожно. Наверное, это была единственная ниточка, благодаря которой Чимин держался, открывал глаза утром, ходил на процедуры и терпел. Он не представлял, что с ним будет, если Юнги бросит его сейчас.

Обернувшись на шум открывающейся двери, Чимин невольно воспрял духом. Вот она, его вторая причина, по которой он еще не сдался.

— Папа! — В палату влетел маленький белоснежка и с разбегу сразу бросился к нему.

— Мёнсу.

Чимин присел на корточки и до боли в сердце сжал сына в объятиях, вдыхая родной запах. На глаза наворачивались слезы, как и у сына. Мёнсу задрожал и зарыдал, им ужасно не хватало разговоров по телефону, как выяснилось, обоим. У Чимина разрывалось сердце от слез сына, но он лишь тихо шептал ему успокаивающие слова и нежно гладил по спине, утешая и давая понять, что больше никуда не исчезнет. Он был так счастлив видеть сына, держать его в руках, своего малыша. Юнги стоял неподалеку, смотрел на них и выглядел так, будто едва держался на расстоянии. Наверное, ему хотелось тоже к ним, но он не вмешивался, дал им эту минуту совладать с эмоциями первой встречи.

— Ну все, милый. Хватит плакать. Папа жив и здоров, — чуть отстранившись, Чимин постарался взять себя в руки. — Давай присядем, хорошо?

Он поднялся на ноги и потянул сына к кровати.

— Я так соскучился, о-па! — выпалил Мёнсу, не отпуская его руку.

Юнги сел на стул.

— Сегодня я не смог больше просить его подождать, — извиняясь, произнес он.

— Я хотел тебя увидеть, — виновато сказал Мёнсу.

— Я тоже, малыш. Тоже. — Чимин поцеловал сына в макушку и снова обнял его. Он так жутко скучал по нему! — Спасибо. Что привел его, — поднял он взгляд на мужа.

Юнги кивнул.

— Как ты тут без меня? — Чимин снова отстранился и осмотрел сына с ног до головы. — О, как ты вырос-то!

— Не так уж сильно. Я все еще один из самых низких в группе! — пожаловался Мёнсу. Так привычно, напористо, так похоже на Юнги в этот момент, что на глаза снова навернулись слезы. Чимин не мог отделаться от ощущения, что у него забрали так много времени из их с сыном жизни. Мёнсу и правда подрос за время его отсутствия. — Меня к тебе не пускали. Представляешь? А я так хотел тебя увидеть!

— Знаю, милый. Но было нельзя. — Поглаживая сына по голове, Чимин никак не мог насмотреться на него. Его маленький белоснежка. Воинственный альфа. — Как у тебя дела в садике?

— Хорошо. Учитель Ли меня постоянно хвалила, я хорошо учился. Дядя Джин сказал, что если я буду хорошо учиться, ты быстрее вернешься. Я правда-правда хорошо учился! — затараторил Мёнсу. — Я даже кашу ел. Каждый день. А-па, скажи, — повернулся он к Юнги.

— Да, — улыбнулся муж. — Он без уговоров и капризов ел кашу каждый день. Как и я.

— Да, — согласно закивал Мёнсу. — А-па тоже кушал.

Чимин крепче сжал ладошку сына, улыбаясь сквозь слезы.

— Мы ждали тебя. Очень-очень, — сын прижался к его боку, обнимая двумя ручонками.

Чимин едва справлялся с собой от щемящих эмоций. Он уткнулся носом в макушку сына, всхлипнув тихо.

— Папочка, тебе больно? — услышал его сын, поднимая встревоженный взгляд.

Чимин покачал головой.

— Нет. Я просто рад тебя видеть, Мёнсу-я.

— Не плачь. Я теперь буду рядом и никуда не уйду, — заявил воинственно сын, готовый и в самом деле драться за него. — Никто тебя больше не заберет.

— Теперь я спокоен. Мой защитник на страже, — ласково улыбнулся Чимин. — Рассказывай, как ты тут без меня был. Никто не обижал?

Сын с энтузиазмом начал делиться событиями, которые произошли с ним за почти пять месяцев, что они не виделись. Он говорил взахлеб, быстро, эмоционально, словно спешил успеть сказать все разом, сбивался, перескакивал с одного на другое, но за все время не выпустил его руку из своей. Чимин с любовью смотрел на сына и слушал его, ловя каждое слово, наслаждаясь родным звонким голосом и запахом. Он чувствовал на себе взгляды Юнги, но лишь пару раз поднимал глаза и смотрел на мужа, ловя его нежность, его тихую, настоящую улыбку, от которой раньше замирало сердце. Если бы только он мог сейчас ощутить его запах…

— О-па, у меня будет братик, да? — внезапно спросил Мёнсу, положив маленькую ладошку ему на выпуклый живот, прикрытый широкой больничной пижамой.

Вопрос выбил почву из-под ног, спуская Чимина разом с небес на землю. Он напрягся всем телом, почувствовав головокружение. В комнате сразу стало холодно и душно, а по коже пробежали мурашки. Чимин не мог выдавить из себя ни слова, горло сдавило спазмом, а перед глазами пронеслись воспоминания того дня. Его крики, безумие Намджуна и сцепка, разрывающая его связь с истинным. Ребенок внутри. Ребенок Намджуна требовал альфа-отца, напомнив о себе в самый неподходящий момент. Чимин нервно выдохнул, перед глазами начинало мутнеть, а от боли он едва не закричал, но, стиснув зубы, стерпел, чтобы не пугать сына.

— Да. У тебя будет братик, — ответил за Чимина Юнги, поднявшись со своего стула. Кажется, он заметил его состояние. — Папе нужно отдохнуть, пойдем.

— Нет! Я не хочу уходить! Я буду тут! — закапризничал Мёнсу, вцепившись в рубашку. — Я буду сторожить их.

Чимин боялся, что его накроет приступом при сыне. У него уже было такое пару раз за прошедшую неделю, приступы ребенка отправляли его едва ли не на тот свет. Чимин умоляюще взглянул на Юнги. Он не мог говорить.

— Нет, Мёнсу. Ты забыл, о чем мы с тобой говорили, — неожиданно строго произнес Юнги. Он никогда раньше так не разговаривал с сыном, всегда потакая желаниям ребенка. Но сейчас Мёнсу послушался.

— Я посплю, и мы увидимся потом с тобой, — покрываясь холодным потом, заставил себя произнести Чимин.

— Хорошо, — расстроенно кивнул Мёнсу. — Отдыхайте с братиком, мы придем попозже. А-па сказал, вам нужно больше спать, чтобы никто не мешал. Но мы же увидимся еще, да?

— Конечно, — заверил его Чимин, прикусывая губу от боли.

— Идем, — Юнги, кажется, тоже начинал нервничать. Наклонившись, он нажал на кнопку вызова врачей.

— Пока, папочка! — Мёнсу напоследок крепко обнял.

Чимин ответил на прощание, с трудом контролируя себя. Боль усилилась. Кажется, сегодня им не получится так легко отделаться.

— До встречи, милый.

Юнги поспешно вывел сына. Оставшись в палате один, Чимин не сдержал хриплый стон. Схватившись за живот, он чувствовал лишь боль. Ребенок внутри больше не мог ждать, ему нужен альфа-родитель, его присутствие.

Юнги вернулся в его палату быстрее врачей.

— Я оставил его с Хосоком, он попался мне на пути, — сообщил Юнги, в панике смотря на него. — Тебе нужно… нужно, наверное, прилечь.

Чимин не мог пошевелиться. Каждый вздох проносился острым спазмом.

— Сейчас подойдут врачи, — произнес Юнги, то тянувшись к нему, то убирая руки, одергивая себя. Это было так знакомо. Чимин вспомнил, как Юнги паниковал во время его первой беременности, стоило лишь вздохнуть не так. Сейчас же он и вовсе казался белым, как мел, из-за тревоги. — Я могу помочь тебе лечь?

Прикосновения, которые раньше были самыми желанными, сейчас приносили лишь дополнительную боль, но Чимин боялся, что просто свалится с кровати, если не ляжет, поэтому кивнул.

Юнги сразу же бросился к нему, аккуратно, медленно поднял ему ноги и бережно уложил на кровать. Боль становилась сильнее. Набежавших врачей Чимин уже слышал как через вату, лишь урывками доходили их слова «приступ ребенка», «нужен альфа-родитель», «реанимация».

Чимину казалось, что больше не переживет реанимации — ни его организм, ни ребенок, — и это начинало пугать. Он стонал на своей койке, не в силах справиться с приступом самостоятельно. Руку Юнги нашел безошибочно, схватившись за нее, как за спасительную соломинку. Альфа сразу же отреагировал, склонился над ним, поцеловал в лоб.

— Я тут, Чимин-а. С тобой, — шепнул он. На его лице паника проступала яркими пятнами, и он весь был такой посеревший, бледный. Чимин был благодарен ему за присутствие, за то, что позволяет держать себя за руку, что держит в ответ, не отпускает, не морщится брезгливо.

— Мы ничего не сможем сделать. Нужен альфа-родитель, иначе…

Чужой голос звучал приговором. Врачи шептались между собой, предлагая варианты, а Чимин тонул в боли, цепляясь за Юнги, жмурясь, едва не крича. Знакомые запахи он почувствовал издалека. И если к одному хотелось тянуться, то от другого бежать.

— Нет, — заметался он на кровати. — Нет, не надо.

— Что? Чимин? Что такое? — не понимая ничего, склонился над ним Юнги.

Чимина накрыло ужасом. Юнги узнает. Узнает сейчас. Ничего больше не соображая, Чимин стал вырываться, отбиваться от рук Юнги, от хватки санитаров. По вискам стекали капли пота, от боли он сходил с ума, но страшней всего был этот запах. Он не успел ничего сделать, не успел сбежать. Вжавшись в кровать, он с безумием смотрел на открывшуюся дверь. Только не это. Нет. Только не он.

Чонгук вошел в палату первым, а следом за ним — Намджун.

Чимин чувствовал себя так, будто из его легких вышибли весь воздух, он замер диким зверем, смотря на своего главного мучителя. Крик застревал в горле. Сейчас снова будет больно. Снова будут разрывать душу в клочья. Снова и снова. Боль. Только запах, другой, не давал полностью погрузиться в животный ужас.

— Это альфа-отец ребенка. Что ему делать?

Голос Чонгука в звенящей тишине палаты прозвучал громом. Чимин вздрогнул, сжался снова. Ему некуда было бежать. Он так хотел, чтобы Юнги снова взял его за руку, забрал его отсюда. На глаза наворачивались слезы. Он не имел больше права касаться Юнги, марать его своей грязью, но ему так отчаянно нужна была его помощь, его поддержка, чтобы остаться на плаву, чтобы не сойти с ума от приближения Намджуна.

— Эм... —Доктор прокашлялся, ошарашенный новостью. — Будет достаточно для начала положить ладонь ему на живот.

— Ты обещал, — всхлипнул Чимин, чувствуя себя в западне. Чонгук должен был молчать. Он не имел права толкать их снова в ад. Они сгорят там заживо. Вдвоем. От них и так уже ничего не осталось. Снова сталкивать их, заставлять приблизиться, это так жестоко!

— И позволить тебе сдохнуть из-за этого? — холодно бросил Чонгук. Резко. Ему тоже не нравилась ситуация, но он был безжалостным хирургом, который резал без анестезии, чтобы только спасти.

Чимин боялся приближения Намджуна. Так сильно, что лопались сосуды, а сердце грозило остановиться в любую секунду. Он помнил его запах. Запах человека, который насиловал его против воли. Помнил, как выл Намджун после, приходя в себя от лекарств.

Чимин зажмурился до белых пятен перед глазами, дыша урывками, с задержками, едва не отключаясь от страха, даже запах Чонгука не спасал, он где-то на фоне, отголосками. Но главное — Юнги сейчас уйдет. Уйдет навсегда, оставляя его один на один с монстрами. Чимин снова жалобно всхлипнул, чувствуя на себе чужие взгляды, взгляд Намджуна, от которого снова никуда не деться. В голове — полная каша колющей, раздирающей паники, но неожиданно он почувствовал прикосновение к кулачку, в котором сжимал простынь. Чимин боялся открыть глаза, боялся поверить, что это пальцы Юнги.

— Держись за меня, хорошо? — шепнул Юнги на ухо дрожащим голосом. Кажется, он разбивался вместе с ним. — Я люблю тебя, малыш.

Чимин все же заплакал, вцепившись в руку альфы, уткнувшись в него носом.

Приступ вновь повторился, тело затрясло, он не знал, что делать. Он держался за руку Юнги, и это все, что было сейчас важно. Слышать его голос. Знать, что он рядом.

— Я приподниму тебе рубашку, — прокомментировал Юнги свои действия, оголяя ему живот. — Не бойся ничего. Я буду рядом, Чимин-а.

Шаркающие шаги приближались. Чимин вновь задрожал всем телом, цепляясь за Юнги.
Намджун. Он был близко. Прикосновение его холодной ладони к животу — как разряд тока. Чимин прикусил губу и замер, по-прежнему не открывая глаза. Он боялся пошевелиться, сделать лишний вздох. Он помнил. Все до мельчайших деталей. Зубы. Руки. Укусы. Сцепка. Все, что тогда отдаляло его от Юнги.

— Все хорошо. Я тут, — вновь поцеловал в лоб Юнги. Его голос звучал так, будто альфа отсекал все эмоции, сосредотачиваясь только на нем. Чимин пока не был готов думать о том, как все это выглядит для Юнги, что чувствует его альфа, узнав правду.

Намджун не двигался. Он просто держал свою ладонь у него на животе, и ребенок успокаивался, признавал родителя, подчинялся, узнавая своего отца. Когда приступ сошел на нет, Намджун будто бы почувствовал тоже, убрал руку, отошел на шаг, а потом и вовсе вышел из палаты. За ним бросился кто-то из санитаров.

Чимина накрыло от пережитого ужаса. Он начал задыхаться, осыпаться.

— Все, котенок мой, все. Ты в порядке, — шептал Юнги. Но его слова не помогали, хотя и хотелось слышать его голос.

— Дай его мне, — вмешался Чонгук, приближаясь. Его запах обволакивал, успокаивал.

— Давай, Чимин-а, тебе станет получше, — Юнги помог ему приподняться.

Чимин втянул носом запах, потянувшись к источнику. Чонгук принял его в свои объятия, позволяя уткнуться в шею. Тут запах был самым сильным. Чимин жадно дышал, отчаянно, пытался контролировать свои действия, но не выдержал — лизнул кожу альфы, собирая все крупицы запаха. Безопасность. Покой. Сейчас будет покой. Никто не тронет.

— Не-а, белоснежка, давай без зубов, — Чонгук не дал ему поставить метку. — Вы оба так и норовите меня пометить.

— Это инстинктивное желание омеги сделать альфу своим, полностью подчинить себе запах, — произнес кто-то из докторов в стороне.

— Знаю, — буркнул невесело Чонгук.

Чимин не стал пускать зубы в ход, но в наслаждении лизнул вновь кожу. Так приятно. Боль уходила. Из всего тела. И это состояние приносило невероятное облегчение. Лишь услышав тихий рык, Чимин очнулся.

— Не злись. Он не контролирует себя сейчас, — бросил Чонгук в сторону.

Юнги. Чимин вспомнил, что Юнги был рядом.

— Если бы ты только знал, как сложно смотреть на вас, — низким голосом произнес Шуга.

Чимин завозился в руках Чонгука.

— О. Кажется, ты заставил его вернуть разум, — хмыкнул Чонгук, сразу же отпуская, не удерживая, за что Чимин был ему благодарен

Юнги тут же оказался рядом.

— Как ты, малыш? — Его голос стал другим — нежным, наполненным острым сожалением, виной и любовью.

Чимин решился поднять на него глаза. Не оттолкнет? Не ударит?

Ему так хотелось быть к нему ближе, почувствовать его запах. Но запаха не было, и их связи не было. Чимин неуверенно, робко, все еще едва соображая, пополз к своему альфе. Он все ждал, что его прогонят, но Юнги принял его, утянул к себе на колени, закрывая ото всех. Чимин сжался в его объятиях, вслушиваясь в дыхание.

— Приступ прошел? — спросил кто-то из докторов.

— Чимин? — Юнги пытался заглянуть ему в лицо, но Чимин спрятался у него на груди. Ему было жутко стыдно. Юнги осторожно погладил его по спине, утешая. — Просто скажи. Тебе лучше?

Чимин кивнул.

— Тогда мы вас оставим. Не забывайте, что сейчас омега, скорее всего, действует на инстинктах, будьте осторожны.

— Я еще нужен? — Голос Чонгука звучал как-то тихо.

— Чимин? — вновь обратился Юнги. — Нам нужен Чонгук?

Чимину стало теплее на душе от этого «нам», и он покачал головой.

Через некоторое время они остались с Юнги в палате одни, но на коленях у альфы было так приятно, так хорошо. Чимин просто слушал его дыхание, неровное, частое, сильные удары его взволнованного сердца. Сложно было представить, что сейчас творилось в голове Юнги после такой шокирующей новости.

— Мы не могли сопротивляться, — произнес Чимин, ежась от своих слов. Ему хотелось, чтобы Юнги знал это. Знал, что у них не было никакого шанса, что они пытались. — Его накачивали какими-то препаратами.

Говорить было тяжело. Язык с трудом слушался. Но Юнги должен знать: они бы никогда не предали его. Юнги крепче сжал его в своих объятиях.

— Он терял разум и становился животным на несколько часов, — произнес Чимин через силу. — Они запирали нас в подвале. Прости. Я… я не мог его остановить.

— Ты не должен извиняться. — Юнги убаюкивал его на руках, хотя рассказ причинял ему боль. — Послушай, Чимин-а, — тихо, но твердо продолжил он. — Я хочу, чтобы ты запомнил одну вещь — я люблю тебя несмотря ни на что. Что бы тебе ни приходилось делать в плену, это не отменяет данного факта. Я знаю, как тебе тяжело сейчас, но не сомневайся во мне, хорошо? Я люблю тебя.

— Я ничего не мог сделать.

— Ты сделал главное — выжил. Выжил, Чимин. Со всем остальным мы справимся вместе, — Юнги говорил решительно, так уверенно, что на секунду и Чимин готов был в них поверить.

— Тебе не противно от меня? — решился Чимин задать вопрос, который мучил его постоянно.

— А тебе? — вскинул Юнги нахмуренный взгляд. — В смысле, разве я так уж отличаюсь от тебя?

Чимин не хотел ворошить прошлое альфы, не хотел снова видеть призраки в его глазах, но Юнги не собирался в этот раз съезжать с темы.

— Я был шлюхой. Ты забыл? Тебя заставили пройти через все это! Заставили, Чимин! А я делал все добровольно, — звенящим от напряжения голосом произнес Юнги, нервно сжимая кулаки. — Так как ты можешь думать, что мне может быть противно? Или тебе тоже противно от меня?

— Хватит, — попросил Чимин, съеживаясь.

— Ты дал мне когда-то возможность начать все сначала, забыть все то дерьмо, в котором я был, — продолжил Юнги. — Так позволь и мне помочь. Ты не представляешь, как сильно мне хочется убить тех уродов, которые сделали это с тобой. Я просто схожу с ума, думая о том, через что тебе пришлось пройти, но я верю — ты сможешь справиться. Ты всегда был таким сильным и смелым, Чимин-а. Не думай о себе плохо, пожалуйста. Ты — мой омега. Мой.

На глаза наворачивались слезы. Почему все так несправедливо? Почему все это случилось с ними?

Чимину захотелось рассказать о том, как он старался сохранить их связь, как долго пытался сопротивляться, каким слабым оказался, не выдержав боли.

— Не бросай меня, — слова сорвались с губ сами собой, отчаянные, нужные, такие страшные.

Юнги подцепил пальцем его подбородок.

— Я всегда буду рядом, глупый. Мы справимся вместе, пройдем через все, и снова все будет в порядке, ты вернешься к нам с Мёнсу, и у нас будет еще один маленький, — Юнги не кривился в отвращении, смотря на его живот. Он словно и в самом деле верил в то, что говорил. — Я смогу стать для него отцом.

Слова Юнги, такие откровенные, настоящие, идущие от самого сердца, сбивали целые валуны с плеч. Слезы все же скатились по щекам. Чимин столько времени варился в мыслях, что Юнги отвернется от ребенка, что его придется оставить, что сейчас не мог поверить в правдивость желаний альфы, слишком это было хорошо, слишком неправильно.

— Не плачь, — Юнги с нежностью вытер слезы с его щек. — Не плачь, котенок. Все будет хорошо.

— Я буду стараться, — прошептал Чимин, собрав все свои силы.

— Вот и молодец. Не сдавайся, — слабо улыбнулся Юнги. — Мы уже через столько прошли, справимся и с этим.

Чимин почувствовал крошечную решимость в море сомнений, неуверенности и ненависти к себе. Он должен стараться, ему нельзя сейчас распадаться песком от жалости к себе и судьбе. У него есть сын и муж, который готов быть рядом с ним, несмотря ни на что.