Часть 1
— Шастун Антон Андреевич? Просим вас проехать с нами в отделение суда, вы обвиняетесь по 110 статье УК РФ — доведение до самоубийства. Вы вправе нанять себе адвоката.
***
— Прошу внимания! — обратил на себя бо́льшее внимание судья, как только вернулся из совещательно комнаты, — Суд готов вынести свое решение по делу Шастуна Антона Андреевича.
Антон смотрел на этого мужчину нечитаемым взглядом, ведь прекрасно понимал, что если подельник погибшей Ирины захочет чтобы он сидел, то так и будет. И как бы Арсений не настраивал парня на позитивные мысли, параллельно находясь в поисках хорошего адвоката (что мог бы посодействовать их делу), Шаст уже и не надеялся на хороший исход. Конечно же фактор вмешательства девушки в жизнь Антона являлся смягчающим моментом, но почему-то он был практически проигнорирован.
— Провозглашается приговор суда, — пронеслось эхом, — Руководствуясь статьей 110 УПК РФ, суд приговорил признать Шастуна Антона Андреевича виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом первым статья 110 УК РФ и назначить ему наказание в соответствии с первым пунктом статьи 110 УК РФ, в виде лишения свободы сроком на 1 год и 3 месяца.
И тишина. Везде. В зале суда, в груди, в голове. Просто пусто. Стук сердца отдается пульсацией в висках, руки пробирает мелкой дрожью, точно как и губы. Больше Антон не слышит ни слова, глазами пытается найти Арсения, что точно также застыл после провозглашенных слов. Зато ехидная улыбка застыла на лице Ильи Макарова, и одному черту известно сколько именно он проплатил за то, чтобы Антона все же посадили.
Что именно происходило дальше Шастун не осознавал, его куда-то вели, что-то с ним делали, но взгляд его был пуст и не читаем, а действия заторможенными и неуклюжими. Спотыкаясь о собственную ногу он лишь получал нагоняй от сопровождающих.
***
Незадолго до этого события...
— Тош, кто там? — спросила выглядывающая из-за двери Алиса, но увидев сотрудника полиции миловидная улыбка тут же пропала с её лица, — Здравствуйте, — обратилась она к сотруднику и перевела взгляд на Антона, — Шаст? — девушка так и застыла с недоумением на лице, на что Антон лишь дергано пожал плечами.
Следователь покинул дом без парня договорившись о его самостоятельном прибытии в течении трех последующих дней, иначе Шастун будет объявлен в розыск. А вышеобъявленный уж очень не хочет усугублять ситуацию, хотя сменить пол и переехать в другую страну звучит многообещающи. Сменить имя на Антонина, продать почку, купив на нее задрипанную хижину, и заниматься выпечкой на заказ. А если дела пойдут в гору, то открыть свою небольшую кофейню в городке и радоваться жизни. Осталось только найти того, кто согласиться сделать операции по смене пола сегодня вечером.
Еще и Арсения как на зло дома нету. Хотя Алиса уже минуты две кому-то агрессивно написывает, то и дело матерясь себе под нос, так что старшее звено Поповых можно ожидать в ближайшем времени.
Не успел Антон придти в себя, как входная дверь открывается с диким воплем «Шастун, какого хуя?!», что заставляет парня выронить покоящийся в руке телефон и подорваться с места.
— Арс, что мне делать теперь? — довольно спокойно начал парень, — Я теперь сяду, да? Я.я же ничего не сделал, она тогда с-сама, я же даже ничего н-не успел, — голос парня дрогнул стоило ему начать упоминать Иру. Каким бы человеком она не было, но видеть последние минуты ее жизни Антон не был готов.
— Тише, тише, Тош, — Попов тут же перешел на более мягкий тон и приобнял парня — Мы щас сядем, хорошенько все обдумаем и будем действовать, — голубоглазый поцеловал Антона в висок, чтобы помочь парню успокоиться, и повел в сторону кухни. Алиса молча прошла за ними.
Арсений сразу же начал расставлять приоритеты. Первоочередной задачей было найти хорошего адвоката, на этом этапе ему пришлось подключить всевозможные связи, что образовались за долгое время. В это же время Алиса и Антон рассматривали необходимую документацию периодически отвлекаясь на рассерженного Арсения и зарождавшуюся у Шастуна истерику. С горем пополам ближе к вечеру компетентный человек был найден, а девушка расписала все необходимые бумажки, которые оставалось найти.
— Антошечька, Тошенька, зайчик мой, ну не переживай ты так, — в который раз начинала Алиса, — Мы обязательно прорвемся. У них же даже доказательств нет, да и Она много чего тебе наделать успела, — гладя по спине Шаста продолжила девушка.
— Да, Тош, нам главное все подготовить, а дальше Дмитрий Андреевич (адвокат) все вырулит, главное спокойствие. Мы с тобой, — он потрепал его по волосам, — Ты же актером хочешь быть, так давай. Представь, что тебе надо отыграть такую роль, — Арсений потянул парня за руку, заставляя встать, — Давай, соберись и покажи мне самого спокойного на свете человека, который знает, что все будет хорошо, — это заставила Антона улыбнуться и даже стать чуть более уверенным.
Как ни странно, но суматохи с документами не было и уже на следующий день, ближе к обеду, Антон явился в указанное отделение. Ему дали иск и объяснили куда и когда необходимо явиться. Заседание суда было назначено на десять утра. Краткое руководство о том, что необходимо иметь при себе и как лучше себя вести парень узнал лишь вечером, встретившись с адвокатом. На вид приятным, но довольно серьезным человеком.
Как-то в ночи Антон решает спросить, что будет при плохом исходе, но Арс даже не дает закончить парню и просто нежно целует и обнимает. Этой ночью Попов его из объятий не отпускает. Да и все оставшееся время, вплоть до суда, подбадривал Шаста и при любой возможности старался лишний раз прикоснуться, то приобнять, то просто держать руку на теле парня, но не отпускать. Вечерами они также прорабатывали образ спокойного и уверенного в своей правоте человека. И, нужно сказать, у Антона довольно неплохо получалось, правда с каждой минутой эта маска начинала скатываться.
***
Что именно происходило дальше Шастун не осознавал, его куда-то вели, что-то с ним делали, но взгляд его был пуст и не читаем, а действия заторможенными и неуклюжими. Спотыкаясь о собственную ногу он лишь получал нагоняй от сопровождающих.
Некоторое время Антон провел в перевозящей его (и двух мужчин) машине не имея возможности банально попить воды, чего хотелось очень сильно после такого заключения. Как он понял они доехали до сизо, где просто направили в камеру (с не самым приятным запахом), втюхали в руки сухпаек и, наконец, дали воды. Никто ничего не объяснял, старожилы лишь сухо бросили, что завтра вновь предстоит дорога и отправились по своим делам.
С рядом находящимися болтать желания не было, уж больно они странно смотрели в сторону Антона. Поэтому парень отсел в дальний угол и пытался осознать всю соль ситуации. И кроме как к мысли — какого хуя — он так и не пришел. Шастун лишь надеялся, что по прибытию в колонию ему хоть что-то да объяснят и именно поэтому сейчас он не закатывал истерику, держа все эмоции под контролем. Сейчас ему не до этого, осознание всего лишь начинает доходить, но Антон глушит его в зародыше.
То, что уснуть тут он не сможет было понятно сразу. Но время начинало медленно тянутся, а мозг уставать с каждым часов все сильнее. Вырубило Антона незадолго до подъема. С ними шибко не церемонились. Завели в какую-то очередную комнату и лапают за все, что только можно, причем дважды и разные люди. Сухой поек не дают объясняя тем, что ехать до зоны недалеко и в итоге сутки (или около того) приходиться голодать, а Антону с его и так худощавым и длинным телом вообще не повезло. Но хотя бы воды дают, и на этом спасибо.
Автозак набивают под завязку, где именно они нашли еще людей Шастун не знает, да и интересоваться не очень хочется. Внутри него держаться не за что и приходится терпеть трение друг о дружку и грязные стенки, прямо как селедки в банке. Кожа даже сальным маслом начала покрываться, ну точно как селедки.
Дорога была ужасной. Любая кочка или лежачий полицейский заставляли подскакивать и иногда Антон ударялся своей многострадальной макушкой тут же приземляясь на костлявую задницу. Парень и это вытерпел не позволяя ни единой эмоции выйти наружу. Прибыв в исправительное учреждение выгрузить их решили прямиком на зоне.
По первости (да и не только) старые обыватели наводят жути: орут, грозятся, хотя и без них у Антона дрожат колени. Ни секунды покоя и тишины, на улице лают собаки, конвой с автоматом рядом, да и приехавшие тупят, построиться не могут, вот и орут на них, а парню это терпеть приходиться. Там толкнут в спину, тут подножку подставят, где-то и особо извращенные по ноге погладят, от такого жеста так вообще кровь стынет. Антон лишь стиснув зубы повторяет, как мантру, терпи.
Началась приемка, всех по фамильно называют и надо выйти из строя, представиться, назвать статью и срок отбывки. Люди путают фамилию, называют не тот год рождения, это еще больше забавляет сотрудников, заставляя их покрывать матом поголовно каждого. Шастун лишь надеяться, что этот шум скоро затихнет, из-за него становится все труднее сдерживать и так невыпущенные эмоции.
Их куда-то вновь повели. Шум потихоньку утих, лай собак уже не слышен, да и «друзья по несчастью» идут в тишине. По одному начали приглашать в очередную комнату. Не сложно было догадаться, что их будут обыскивать. Чьи-то грубые ладони ощупывают хрупкое тело парня. И вроде бы все, уже облапали и свободен, но тут началась одна из самых ужасных вещей.
— Раздевайся, до гола, — сказал строгий голос сотрудника. Дабы лишний раз не подгоняли и не материли Антон решил не мешкать. Как-то да вытерпит это.
— Приседай, — уже с ухмылкой продолжил тот же голос. Ничего не оставалось, кроме как засунуть свои недовольства в задний проход и начать «спорт-разминку» на глазах у уж очень дотошного сотрудника. Антон думал хуже не будет, но видимо ошибся, ведь последовала самая неожиданная и мерзкая фраза, — А теперь булки раздвигай.
Шастун закусил губу, дабы сдержать накатившие эмоции и попытался переключиться на любые другие мысли. Он прекрасно понимал, что в данный момент над ним просто глумились и смотрели, как далеко готов зайти «новобранец». Парень вспоминал день рождение Алисы и его подготовку вместе с Арсом, вспоминал как они вдвоем сажали растения на той злополучной заброшке, пока выполнял это поучение.
Хвала небесам, ведь дальше ему разрешили одеться, правда липкие взгляды не переставали преследовать парня после этого.
Вот вроде всех уже пустили на самотек, но первые пару часов продолжали дергать, не давая спокойно придти в себя. Порой в несколько мест сразу. Не успел, Антон, даже получить матрас, белье и одеяло, как нужно бежать получать бирку, которую еще необходимо подписать и пришить. Один как-то пытался выпендриться, что бирку носить не будет и тут же получил по хребту от сотрудников. А Шастун лишь молча взял ее в руки боясь лишний раз посмотреть в глаза.
Дальше было веселее. Всех начали приглашать на беседу оперативные сотрудники, предлагая на них работать, при этом даже дверь не закрывают и весь разговор слышать другие заключенные. Согласиться Шаст побоялся, мало ли «свои» бить еще начнут. Этого уж очень не хотелось и без того тяжко. Потом началась проверка на профпригодность, но Антон даже образование получить никакое не успел, кроме как школу закончить. И его лишь пинают от одного сотрудника к другому.
Предлагают написать заявление в актив, стать членом секции порядка и досуга. Не желающих никуда вступать как оказалось бьют. Повезло, что первым был не Антон, был хоть время взвесить все за и против, и согласиться. Причин отказываться не было в принципе, может и выпустят за послушание раньше.
Беседу с ними не проводят, видимо оставили это на завтра. Хотя узнать, что именно будет происходить и как вообще можно поддерживать контакт с внешним миром узнать хотелось очень сильно. Зато Антона сразу же запоминает фразу «калечить можно, но не убейте» и тут же начинает верить во все возможные высшие силы, лишь бы его не трогали. Словами то ладно, но чтоб без рукоприкладства. Активисты тут же начинают глумиться над новичками.
И только теперь можно заняться своими делами, разложить вещи, познакомиться с соседями (которых пока что не наблюдалось), привести себя в порядок. Но Шастун лишь забирается на свою койку, скручивается калачиком, прижав колени максимально к груди, и начинает прокручивать в голове все, что произошло буквально за неделю. Слезы сами начинают наворачиваться на глазах, но дальше этого парень не позволяет. Если чувства возьмут верх, то будет истерика, этого он собирается избегать до последнего. Не хватало, чтобы его еще и за девчонку приняли, хватило осмотра.
Антон лишь думает о том, как там сейчас Арсений: переживает ли, ищет ли различные возможности помочь, будет ли он ждать его. Последний момент интересует больше всего.