Белоснежка 2 - на грани безумия [ЗАКОНЧЕН]

Чимин не мог отделаться от липкого кошмара с самого утра. От назойливого ощущения нереальности он постоянно ждал удара, ждал, что все может закончиться в любое мгновение и его снова вернут в подвал. Он понимал, что его мысли нелогичны, что их спасли, что проникнуть в охраняемую больницу не так-то просто, но все равно нервозность не покидала. Она лишь усиливалась, особенно когда доктор Ча пришел на осмотр. Чимин убеждал себя, что альфа — врач, что он знакомый, что именно он вел его первую беременность и видел все этапы перестройки. Но никакое самоуспокоение не работало, потому что доктор Ча был альфой. И его запах, даже приглушенный препаратами, ощущался остро

— А теперь я хотел поговорить с тобой вот о чем, — заполнив все основные параметры вроде температуры, давления и опроса жалоб, доктор Ча закрыл свою папку. — Сейчас у нас в клинике находятся высококвалифицированные специалисты из области хирургии. Как ты уже, наверное, знаешь, они смогли вернуть Тэхёну пальцы, которые отлично приживаются. Это на самом деле настоящее чудо в протезировании. Собрать их всех в одном месте не так-то просто, поэтому я предлагаю тебе воспользоваться их услугами и провести небольшую операцию.

Чимин не понимал.

— Операцию?

— Да. Пластика груди, — немного замявшись, ответил доктор Ча. — Они все сделают быстро и качественно, восстановив твои соски. Не переживай, — в очередной раз повторил он. От этого «не переживай» становилось хуже.

Чимин опустил взгляд на свою туго перебинтованную, как у мумии, грудную клетку под пижамой.

— Вообще-то они уже все подготовили, и нужно только твое согласие, — произнес доктор Ча.

— Ну как тут мой мальчик сегодня? — с излишне бодрой улыбкой вошел в палату Сокджин, прерывая пугающий разговор. Он выглядел ужасно уставшим, но неизменно красивым, даже в простой ветровке и черной футболке. Чимин, взглянув на опекуна, сжался и опустил взгляд. Ему захотелось провалиться под пол.

— Пока без особых изменений. Давление немного пониженное, но температуры уже нет, — отчитался доктор Ча, поднимаясь со своего места. — Вы принесли ему поесть?

— Да. Домашний бульон, как вы и говорили. Смотрите, как он исхудал! — Сокджин подошел ближе, и его улыбка потухла, а глаза на мгновение увлажнились, когда он взглядом окинул Чимина в больничной пижаме.

Чимину захотелось совершенно по-детски спрятаться. Он знал, что Джин видит лишь внешнее уродство — следы плена, беременность, изменившийся цвет волос, но все равно боялся, что опекун увидит другое, намного более грязное и мерзкое.

— Ему сейчас необходимо усиленно питаться, — согласился доктор Ча. — У него недобор веса.

— Мы это исправим, обещаю, — вновь возвращая себе бойкий вид, Джин поставил поднос на прикроватную тумбочку, где располагались душистые, красивые цветы.

— Я сейчас разговаривал с Чимином о возможности провести пластику груди, — произнес доктор Ча. Чимин заметил, как сжались кулаки опекуна, но на лице его не дрогнул ни один мускул. — Если он решится, то вам нужно будет сначала сходить в триста второй на УЗИ.

— Да, хорошо. Я понял, — кивнул Сокджин.

— Обязательно позавтракай, Чимин.

— Я прослежу за этим, — пообещал опекун.

Когда доктор Ча ушел, стало еще более неловко. Чимин не знал, куда себя деть в присутствии Сокджина. Ему было стыдно и неловко.

Чимин сжался, и опекун заметил его состояние.

— Где-то болит? — спросил он осторожно, ставя поднос в специальный отсек на кровати.

Чимин мотнул головой. Что будет, когда Джин узнает? Что, если он догадается, как и Чонгук? Узнает о том, чей это ребенок. Догадается, что у его сына будет ребенок от его пары. Все это было похоже на извращенный бред.

— Мёнсу постоянно спрашивает о тебе, — произнес Сокджин, пододвинул ложку ближе.

— Как он? — Чимин при упоминании сына вынырнул из черных мыслей. Он поднял взгляд, натыкаясь на обеспокоенного Сокджина. Будет ли тот так добр с ним, когда все узнает?

— Он хочет увидеться. Но было решено пока не приводить его в больницу. Мы присматриваем за ним и Джессикой, не беспокойся, — сообщил Сокджин. — Как вам станет лучше, они смогут вас навестить.

Наверное, правильное решение. Хотя Чимин жутко скучал по сыну.

— Давай, покушай немного, — попросил Сокджин.

Чимин заторможенно начал есть. Он не помнил, когда в последний раз нормально питался. В плену его кормили с одной целью — чтобы не сдох ни он, ни ребенок, чтобы не падал в голодный обморок и смог пережить очередные игры безумного маньяка.

— Чимин? — Сокджин осторожно коснулся его руки.

Чимин вздрогнул и посмотрел на опекуна. Ему так хотелось прижаться к его груди и перевести дыхание, но он не имел больше права рассчитывать на Сокджина, не имел права пользоваться его добротой и любовью.

— Все в порядке?

Чимин снова кивнул, отправляя в рот вторую ложку бульона.

— Почему, — прочистив горло, начал он. Говорить было страшно. — Почему Юнги не пришел утром?

Чимин пытался убедить себя, что так правильно. Юнги все верно сделает, если бросит его и уйдет. Особенно после того, что было накануне, когда он своими глазами видел, как его муж тянется к другому альфе. Но Чимин все равно так глупо и наивно ждал его прихода, несмотря на все, что случилось.

— Он не хочет меня видеть? — тихо спросил Чимин, запихнув в себя суп.

— Что ты! — возмутился Сокджин. — Даже не думай о таком, дурачок. Юнги ночью пришлось тебя оставить, чтобы съездить к Мёнсу. Тот вчера капризничал жутко и не хотел ложиться без него. А когда Юнги вернулся в больницу, то начались проблемы с Тэхёном.

— Что с ним?

Чимина бросало из одной эмоциональной ямы в другую.

— У Тэхёна амнезия. Он забыл последние девять лет своей жизни и теперь помнит только Юнги. Сейчас Шуга с ним, — пояснил Сокджин. — Но подойдет к тебе попозже.

Тэхён забыл плен? Чимин не сдержал горького смешка. Он хотел бы так же. Забыть. Забыть все и начать сначала. Сбежать от жутких воспоминаний и перестать тонуть в них.

— А Намджун в коме, — добавил Сокджин.

Чимин вздрогнул, услышав знакомое имя, и опустил глаза. Ему стало не по себе, захотелось немедленно отодвинуться и спрятаться, чтобы Сокджин ничего не понял, ничего никогда не узнал.

Проглотив несколько ложечек супа, он с трудом подавил тошноту.

— Что скажешь насчет операции? — аккуратно завел разговор Джин. — Послушай. Пока есть шанс исправить…

Он осекся, словно не желал говорить слово «уродство», но Чимин услышал это недосказанное слово. Он догадывался, что выглядит сейчас как заштопанная кукла, хотя даже в зеркало еще ни разу не смотрел. Только вот вопрос о собственной красоте не стоял так остро.

— Послушай, — спустя минуту продолжил Сокджин. — Мне плевать на то, как ты выглядишь, — пламенно заверил он. — Я буду любить тебя любым, как и остальные. Но если есть шанс исправить некоторые недостатки, которые в будущем могут принести тебе проблемы, то, мне кажется, имеет смысл это сделать. Пока у тебя снижена чувствительность и под рукой у нас лучшие хирурги мира, мы можем воспользоваться этим.

Чимин понял, что Джин будет настаивать до последнего. Наверное, ему важно, чтобы у него не осталось следов пережитого. Только Чимин знал, что следы все равно останутся, внутри, шрамы, которые ни один хирург не сможет стереть. Он хотел сказать о том, что и сам был бы рад избавиться от уродства, но его настолько пугает возможность снова испытывать боль, что это убивает все стремление на корню. Он хотел сказать о том, что ему дико страшно, что ему нужна помощь, но ни одного звука не сорвалось с губ. Он больше не имеет права цепляться за Сокджина и просить его о милосердии, поэтому все, что оставалось, это согласиться.

— Согласен? —с откровенной надеждой в голосе спросил Сокджин.

— Да.

— Хорошо.

Сокджин даже не пытался скрыть свою радость.

— Тогда доедай, и пойдем на УЗИ.

Чимину хотелось истерично рассмеяться. Нелепее и придумать нельзя. Сокджин сам поведет его на УЗИ, чтобы узнать о развитии ребенка своей пары. Чимину хотелось повеситься от этой мысли, но Сокджин ничего не замечал, он дождался, когда чашка опустеет и помог подняться.

Покидать палату было страшно, выходить в мир, где находятся другие люди — как прикоснуться к чему-то запретному. Чимину казалось, он пачкает все одним своим присутствием. Клиника была элитной и дорогой, чего стоили только безупречно чистые, сверкающие полы и отливающие золотом таблички на дверях. Чимин, кутаясь в больничную пижаму, понуро шел рядом с Сокджином, стараясь сильно не нервничать.

— Я… я могу поговорить с Мёнсу по телефону? — решился он спросить только в лифте, когда мимо не ходил медперсонал в безупречно отглаженных белых халатах.

— Почему ты об этом спрашиваешь? — напрягся Сокджин. — Никто не запрещает вам видеться, Чимин-а. Если ты хочешь, мы приведем Мёнсу к тебе.

Чимин очень хотел увидеть сына, но думал о том, каким его увидит Мёнсу. Мальчику не стоило видеть его таким.

— Позвонить. Я хочу просто услышать его голос, — сжавшись в углу лифта, попросил Чимин. Он чувствовал на себе взгляд Сокджина, но не поднял головы.

— Хорошо, — дрогнувшим голосом произнес Сокджин, когда лифт остановился на четвертом этаже, выпуская их в очередной белоснежный коридор.

Выйдя из лифта, Чимину еще больше захотелось вернуться в палату.

— Все будет хорошо, — как мантру повторил Сокджин, будто бы больше для себя, чем для него.

Чимин постарался выдавить из себя улыбку, чтобы успокоить его, но получилось, наверное, не особо, потому что Сокджин стал выглядеть так, словно сейчас расплачется.

— Пойдем.

Сокджин аккуратно подтолкнул его в направлении одной из дверей в длинном коридоре и, постучавшись, первым вошел в кабинет.

— Здравствуйте. Нас направил доктор Ча на УЗИ. Можно?

Чимин неуверенно вошел в кабинет и остановился на пороге. Оборудование в кабинете было знакомым. Он не раз ходил в подобный, когда был беременный Мёнсу, и знал, что здесь ему не причинят боли, но все равно занервничал.

— А, Пак Чимин? Да, входите, — повернулся к ним молодой жизнерадостный омега в белом халате с бейджиком «Сун Хэри». — Вы можете подождать в коридоре, — сказал он Сокджину.

— Но…

— Чимин уже взрослый мальчик. Уверен, он справится сам. Подождите, пожалуйста, в коридоре, — настойчиво произнес врач.

— Я буду за дверью, — неохотно сдался Сокджин и вышел.

— А ты проходи, ложись на кушетку, — любезно произнес Хэри, указав на угол комнаты.

Чимин выполнил все, как ему сказали, и, чтобы отвлечься, стал смотреть в белый потолок с маленькими лампочками, которые горели так ярко. Хэри сел на стул, подключил свой прибор.

— Приподними кофту, — попросил он, настраивая оборудование.

Чимин, заставляя себя не нервничать, послушно обнажил живот. Он очень старался не смотреть на него, но в памяти всплывали жуткие моменты, когда к нему приходил Джон и трогал его живот.

Хэри нанес ему прохладный гель и начал осмотр. Он сосредоточенно смотрел в монитор несколько долгих, бесконечных минут, за которые Чимин все глубже уносился в тот день, когда Намджун узнал о ребенке. По телу пробежала дрожь.

— Поздравляю. У вас мальчик. Омега, — сообщил врач.

Улыбка его была такая радостная и довольная, она так хорошо вписывалась в стерильный смотровой кабинет, но ужасающе не подходила к ситуации. Чимин не понимал чужой счастливой улыбки.

— Патологий не обнаружено. Ваш омежка развивается хорошо. Хотите взглянуть?

Чимин не хотел. Он вообще старался не думать об этом ребенке, хотя не думать о нем с каждым месяцем становилось сложнее. Еще сложнее было не думать о том, каким образом он был зачат.

Этот мальчик.

Омега.

— Аборт сделать можно? — спросил Чимин. Он знал, что нельзя. Знал, что не сделает этого, не сможет, ведь малыш не виноват ни в чем, но все равно задал вопрос.

— Аборт? — перестал улыбаться врач. — К сожалению, нет. Срок уже большой для этого, да и для белоснежек это большой риск. Вы хорошо себя чувствуете? — забеспокоился он, заметив что-то по лицу.

Чимин почувствовал, как по щеке скатилась слеза.

Мальчик. У него будет еще один сын.

— Чимин-щи? — коснулся его руки доктор. Чимин вздрогнул от прикосновения и поежился, стиснув зубы, чтобы не закричать. — Вы в порядке?

— Да, — заставил он себя кивнуть. — Я могу идти?

— Вы не хотите посмо…

— Нет, — оборвал его Чимин, обтирая уже заметный живот и поднимаясь с кушетки.

Доктор выглядел озадаченным, но настаивать не стал.

— Судя по записям в карте, это ваша вторая беременность, поэтому вы, скорее всего, знаете, что нужно делать, но я все же напомню. Какие бы ни были у вас отношения с мужем, — осторожно начал доктор, — без его участия вам не выжить. Будучи белоснежкой, вам необходим альфа-родитель ребенка. Давайте мы пригласим вашего мужа и обсудим…

— Это не его ребенок, — резко ответил Чимин. Эти слова ломали его изнутри, но от них не было спасения. — Что случится, если альфы-родителя не будет?

— Не будет? — тупо переспросил доктор, растерянно посмотрев на его карту, где было записано имя мужа. — Но…

Чимин посмотрел на доктора, хотя его тошнило от самого себя в этот момент. Шлюха с чужим ребенком.

— Эм… К сожалению, ваше состояние будет сильно ухудшаться. Без присутствия альфы-родителя ваш ребенок будет развиваться очень медленно и родится с серьезными отклонениями, — произнес доктор мрачную перспективу. — Но есть шанс найти подходящего по генотипу альфу. У нашей больницы есть такая возможность специально для белоснежек.

— Я могу идти? — вновь спросил Чимин.

— Да. Да, конечно. Я передам данные доктору Ча.

Чимин, не обращая внимания на внимательные и сочувственные взгляды Хэри, поправил одежду и вышел из кабинета. Снаружи его ждал Сокджин и Юнги. Оба тут же соскочили с диванчика и подошли к нему.

— Ну как? Что сказали? — первым заговорил Сокджин, выглядя чертовски взволнованным.

Чимин с трудом держал слезы. Он не почувствовал Юнги. Снова. Смотреть сейчас на него все равно, что резать себя живьем. Чимин ничего не мог сказать. Не мог сказать, что у него будет мальчик. Мальчик от Намджуна. От другого альфы.

— Иди сюда, — Сокджин, всхлипывая, сам подошел к нему и обнял. Крепко, как раньше.

Чимин не выдержал и разрыдался.