Белоснежка 2 - на грани безумия [ЗАКОНЧЕН]

Нью-Йорк под Рождество — это настоящая зимняя сказка, праздничная классика. Город расцветал миллионами огней развешанных всюду гирлянд, начинал пестрить от обилия новогодних шаров, елок и богато украшенных витрин магазинов. Погода в этом году тоже радовала — мягкая и снежная. Уже который день то и дело с неба срывались большие хлопья, из-за которых движение на Пятой авеню буквально останавливалось. Водитель такси тихо подпевал очередной новогодней песне по радио, постукивая по рулю в такт, а Чимин смотрел в окно, как жители суетливо бегали по магазинам в надежде успеть купить всем подарки.
— Ну и суматоха сегодня, —посетовал водитель, улыбчивый афроамериканец в забавной красной шапке с бубенцом. — Вы давно в Нью-Йорке? — дружелюбно завязал он разговор.

— Нет. Мы тут на праздники с семьей приехали к друзьям, — ответил Чимин на чистом английском.

— Откуда вы?

— Из Южной Кореи.

— А-а. Blackpink! — радостно воскликнул водитель, сразу начиная озвучивать мотив популярной здесь песни айдол-группы.

Чимин рассмеялся. Кажется, о Южной Корее здесь только это и знали.

— Да. Блэкпинк. Остановите, пожалуйста, на повороте. Дальше я быстрее пешком дойду, — Чимин указал на перекресток у светофора.

Таксист спорить не стал, припарковался у обочины возле неприметного магазинчика с колокольчиком на входе и Сантой-зазывалой.

— С Рождеством вас! — попрощался водитель.

— С Рождеством, — расплатившись, улыбнулся ему напоследок Чимин и вышел из машины.

Закутавшись в шарф, он поправил пальто и шагнул в сторону уютных маленьких кафешек, расположенных вдоль улицы. Не успел он надеть перчатки, как раздался звонок телефона.

— Папа! Ты когда придешь? — залепетал сын недовольно. — Я сейчас съем все твое пирожное!

— Папа уже на месте, — улыбнулся Чимин, огибая женщину с десятком праздничных пакетов. Где-то в стороне посигналила машина. — Осталось чуть-чуть.

— Совсем чуть-чуть? — уточнил Мёнсу под низкий смех Юнги и джингл-белс.

— Совсем.

На душе становилось теплее, когда он слышал их голоса.

— Чимин-а, тебе не достанется ничего вообще, если ты не поторопишься, — взял телефон Юнги. От голоса альфы внутри всегда разливалось тепло, каждый раз, несмотря на то, что они были уже так долго вместе.

— Уже бегу, — по-дурацки счастливо улыбаясь, Чимин ускорил шаг.

Но внезапно все так резко изменилось, и его бросило в другое место. Гулкий зал напоминал Средневековье. Чистый зеркальный пол блестел в свете ламп, а ведущая к трону кровавая дорожка, обрывающаяся трупом молодого парня, вызывала тошнотворный ужас. На массивном, поистине королевском кресле на возвышении круглого помоста восседал немолодой уже альфа в строгих черных брюках и издевательски белоснежной рубашке. Яркое пламя его красных волос вызывало внутреннюю дрожь. Чимин не мог стоять, у него подгибались колени от пугающего вида альфы. Он всеми силами сдерживал рвущийся из груди крик ужаса.
— Ну же, мальчик. Подойди, — лениво подозвал его пальцем альфа.

Чимин цепенел от тяжелого взгляда. Он не хотел подчиняться, он хотел домой… пожалуйста… Но усвоенный урок о неподчинении пробрался в подкорку сознания, впился в ДНК. Страх за последнее время стал неотъемлемой частью его самого, естественным, неотделимым.

Колени подгибались, обнаженность делала его еще более уязвимым перед лицом собравшихся альф. Чимин не мог сделать ни шага, но охранник, что привел его сюда, выставив на обозрение тварей, как игрушку, толкнул в спину. Едва не поскользнувшись на чужой крови, Чимин добрался до ступенек трона, дрожа, поднялся на помост. От хищных взглядов альф, стоявших по периметру, его бросало в холодный пот. Смотря на свои босые ноги, Чимин подошел к креслу. Охранник, идущий позади, надавил ему на плечо, заставляя опуститься на колени. Чимин не стал сопротивляться, только дышать стал еще тише, желая оказаться незаметным.

— Белоснежка, — пропел альфа на троне, придавливая сильным властным запахом, от которого омега внутри Чимина начал тихонько трястись в испуге. — Ты так яростно всегда сопротивляешься, хотя твоей метки больше нет.

Чимин вздрогнул и зажмурился, вспоминая ту боль, что ему довелось испытать за свое сопротивление. По телу прошла судорога.

— Сойер, передай мне поводок, — потребовал альфа.

Охранник вышел вперед, передавая серебристую цепочку, прицепленную к ошейнику на омеге. Чимин нервно дернулся, когда поводок натянулся, на автомате попятился назад, но альфа дернул его к себе резко, требовательно.

— Ложись животом на мои колени, — приказал он под утяжелившееся дыхание остальных людей, смотрящих на эту сцену.

Чимин готов был заплакать от унижения, он трясся беспомощно, умоляя взглядом отпустить его, но никто не собирался проявлять милосердие.

Под тяжелым, давящим запахом альфы Чимин неловко поднялся, пошатнулся от слабости и боли во всем теле, но добрался до своего мучителя. Чувство стыда и отвращения пробивались через страх, ударяя не слабее розги. Его как маленького ребенка перекинули через колени, выставив ягодицы на всеобщее обозрение. Чимин прикусил губу, чтобы не разреветься. Он чувствовал взгляды, обращенные на них, на его беспомощность и отвратительно-покорную уязвимость.

Ладонь альфы несильно похлопала по горящим от прежних ударов ягодицам, почти ласково прошлась по пояснице, скользнула на израненное бедро, задевая корочки засохшей крови. Чимин тихо всхлипнул от болезненности прикосновений.

— Хорошенький. Такой же, как и второй. — В голосе альфы было столько вожделения и похоти, что становилось дурно. — Намджуну повезло.

Чимин дернулся, когда альфа ударил его открытой ладонью по ягодицам, неосознанно стремясь уйти от новой боли.

— Ты же знаешь, что случится, если будешь сопротивляться, — снова погладил его по бедру альфа, угрожающе мягко. — Дернешься еще раз, буду наказывать.
Чимин не хотел больше в комнату для наказаний. Нет. Слезы все же брызнули из зажмуренных глаз, жалкие, полные животного страха.

Он приложил все силы, чтобы не шевельнуться, когда альфа снова ударил его, стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть, не зашипеть раненым зверем, когда тот скользнул в ложбинку ягодиц и сразу проник пальцем в сжавшейся от грубого вторжения анус. Омега внутри него все еще выл от желания избежать непозволительного обращения чужого альфы, скребся и молил о сопротивлении. Чимин от напряжения готов был взорваться, колени дрожали, и он едва уже держался.

— Сладкий мальчик, хороший, послушный. Тэхён-и, подай мне подарок.

Чимин вздрогнул от чужого имени, сжался сильнее, зажмурился крепко. Он слышал знакомый запах, тихие шаги и лязганье цепей в колодках. Посмотреть страшно, страшнее даже, чем чернота подвальной комнаты для наказаний.

Чимин ощутил, как его ягодицы развели в стороны, сплюнули в расщелину и размазали небрежно, проталкивая внутрь большой палец, надавливая, заставляя упругие стенки мышц сдаться, расслабиться и впустить.

— Сейчас я введу в твою очаровательную попку кое-что, не смей ее выталкивать, договорились, Белоснежка?

Чимин всхлипнул против воли, когда его ануса коснулось что-то холодное и пластиковое. Все тело напряженно замерло в ожидании новой порции боли, по шее уже стекали капельки пота, уходя под ошейник, саднили мелкие раны и приносили еще больше мук.

Альфа сильно надавил, вводя продолговатый предмет, распирая изнутри, растягивая наконечником. Предмет оказался не сильно толстым, но вошел с трудом. Чимин увидел краем глаза на полу тонкий шланг и похолодел от мысли, что наконечник этого агрегата сейчас в нем.

Альфа пошевелил наконечником, вводя и выводя его несколько раз, дразня, убивая своей игрой, а затем полностью погрузил его внутрь и скользнул рукой под живот, несильно, но ощутимо надавил, отчего Чимин сжался сильнее. Его с самого утра заставили выпить несколько бутылок воды и не давали сходить в туалет, поэтому рези внизу живота были неудивительны.

— Хорошо, — довольно произнес альфа, убирая руку. Чимин нервно выдохнул. — Включай.

Чимин почувствовал, как в него через наконечник стали вливать воду.

— Не надо, — жалостливо попросил он.

— Тише. Лежи. Держи все в себе, понял? — похлопал его по бедру альфа.

Чимин заплакал, но экзекуция и правда длилась недолго, только и этого хватило, чтобы почувствовать набухший от воды живот. Будто ему было мало полного мочевого пузыря.

— Вот и все, зайка. Поднимайся.

Чимин не мог так скоро подняться, от малейшего сокращения мышц там, внутри, что-то начинало гореть. Это была терпимая боль, не настолько острая, ее можно было пережить. Но удержать воду в себе было не так-то просто. От усердия Чимин весь покрылся потом, а перед глазами уже начинало расплываться.

— А теперь посмотрим на соревнование двух милых омег, — громко объявил альфа, когда Чимину удалось подняться. — Кто первым не удержит все в себе, тот и будет сегодняшним развлечением для нашего Намджун-и. А если оба продержатся десять минут, то мы их отпустим.

Чимин как в бреду видел чужие расширенные зрачки рыжего омеги, но не мог ничего поделать, когда их двоих провели в центр зала и заставили встать друг против друга. Продержаться. Надо просто продержаться.

Их толкнули друг к другу, вынуждая соприкоснуться обнаженными телами. Чимин чувствовал знакомый запах, помня лишь о том, что нужно продержаться. Им нужно уйти отсюда вдвоем. Обязательно. Но от воды внутри становилось дурно. Чимин сжимал ее внутри себя, сходя с ума от рези и давления. Он чувствовал ответную, напряженно-болезненную дрожь чужого хрупкого тела и старался быть сильным.

— Ноги развели, сучки! — Кто-то сзади ударил по голени.

Чимин с трудом, медленно послушался, но держать все в себе было сложно. Он мутным взглядом заметил за спиной рыжего второго альфу-палача, который вклинил руку между их телами и грубо стиснул их члены, связал их веревкой, чтобы они не смогли и шагу сделать друг от друга.

— Обнялись, живо!

Объятие оказалось единственно настоящим в этом месте, отчаянным и крепким, словно и рыжий омега был на грани.

— Мы справимся, — тихо прохрипел Чимин, стараясь поддержать друга.

Тот ничего не ответил, но уже через секунду закричал, когда его ударили плетью. Чимин обнял его крепче, всем телом чувствуя чужую бессильную дрожь. Следующий удар пришелся со стороны Чимина. Кончик плети задел рану на бедре, и от боли перехватило дыхание. Чимин сжался сильнее, чувствуя чудовищную резь в животе и распирающую анус воду. Дыхание рыжего омеги стало прерывистым, тяжёлым, судорожным, а его пальцы оставляли новые синяки.

Зрители что-то говорили, но Чимин их не слышал, он видел, как альфа за спиной рыжего омеги замахивается и снова бьет, целясь в расщелину ягодиц.

— Мазила, — рассмеялись со стороны. — Давай еще раз. Эй, сучки, задницы показали нам, живо.

Кто-то сзади грубо заставил прогнуться в спине, отчего веревка на члене больно стала натирать, а давление от воды стало сильнее. Это невозможно было удержать все в себе.

— Смотри, Итан, как надо. Я сейчас прямо в очко Белоснежки попаду!

— Ну давай-давай.

Удар. И кончик плети попадает на нежную кожу ануса, заставляя взвыть зверем. Чимин не мог успокоиться, агония от удара пронеслась по всему телу, а капли воды предательски стекли по бедру. Еще несколько ударов, и сдерживаться больше не получалось. Чимин почувствовал, как в него брызнули горячие капли, а следом из его ануса вода стала вытекать ручьем.

— О, смотрите, рыжий все же обоссался!

От унижения слезы сами собой стали заливать щеки. Кто-то сзади вжался членом ему в зад и со злорадным шепотом произнес:

— Кажется, Намджуну сегодня достанутся оба.

Чимин выскользнул из осколка сна, задохнувшись. Нервно восстанавливая дыхание, он с силой сжал простынь в кулаках и хрипло выдохнул, чем привлек внимание кого-то рядом. Над ним замаячили незнакомые лица, белые халаты. На секунду показалось, что он все еще спит. Откуда тут взялись эти люди? Откуда этот шум? Откуда монотонный писк?

Он хаотично осматривался по сторонам взглядом, попытался подняться, но все тело отреагировало острой, знакомой, привычной уже болью.

— Не вставай, — помог ему вновь лечь Чонгук.

Чонгук? Чон Чонгук?

Бледное, почти посеревшее лицо альфы пугало. Чимин сглотнул комок в горле, все еще чувствуя, как его лихорадит от новой незнакомой обстановки.

— Чимин?

Нет. Нет. Мутные, грязные образы зашевелись в подкорке сознания, они хватали за горло и начинали душить.

— Чимин!

Писк рядом стал громче, чаще, сильнее, словно вторя ускорившему сердцебиению. Он не мог дышать. Не мог.

— Отойдите.

Рядом появился мужчина азиатской наружности, он отреагировал быстро — нацепил Чимину на лицо кислородную маску и произнес спокойно, по-корейски. Родная речь успокаивала.

— На счет один — вдыхай, на счет два — выдыхай, — заглядывая ему в глаза и держа кислородную маску, потребовал мужчина.
— Раз.

Вдох.

— Два.

Выдох.

— Раз.

Вдох.

— Два.

Выдох. И снова сначала.

— Вот так. Лучше? — не отрывая взгляда, спросил мужчина в белом халате. — Кивни, если да.

Чимин кивнул, чувствуя, что вновь может дышать. Но дикое напряжение в мышцах, искры которого пробивали, словно током, не оставляли. Все тело болело, в голове было мутно, сознание куда-то ускользало.

— Что с ним? — вновь заговорил Чонгук. Он стоял рядом. Чимин никогда еще не видел его таким испуганным. Но он все еще не мог поверить, что происходящее — реальность.

— В порядке его состояние не назовешь, — доктор даже не взглянул в сторону альфы.

— Что это было?

— Асфиксия, вызванная стрессом и изможденностью организма. Чимин, посмотри на меня, — щелкнул пальцами омега в белом халате. Омега. Безопасно. — Ты сейчас находишься в реанимационном вертолете, вас спасли и оказали первую медицинскую помощь. Ты понимаешь, о чем я тебе говорю?

Чимин кивнул. Ему казалось, сон вот-вот закончится, и он снова окажется там, в аду. Но он не хотел просыпаться.

— Тихо-тихо, — вновь отреагировал доктор. — Дыши. Ты в безопасности. Тебе больше ничего не угрожает. Ты в безопасности.

Нет. Нет. Он не хотел больше. Только не туда. Не снова.

Сердце, казалось, сейчас разорвется на куски. Чимин услышал где-то поблизости шумный вздох Чонгука, но это не помогало. Это не спасало.

— Чимин. Чимин, смотри на меня! Я вколю тебе сейчас снотворное, и ты поспишь, хорошо?

— Эй, никто тебе больше не причинит вреда, пока я рядом, запомнил? — Чонгук взял его за руку.

Чимин почувствовал запах. Тот самый. Обещающий, что больно больше не будет. На глаза снова навернулись слезы, но он вцепился в ладонь альфы.

Он не почувствовал иглу. Мышцы каменели. Но вскоре все изменилось. Тело стало тяжелым, веки неподъемными, а темнота уютной.

В следующий раз он открыл глаза и увидел облака где-то там, за иллюминатором, шум вертушки, но не было больше никаких сил бороться. Где-то рядом лежал Тэхён, окутанный проводами.

Потом был сильный ветер, каталки и вой сирены машины скорой помощи. Все это Чимин видел урывками, через туман в голове, воспринимая отстраненно, будто кино плохого качества.