Кофе в постель (СИ) Автор: Горовая Ольга

 Глава 9

Святослав перевернулся со спины на бок, просыпаясь от того, что неподвижные в течение нескольких часов мышцы ног затекли, и теперь покалывали. Но даже это не могло ему сейчас испортить настроение. Не открывая глаз, он потянулся рукой, проводя пальцами по простыне, но нащупал только пустоту.

Слава замер, ощущая, как застывает все тело, напряженно вслушиваясь в тишину огромного дома.

Но так и не открыл глаза.

По весьма банальной, но столь постыдной для любого мужчины причине - он испугался.

И подобной маленькому ребенку, неосознанно, прятался за убеждением, что если он не видит чудовищ под кроватью - то и они не увидят его.

Конечно же, он не ожидал обнаружить в своей спальне воображаемых монстров. Судя по всему, Святослав вообще, находился здесь совершенно один.

Не то, чтобы в этом имелось хоть что-то непривычное.

Слава всегда спал сам. Всю свою жизнь.

Может быть, в детстве он и провел пару ночей в родительской кровати, но воспоминаний об этом не сохранилось. В сознательном же возрасте, Святослав никогда, ни единого разу не спал с женщиной в полном и прямом смысле этого определения.

Даже с Катериной, хотя и планировал жениться на ней. Она всегда настаивала, чтобы он уходил после пары часов, проведенных вместе. И уж тем более, он не спал ни с одной из тех женщин, которые были у него после того, как он застал свою "почти-невесту" с их однокурсником в весьма откровенной, а потому, не оставляющий вероятностей для отрицания и уверток, ситуации.

Пары часов общения с противоположным полом ему оказывалось достаточно. И хоть номер в гостинице Слава всегда снимал на всю ночь, он же, обычно, и уходил оттуда первым, не планируя отдыхать в компании очередной женщины.

Так было всегда. До этой ночи.

До того момента, как Наташа согласилась остаться у него.

Собственно, не то, чтобы Слава спрашивал.

Просто он даже представить себе не мог, что отпустит Нату куда-то, после того, что между ними произошло. В его сознании не укладывалась мысль, КАК он может отвезти ее этой ночью домой, или позволить уехать самой?

Слишком много всего необычного и непривычного случилось с ним из-за этой женщины.

Но не об этом сейчас думал Святослав.

Он просто пытался понять, почему ее нет рядом с ним в постели?

Неужели Наташа могла уехать?

В принципе - да, а почему она не смогла бы этого сделать?

В конце концов, вызвать такси в частном секторе ничуть не сложнее, чем в обычном спальном районе. Тем более что табличка с номером дома и названием улицы располагалась на том самом фасаде, которым Ната вчера так восхищалась.

Она вполне могла уйти, ... по разным причинам.

Например, у нее могли иметься дела, запланированные на субботнее утро. Или встреча с братом. Или в Кофейне могло что-то случиться, ведь Слава даже не представлял, сколько сейчас времени.

Да что угодно могло послужить толчком. В конце концов, она могла просто испытать неловкость из-за всего, что случилось между ними.

Вот только, почему-то, в мозгу не удерживалось ни одно из этих объяснений, кроме самого болезненного и неприятного для него: утром - все могло показаться ей совсем иначе, чем ночью, после бокала мартини и чувства благодарности за то, что Слава избавил ее от трудной ситуации.

Святослав понимал, что это - самое маловероятное объяснение.

Серьезно понимал.

После того, что вчера между ними произошло, после всего, что они оба (Святослав ни капли в этом не сомневался), испытали - глупым казалось предполагать, что Ната, вдруг (!), внезапно и неожиданно, обратила внимание на ущербность Славы.

Но он слишком сильно привык опасаться того, как все его воспринимают. Казалось, этот страх уже не просто бежал в его крови, а пропитал каждую мышцу, каждую клеточку тела, несмотря на показное безразличие.

И ведь ее же не было рядом...

Сжав зубы, Святослав заставил себя открыть глаза и рывком сел в кровати.

Лучший способ побороть страх - посмотреть прямо на него.

Спальня, как он и предположил по отсутствию каких бы то ни было звуков, оказалась совершенно пустой.

Он до хруста, до боли сжал пальцы.

Святослав не представлял, что она могла уйти после того, как он узнал, насколько это приятно - засыпать рядом с ней. Понял, как здорово уткнуться носом в короткие завитки на затылке Наты, еще влажные после того, как они занимались любовью и осознать, что под тонким шлейфом духов - она вся легко-легко пахнет кофе. Ни одна чертова фантазия, посещавшая его за этот месяц, и вполовину не была настолько великолепной, как реальность. Вот только...

В этот момент его глаза, уставившиеся в пространство комнаты, привлекло нечто на тумбочки у кровати. Насколько Слава помнил - у него никогда там ничего не стояло.

Резко повернув голову, он удивленно посмотрел на свою собственную чашку, полную кофе.

Капучино.

Даже с карамелью, вероятно, судя по затейливому узору коричневатых полосок на пене.

Хотя, он мог бы поклясться, что в его доме не имелось ни капли карамели. Никогда. Он все равно не умел ее в кофе лить, только выплеснул бы полбутылки.

Продолжая пялиться на это необъяснимое для него явление, Слава протянул пальцы, только теперь осознав, что все еще зажимал их в кулак, и дотронулся до керамики.

Та оказалась горячей.

И лишь сейчас он понял, что все это время ощущал легкий аромат кофе. Просто списал его на запах, который стал для него ассоциироваться с Натой.

Но если этот кофе стоял здесь, и он был горячим, то...

Святослав ощутил, как понемногу начала отпускать нелепая, но такая привычная уверенность, что и она оттолкнет его из-за отличия.

- Доброе утро, - негромкий, радостный голос Наташи прозвенел колокольчиком со стороны полупустой комнаты, отделенной от его спальни только плотной тканевой перегородкой.

Даже прожив в этом доме четыре года, Слава не придумал, для чего ее использовать - комната была полукруглой, и во всю ее наружную стену имелись высокие окна. Нечто, типа огромного застекленного балкона.

Именно оттуда и вышла Наташа с широкой улыбкой и чашкой в руке.

Кажется, у него появилось свое личное солнце. Только его.

Слава выдохнул, осознав, что задерживал воздух в легких.

- Ты осталась, - он проговорил это хриплым со сна голосом, даже не поняв сначала, что произнес вслух, выдавая собственные опасения.

Но осознав - нахмурился, недовольный тем, что так глупо начал разговор.

Наташа недоуменно округлила глаза и забавно приподняла брови, улыбаясь этому тону.

- Мне следовало уйти? - с лукавой поддевкой спросила она, спокойно отпивая глоток кофе.

- Нет!!

Он не собирался так кричать, честно.

Просто... Святослав впервые оказался в такой ситуации.

Как и во многих других новых для него ситуациях благодаря этой женщине. Таких, как торчание под женской раздевалкой, доставка таблеток в три утра, бешеная езда из Киева, лишь бы успеть на этот ее праздник, секс без презерватива...

Вот об этом им стоило поговорить, кстати.

У Славы было немало женщин. Потому что после предательства и насмешливых слов Катьки, он никогда не позволял себе привязываться хоть к кому-то из них, встречаясь не больше одного-двух раз. И никогда, ни разу в жизни, он не оказывался настолько захвачен страстью, чтобы забыть о подобной "мелочи", да и с Катериной, собственно, потому как та - панически боялась забеременеть.

Оттого, наверное, вчера ночью - почувствовал себя едва ли не девственником. Хотя большинство друзей и посмеялись бы над такими его мыслями, вздумай Слава признаться.

Ах, да! Он забыл про носки, которыми с нею делился. Но на общем фоне это выглядело сущей ерундой.

Да уж, если задуматься, Наташа ломала все его привычные схемы и модели поведения.

Она только выше приподняла бровь, а улыбка Наташи стала еще шире.

- Мне стоило предвидеть, что ты можешь быть ворчлив с утра, - с подавляемым смехом в голосе, резюмировала Ната, и спокойно села на постель, поджав под себя босые ноги.

Она не рассердилась. Не обиделась. И даже не притворилась, что ее задело подобное его, неадекватное поведение.

Он улыбнулся, глядя на нее, подозревая, что выглядит глупо.

Но Славе стало все равно.

- Я не ворчлив, - протестующе возмутился Святослав, любуясь ее видом в своей рубашке, на которой не доставало пуговиц. - Просто, - он резко выдохнул и потер лицо, а потом потянулся к своей чашке, пытаясь занять руки, которые зудели от желания обнять Наташу. - Для меня это новый опыт - проснуться с женщиной, и обнаружить - что ее нет рядом, - попытался внятно объяснить Слава. - То, что я говорил о гостях вчера - не было шуткой. Их сюда не приглашали. И поскольку я не знаю, как люди себя ведут в таких ситуациях - решил, что ты уехала, - делая еще глоток, совершенно честно признался он, испытывая весьма странные ощущения: плюс один новый опыт - он никогда не считал нужным хоть кому-то объяснять причины и мотивы своих поступок или поведения.

Но для Наташи он уже сделал столько исключений, что можно и этим рискнуть.

Ната не рассмеялась, наоборот, серьезно кивнула, отставляя свою чашку на пол у постели и, подвинувшись вперед, легла на подушки рядом, потягиваясь так, что ему открылся великолепный вид и на грудь, и на бедра этой женщины. Бельем она не озаботилась. Впрочем, и он его вчера не надевал.

Слава чертыхнулся в уме, прикидывая, сколько времени отсюда добираться до машины, где имелись презервативы. Или хоть до холла, где на ступеньках остались его брюки с бумажником. Пусть его и потрясло ощущение их полного контакта, он не собирался принуждать Наташу к чему-то, что могло не казаться ей правильным сегодня утром. Да и просто - головой думать надо, все-таки.

- Знаешь, - зевнув, она подвинулась ближе к Славе, пристраивая голову на его обнаженном животе. - Я тоже впервые сталкиваюсь с подобной ситуацией. Но не думаю, что уеду прямо сейчас. Даже если именно так все и делают. Разве что ты выгонишь? - она все с той же усмешкой в синих глазах посмотрела на него снизу вверх.

Святослав аккуратно отставил свой кофе на прежнее место.

Она не могла не ощущать, в каком он уже находился состоянии. Но, не было похоже, чтобы его возбуждение смущало Нату. Более того, он слышал, какими стали ее вздохи. Видел, как сильнее начала вздыматься грудь Наташи.

- Если это зависит только от меня, - он обхватил лицо Наты ладонями, - то придется смириться с мыслью, что ты не попадешь к себе до понедельника, минимум, - так же насмешливо улыбнулся он ей в ответ.

Его слова заставили ее довольно потереться щеками о ладони Славы.

- По крайней мере, у тебя хорошая кофеварка, - посмеиваясь над ним, Ната погрузила свои пальцы в его волосы. - Только, похоже, ни разу не использовавшаяся.

- Она оказалась для меня слишком сложной, - Святослав пожал плечами, и сильнее сжав ладони, притянул лицо Наташи, накрыв своим ртом ее губы, прервав дальнейшие разговоры.

Она с удовольствием подалась ему навстречу, отвечая на поцелуй, от которого Слава, понемногу, забывал о здравом смысле.

Отпустив губы Наташи, он повернулся так, чтобы лечь рядом с ней, и начал целовать скулы, щеки, шею. Просто потому, что его, казалось, все возбуждало в ней. Каждый сантиметр ее хрупкого и такого соблазнительного тела. И ему хотелось коснуться Наташи везде, не пропустив ни одного места.

- Кстати, о кофе, - добравшись до ключицы, и полностью довольный тем, что ноги Наташи к этому моменту уже крепко обнимали его тело, решил прояснить он. - Не помню, солнце, чтобы у меня хоть где-то имелась карамель? - он наклонился и легонько подул на влажный след, оставленный его языком на ее коже.

Она поежилась с протяжным вздохом. А соски Наташи от этой проказливой ласки моментально напряглись, притягивая и глаза, и губы Славы к себе.

- О, оу..., - Ната сильно выгнулась, подставляя грудь под его жадный рот. - У меня всегда есть в сумке,..- ей пришлось замолчать на миг, потому как со вздохом, судя по всему, возникла проблема, - пара пакетиков всего, что может понадобиться для кофе, - с протяжным стоном закончила она объяснения.

- Как удобно, - самодовольно усмехнулся Слава, переходя ко второму соску.

Однако это кое о чем ему напомнило, что уже успело вылететь из головы.

- Ната, - он приподнял голову и, не перестав ласкать ее грудь пальцами, серьезно посмотрел в глаза Наташи. - Нам стоит заранее позаботиться о презервативах.

Она моргнула, кажется, немного растерявшись от такой смены темы, улыбнулась, но дышала все так же тяжело.

- Я здорова, Слав, если тебя это беспокоит, - отчего-то смутившись, проговорила она.

Он не смог удержаться от улыбки. И поцеловал уголок ее рта. Просто, чтобы успокоить.

- Я не сомневался в этом. И тоже здоров. Но есть ведь и другие последствия, - пристально глядя на нее, проговорил Слава. - На которые мы вчера, просто махнули рукой.

Наташа пожала плечами.

А потом, обхватив его своими ладонями за затылок, притянула Славу так, что ее лицо оказалось прижатым к его шее. Он уперся локтями в подушку, чтобы защитить Наташу от собственного веса.

- Слав, я..., - она помолчала, будто старалась подобрать слова, а потом глубоко и тяжело выдохнула. - Только не смейся, - зачем-то предупредила она его. Он и не собирался, совершенно сбитый с толку. - Я никогда так не занималась... любовью, без презерватива, - чуть ли не в шею ему, так, что Святослав едва разбирал слова, призналась Наташа. - И мне как-то не хочется опять возвращаться к тому способу. Слишком хорошо мне было с тобой вчера.

Он оказался бы последним человеком на Земле, кому пришло бы в голову смеяться над ее словами.

Черт! Разве несколькими минутами раньше он сам не думал о том же?

Однако, несмотря на все самодовольное, примитивное удовольствие от ее признания, основного вопроса оно все равно не решало.

Вздохнув, и поняв при этом, что такое простое, бессознательное движение требует от него весомых усилий, Святослав уткнулся носом во впадинку между ее ключицей и шеей.

Больше всего в этот момент ему хотелось сейчас же погрузиться в нее. До упора войти в горячее и уже влажное лоно, заставив Наташу каждым своим движением испытывать удовольствие. И это не было завышенным самомнением. Он знал, что приложил бы все усилия именно для такого результата.

Потому что за тот месяц, что он знал Наташу, за эту ночь и утро, она дала ему больше, чем все, вместе взятые женщины, которые у него были до того момента, как Дэн познакомил Святослава со своей сестрой.

- Солнышко, - низко, от желания, хрипло, от всего, что ощутил внутри, прошептал Слава. - Тогда ты не должна меня останавливать, как ночью.

Наташа нахмурилась. Он кожей плеча ощутил, как сошлись на переносице ее темные, тонкие и выразительные брови.

- У меня есть лучший вариант, - вдруг тихо сказала она, и Слава ощутил, как ее пальцы, которые так и гладили все это время его плечи, скользнули между их телами.

Он понятия не имел, что это могло значить.

Наташа попыталась достать что-то в кармане его рубашке, надетой на ней, и он немного приподнялся, чтобы облегчить ей задачу.

- Что это? - недоуменно спросил Святослав, когда она с лукавым, но до ужаса довольным видом, помахала у него перед носом какой-то продолговатой бутылочкой.

Наташа хихикнула. Один раз. Прикусила губу. Но не удержалась, и открыто засмеялась его удивлению.

- Ммм, сложно точно описать, - наконец, перестав смеяться, она облизнула губы. И он понял, что не может оторвать глаза от кончика ее розового, нежного язычка, скользящего по губам. - Скажем так, некий аналог презерватива. От болезней не защитит, но от всего остального - поможет. Это таблетки для местной контрацепции, которые, - она опять начала смеяться. - Ты не поверишь, - Наташа покачала головой, лизнув его сосок, отчего по телу Славы начал растекаться жидкий огонь. - Я их вчера у Нади забрала, когда она заявила, что будет "отрываться по полной", чтобы помешать ей глупости натворить. А потом тебе позвонила, побоялась, что она все равно начнет парней к нам звать, - она поцеловала его второй сосок, облизнув его язычком, пользуясь тем, что Слава позволял ей это.

Святослав не удержался от насмешливой улыбки.

- Кто бы мог подумать, что твое волнение о подруге нам так пригодится, - хрипло пробормотал он, и устав сдерживаться, жадно впился в губы Наташи, позволяя своим рукам касаться ее тела везде, где только мог достать. И она с довольным стоном ответила ему тем же.

Он так и не отпустил ее до понедельника. Хотя, если честно, говорил тогда об этом в шутку.

Но каждый раз, когда Слава задумывался о том, чтобы отвезти Наташу домой - он начинал настолько раздражаться, что тут же отметал подобную возможность.

Они шутили, рассказывали какие-то мелкие подробности о себе, пили кофе, ели заказанную пиццу, поскольку Слава категорически не позволил Наташе готовить. А сам не считал себя настолько способным, чтобы готовить для нее.

Можно было поехать в ресторан, но ему не хотелось разрушать странную, нереальную, волшебную атмосферу, которая окутала на этих выходных его дом.

Словно бы они остались одни во всем мире, и ничто не могло помешать тому, что возникало между ними. Что чувствовалось в долгих взглядах, когда они сидели рядом, держа в руках чашки. В тишине, которая не нуждалась в словах. В общем смехе, который теперь так легко и просто вырывался у Славы, стоило Наташе лукаво и совершенно без стеснения начать поддевать его.

Это "нечто", пока еще хрупкое и неощутимое, помогало ему вдруг понять, о чем Наташа хотела сказать, остановившись на полуслове, и досказать ее мысль, зажигая искры удовольствия от такого понимания в ее глазах.

Но, разумеется, больше всего в эти дни, они занимались любовью.

Он даже не подозревал, что может быть настолько... легковозбудим.

Вообще, Слава всегда считал себя довольно холодным и сдержанным.

Однако оказалось, что тогда он просто не знал Наташу. С этой женщиной ему все время хотелось еще и еще, даже тогда, когда едва оставались силы, чтобы притянуть ее выше, устраивая голову, совершено потерянной от наслаждения Наты, у себя на руке.

Они прекрасно справлялись с продолжением оригинальной традиции, которую начали, занявшись любовью на лестнице. Слава даже не представлял, что может быть настолько нетерпеливым, чтобы не добраться до спальни. Но жизнь, с завидным упорством, доказывала ему, что он именно такой.

Он занимался с ней сексом в душе, куда повел для того, чтобы освежиться без всякой задней мысли. Он брал Наташу на столе в своем кабинете. Хотя сложно было точно сказать, кто кого тогда соблазнял, когда она вошла в комнату уже без его рубашки, в то время как Слава общался через интернет со Швейцарским ювелиром. Он искренне порадовался, что поленился включать видео связь в этот раз. Пришлось срочно прощаться.

К тому же, он не хотел пока, чтобы Ната узнала о сюрпризе, который он заказал для нее еще в Киеве, чем поверг в полную прострацию Яну. Сестра краем уха подслушала его разговор с ювелиром. И долго выпытывала у брата подробности, но Слава так и не признался, для чего ему такое украшение.

В общем-то, тогда он и сам не знал, для чего. Но теперь, когда фирма сообщила, что предварительный макет готов, и они начинают создавать сам браслет, прислав Славе его изображение для утверждения, Святослав, помимо ранее оговоренных семи звоночков (он не был суеверным, но не гнушался любым способом для ее защиты), заказал еще и гравировку.

Именно на этом моменте в дверях появилась совершенно обнаженная Ната, жалуясь на то, что у него " весьма прохладно".

Слава посчитал бы себя плохим хозяином, если бы тут же не приложил все усилия, чтобы ее согреть.

Показывая Наташе, насколько красиво смотрится закат, когда солнце опускается в воду реки, бегущей неподалеку, через огромные окна той комнаты, где она пила кофе утром, он снова не смог удержаться.

Ната с улыбкой признала, что так она еще никогда не занималась любовью - распластанная по стеклу, ослепленная красно-золотыми лучами садящегося светила, и оглушенная удовольствием, которое Слава ей дарил.

Впрочем, подобное признание касалось каждого из них.

Но и целуя ее, имея возможность обнять Наташу в любой момент, когда ему только бы не захотелось, Святослав не мог до конца избавиться от подспудного страха - что все не по-настоящему. Что с ним не может произойти что-то, настолько удивительное и замечательное.

Только однажды реальность ворвалась к ним, звонком Андрея поздним утром в субботу, когда Наташа ушла на кухню, готовить еще кофе, а Слава, соскучившись за пять минут, решил, что срочно должен найти ее.

Не особо задумываясь, он поднял трубку.

- Привет, - не очень довольно буркнул Андрей. - Ты вчера хорошо погулял?

Слава усмехнулся, вспомнив, что другу пришлось сопровождать выпившую Надежду.

- Да, не то, чтобы...- невнятно отмахнулся он. - Я ушел сразу после тебя. Как там Надя? - спросил он, пытаясь отвести внимание Андрея от себя.

- Да так, нормальная она, в принципе, но не особо разговорчивая. А может это вчера, понимая, что не совсем трезва, - корректно заметил Андрей, - молчала. Кто ее знает? Я отвез ее и вернулся домой в гордом одиночестве. А ты как, снял кого-то? - не очень вежливо хохотнул Андрей.

Слава в этот момент как раз зашел в большую кухню, и Наташа улыбнулась ему, стоя возле столешницы у той самой кофеварки, которую утром хвалила.

Он напрягся от вопроса друга. Раньше и не заметил бы его. Но сейчас, его резанула эта грубость, которую Андрей, зная отношение приятеля к женщинам, иногда допускал. Он не снимал Наташу, черт все побери! И рассердился только от того, что кому-то могло так показаться.

Хотя, ведь никто не знал...

Заставив себя расслабиться, он покачал головой, разминая мышцы шеи.

- Да, нет, - наконец ответил он Андрею своим обычным, лишенным намека на любые эмоции, голосом. - Говорю же, сразу после тебя ушел. Все-таки, эта поездка и меня вымотала.

- А-а, - кажется, другу полегчало, что не только у него вечер не удался. - Ну ладно, тогда.

Слава не собирался его разочаровывать.

- Документы я отправил, так что с этим все, - доложил Андрей. - У тебя какие планы на выходные? Ребята зовут поохотиться. Не хочешь?

- Нет, спасибо, - Слава улыбнулся краешками губ. - Нет настроения, я лучше дома посижу.

- Ну как знаешь. Хотя я и сам еще не решил. Так выспаться хочется, - приятель, ни капли не стесняясь, зевнул в трубке. - Ладно, Слав, до понедельника. Звони, если что.

- Давай, - попрощался он, едва ли не с радостью нажав на отбой.

- Дела? - вежливо поинтересовалась Наташа, насмешив его подобным тоном, когда стояла на его кухне, прикрытая только его сорочкой.

И покачал головой, пытаясь успокоиться.

- Андрей сказал, что благополучно доставил домой твою подругу.

Наташа, которая к этому моменту и сама смеялась над своей, неуместной официальностью, кивнула.

- Это хорошо. Надо будет его поблагодарить, при встрече.

Святослав нахмурился, по неясной причине испытав неприятный укол внутри. Он, отчего-то, совершенно не желал, чтобы она благодарила Андрея за что-то. Вероятно по тому же поводу, по которому вчера не дал своему другу опередить его в клубе.

Он ревновал Наташу. До чертиков перед глазами.

Не совсем ожидаемое открытие. Но Слава мог примириться с таким положением вещей.

- Я передам ему твою благодарность, - немного сурово отрезал он, чем заслужил насмешливый взгляд из-под приподнятой брови Наты.

- О, спасибо, - невинно ответила она, протягивая ему чашку капучино.

Но Слава, отставив ту в сторону, притянул Наташу к себе и, обняв, уперся подбородком в ее растрепанную макушку.

Он и сам не смог бы сказать, зачем это сделал. Возможно, чтобы доказать себе, что Наташа действительно здесь, рядом с ним. Со Святославом, таким, каким он был.

Она ничего не спросила и никак не прокомментировала этот жест.

Наташа обняла его за талию, прижав щеку к голой груди Славы и, кажется, смотрела в окно.

- Наверное, летом здесь красиво, - после нескольких минут молчания сказала она. - И клен тень дает.

- Да, двор, действительно красиво летом смотрится, - согласился он, не имея пока сил, чтобы разжать пальцы на ее спине.

- Знаешь, - задумчиво протянула Наташа, делая вид, что не замечает его странного настроения. - Если бы у меня был дом, я бы обязательно поставила качели, а то места так много и, словно не хватает чего-то, - она даже взмахнула рукой, пытаясь более внятно объяснить свою мысль.

Слава заинтересовался подобной возможностью и, повернув голову так, что теперь его щека касалась ее волос, и сам посмотрел во двор, где пока виднелась только земля, да голые ветви старого клена.

- Никогда не думал об этом, - честно признался он.

- Ой, я же просто так, - Наташа улыбнулась той серьезности, с которой он начал смотреть во двор, словно прикидывая в уме подобный план. - Это же мои представления о дворе, а не твои. Качели, и целая поляна декоративных подсолнухов - моя мечта с детства, - все с той же открытой улыбкой призналась она.

Слава недоуменно уставился на нее.

- Подсолнухов? - переспросил он, решив, что ослышался.

- Да, я люблю подсолнухи, такие маленькие, не те, что на полях, а специальные, декоративные, - Ната, ничуть не смутившись его недоумения, немного отстранилась, чтобы показать пальцами размер цветка, о котором говорила.

Он покачал головой, все еще удивленный таким предпочтением.

Слава даже не был уверен, что видел хоть когда-то такие цветы, которые Наташа сейчас пыталась описать.

"Чем плоха традиционная роза?", так и хотелось ему спросить, едва ли не с возмущением. " На длинном-длинном стебле. Беспроигрышный вариант, и очень даже красивый, по его мнению".

Но он удержался.

- Впервые слышу, чтобы девушка мечтала о подсолнухах, - все же, с усмешкой проговорил он, качая головой.

Но Наташа ничуть не смутилась его подергиванию.

- Ну, я не обычная девушка, - с некоторой гордостью, просто признала она.

Он кивнул и, отодвинув в сторону их чашки, приподнял Наташу, усаживая ее на стол, так, что их глаза теперь оказались на одном уровне

- Это я заметил, - совершенно серьезно подтвердил Святослав, и с искушающей улыбкой, наконец-то приступил к тому, для чего, в общем-то, и пошел за ней на кухню.

Глава 10

Понедельник, 10 февраля

- Обалдеть! - Андрей насмешливо смотрел на Святослава, который зашел в свой кабинет. - Ты опоздал. На полтора часа, - не скрывая удивления, объяснил приятель свою первую реплику.

При этом друг нагло развалился в его кресле.

Слава приподнял бровь и скривил губы, одним кивком головы показывая, что Андрюха, явно, ошибся дислокацией.

При всей их дружбе, субординация в компании всегда соблюдалась.

- Я был занят, - невозмутимо пожал он плечами, бросив на стол дипломат с бумагами.

И сел в кресло, которое Андрей уже успел освободить, заняв место напротив.

- Ты не отвечал на мои звонки, - очевидно, не посчитав такое объяснение удовлетворительным, продолжал допытываться удивленный друг.

- Я был занят, - только и повторил Слава.

Он сумел сохранить безразличное выражение лица, даже когда попытался теоретически представить, как бы он смог ответить на звонок? Картина не прорисовывалась.

Достать телефон из кармана пальто, отброшенного на пол, оказалось совершенно невозможно. Тем более что в этот момент, он, удерживая Наташу на весу, прижатой к стене ее коридора, занимался с ней тем, во что ну никак не должен был вылиться "поцелуй на прощание". И, кажется, ни капли не сожалел, что сам нарушил правила распорядка фирмы, занимаясь любовью с этой женщиной вместо работы. Своей женщиной.

Он уже не раз ловил себя в мыслях на том, что называл Наташу в уме именно так - своя. Только его.

- Эй! - Андрей, казалось, все еще не понял, что больше Слава ничего не намерен объяснять. - Мне, между прочим, пришлось перенести совещание, поскольку я ни черта не знал, что с тобой. Так что оно у нас по плану через два часа, - дождавшись скупого кивка от Славы, друг хмыкнул. - Я уже собирался ехать разыскивать тебя, не уверенный, что все в порядке. Ты хоть бы сообщил, что нормально все, чтоб тебя!

Забота друга, пусть и приправленная львиной долей любопытства, вызвала у Славы слабую благодарную улыбку.

Он, вообще, был в самом отличном настроение за последние..., черт, он, кажется, никогда не был в таком настроении. И очень надеялся, что ему удается это скрывать, не распугивая сотрудников нелепой улыбкой полного блаженства.

- Спасибо, - кивнул он другу. - Я не забуду такую заботу, - подколол он его, размышляя над тем, что понедельник вовсе не казался тяжелым днем, если начинать его с занятий любовью с Наташей. Пожалуй, Слава готов был каждый свой день начинать и заканчивать именно таким способом.

- С тобой точно все нормально? - уточнил Андрей, наклонив голову к плечу и как-то странно к нему присматриваясь. - А то мне на минуту показалось, что ты вот-вот готов засмеяться, - в голосе друга послышалась усмешка.

- Иди ты... в свой кабинет, - ответил он на подколку, так и не улыбнувшись открыто. - Мне надо к совещанию готовиться, раз уж ты сам не удосужился его провести, - Слава добавил себе хмурого вида.

- Между прочим, не я тут начальник, как кто-то любит напоминать, - ничуть не обеспокоившись тем, что его послали, Андрей еще вальяжней развалился в кресле, едва не потянув руку, чтобы ослабить узел галстука. - Откуда я знаю, что именно ты хотел поручить сотрудникам? - задал он резонный вопрос. - Мы же не обговаривали планов из-за этой кутерьмы со швейцарцами. А отсебятину я нести не собирался, - пожал Андрей плечами.

Святослав кивнул, соглашаясь с подобными доводами. И сделал себе мысленную заметку, перезвонить ювелиру, чтобы уточнить, когда будет готов браслет. Ему очень хотелось уже получить его. Одеть ей на руку, и любоваться тем, как серебристый металл платины и золота, будет переливаться, подчеркивая тон кожи и хрупкость запястья Наты...

- Тебе вредно два дня сидеть дома, - голос Андрея ворвался в его мысли, отвлекая Славу. И он понял, что помимо усмешки, Андрей, в самом деле, начинает беспокоиться. Видно поведение Славы все-таки не выходило настолько "обычным", как хотелось бы. - Ты какой-то странный становишься и...

Но договорить ему не удалось.

Спасая Славу от излишней проницательности и наблюдательности приятеля, в кабинет, после короткого сильного стука, зашли Дэн с Алексеем.

На минуту Святослав вздохнул свободней, погрузившись в привычную атмосферу решения рабочих моментов. Ребята приехали с парой предложений по еще более полной модернизации сайта интернет-магазина. Он попытался понять все эти нюансы, добавив, чтобы они сделали и отдельную страничку для украшений, которые теперь, помимо реальных торговых точек, можно будет заказать и через "Мультиком".

А потом, откинувшись в кресле, слушая их варианты, задумался над новой проблемой. Должен ли он сообщить Дэну, что их отношения с Наташей перешли на другой этап?

Он как-то не задумывался об этом раньше. Но пару минут назад, поймав внимательный и немного растерянный, изучающий взгляд друга, направленный куда-то, в район его шеи, почему-то напрягся и стал сомневаться.

Не то, чтобы он хотел скрыть то, что у них теперь существовало с Натой.

Наоборот, Святослав хотел бы всем показать, что она его выбрала. Пусть такое желание и казалось немного примитивным и ребячливым.

Однако стоило сначала спросить у самой Наты, чего она хочет. И как планирует сообщать своей семье о личной жизни.

Во время своих раздумий, он наблюдал за Дэном. Тот показывал образцы графики, уточнял, когда будет готов фото-каталог примеров продукции, чтобы он мог заняться оформлением. Но то и дело дергался, переводя глаза на Славу.

Тот уже начал подозревать, что Наташа, не заметив в порыве страсти, оставила на его щеке или шее засос, а может - царапину.

Он был только "за". Но мало ли, что Дэн себе мог напридумывать. Тем более что о личности той, кто оставил бы на нем свою метку, ни один нормальный друг спрашивать не будет. Разве что пару колкостей отпустит.

Может, все-таки сказать?

Да, он нервничал из-за внимания брата Наташи, и это было странно.

"Однако", попытался успокоить Слава себя, "Андрей бы не пропустил такой повод подоставать приятеля. Значит, наличие следов ногтей Наты - маловероятно".

Тогда какого черта Дэн на него так пялится?! У него что, чутье, как у собаки?

В этот момент Денис, в очередной раз перевел глаза с бумаг на столе, куда-то в район плеч Славы, с таким видом, будто бы его что-то отвлекало, а он никак не мог понять что именно.

Дэн даже нахмурился. И вдруг, по совершенно неясной причине, он полностью расслабился, и откинувшись на спинку сиденья, широко усмехнулся.

Ничего не поняв в таком поведении друга и, так и не решив, как стоит поступить, отложив это до разговора с Натой, Слава махнул на него рукой и вернулся к обсуждению. Мало ли, может Денис, вообще, о своем думает, и не замечает, куда именно смотрит?

Окончательное решение всех вопросов и утверждение плана заняло еще минут двадцать. За это время, Святослав, отвлекшись, перестал обращать внимание на периодические усмешки Дэна, и внимательно следил за ходом разговора.

В этот момент, у Леши зазвонил телефон, выставленный на вибрацию. Посмотрев на номер, тот извинился, и поднялся, собираясь ответить.

Почему-то, Славе это напомнило, как он сам выходил из конференц-зала, стоило позвонить Наташе.

- Да, ничего, - отмахнулся он от извинений. - Мы ведь закончили уже основное. А по мелочи, решим с предварительным проектом.

Кивнув с улыбкой, Алексей пошел к двери, отвечая, судя по всему, на звонок жены.

За ним поднялся и Денис.

- Ну ладно, ребята, мы тогда поехали, - проговорил он, пожимая поочередно ладонь Андрея и Святослава. - Моя часть будет готова через три дня. Да и Леха, я уверен, не дольше будет писать программу.

- Хорошо, - кивнул Слава, раздумывая над тем, можно ли уже позвонить Нате, или стоит дать ей еще время "соскучиться" без него? - Как сделаете, наберешь меня, встретимся, прогоним предварительный проект, протестируем.

Дэн кивнул и, развернувшись, пошел к двери в коридор.

Но, уже взявшись за ручку, остановился, и с доброй насмешкой посмотрел на Славу.

- Да, кстати, Слав, красивый узел на галстуке, - сдерживая широкую улыбку, проговорил он, едва не смеясь.

Слава молча смотрел на него несколько мгновений, а потом - расхохотался, осознав, что Дэн сам удачно решил его моральную дилемму.

Эта семья великолепно справлялась с тем, что мало кому удавалось ранее - они всегда могли заставить его открыться.

- Спасибо, - все еще улыбаясь, кивнул он.

Денис, который усмехался вместе с ним, кивнул в ответ и вышел в коридор.

А Святослав, обернувшись, увидел, что Андрей ошарашенно пялится на дверь.

- Ты чего? - не поняв, спросил он.

- Слушай, я никогда такого не думал, но..., - Андрей замялся, и пожевал губу. - Ты не думаешь, что... Дэн, ну... не совсем,... того, нормальный? - неуверенно спросил Андрей, все еще глядя на прикрытую дверь.

Слава опешил.

- Это ты к чему? - уточнил он.

- Да Дэн на тебя все утро пялился, и про галстук..., - кажется, Андрей и сам понимал, что говорит глупости, но какое-то подозрение, все-таки появилось в его глазах, касательно "нормальности" Дениса.

- Ты - придурок, - Слава не удержался от насмешливой поддевки, не беспокоясь, что друг неправильно поймет. Они никогда бы не оскорбили один другого всерьез. - Нормальный он. Это просто..., - Слава задумался, как объяснить другу, что Дэн, очевидно, просто узнал узел, которым Наташа сегодня завязала ему галстук в том самом коридоре.

Потому как у самого Славы, просто не осталось сил и желания, чтобы заботиться о подобных мелочах, и он собирался вообще без него идти. Но ему понравилось, что она это сделала. Вероятно, узел имел какую-то особенность, которую Славе, по вполне очевидным причинам, видно не было. А у зеркала он не задержался. Зато Дэн - заметил и узнал.

- Короче, - так и не решив, как объяснить это все Андрею, отмахнулся он. - Нормальный он, сто процентов, выбрось дурное из головы.

- Ну, если ты уверен, - пожал плечами Андрей, и вернулся к документам.

Слава же, еще раз покачав головой, удивляясь подобной "догадке" друга, занялся составлением недельного плана направлений деятельности фирмы.

Он понял, что задержался на работе, только когда звонок телефона уж очень гулко прозвенел в тишине пустого офиса. Моргнув, Святослав потянулся за трубкой. Звонила Наташа.

Слава улыбнулся, прикинув в уме, что последний раз они перезванивались "целых" три часа назад, и он уже успел соскучиться.

- Привет, - не в силах не улыбаться, проговорил он, одновременно нажав на сохранение копии документа, с которым работал в последний час. - Как дела?

- Привет, - в голосе Наты слышалась такая же улыбка. - Уже вернулась, только домой зашла. А ты где?

Слава посмотрела на часы - половина одиннадцатого ночи. Он нахмурился.

Наташа позвонила ему и сказала, что поедет к родителям в гости. Те просили их с Денисом заехать по каким-то вопросам. Он пожелал ей удачи, немного расстроившись в душе, что сегодняшнюю ночь им вместе не провести, потому, как Ната предполагала остаться у родных.

Сейчас же, наоборот, Святославу совершенно не понравилось то, что она возвращалась домой в такое время в полном одиночестве.

- Ты же собиралась там ночевать? - хмуро спросил он, не ответив на ее вопрос. - Зачем сама ночью ехала?

Наташа усмехнулась. Он слышал этот звук.

- Денька возвращался, он меня проводил до самой квартиры, так что я не одна добиралась, - спокойно объяснила она ему.

Это Славу немного успокоило. Совсем чуть-чуть.

Почему-то, он осознал, что может быть спокоен, только если сам находится рядом с ней. Абсурд, Наташа же жила без него предыдущие двадцать восемь лет своей жизни.

"Да", ответил Святослав сам себе, "и он знал, чем это закончилось".

Однако вроде как рано было к такому вопросу переходить.

- Слав, - Наташа прервала молчание, которое повисло в телефонных трубках из-за его раздумий. - Так ты-то, где?

- На работе, - спохватившись, ответил он, откинувшись на спинку кресла. И понял, что каждая мышца ног и спины чертовски затекла и болела. Ему бы стоило размяться. А еще лучше - просто выключить здесь все, и уйти, перепоручив офис охранникам.

- До сих пор?! - Ната явно удивилась.

- Ну, - он хмыкнул, - я предполагал, что мне нет никакого смысла торопиться с уходом. Все равно, некуда было спешить, - просто ответил он.

- Так, - Наташа чем-то стукнула, и он почти представил себе, как она ставит сумку на пол, и начинает расстегивать пуговицы пальто. Он запомнил едва ли не каждую деталь того, как Наташа это делает, когда наблюдал за ней утром. - Бросай свою работу, и приезжай сюда, - тоном, не терпящим возражения, едва ли не приказала ему Ната.

Святослав рассмеялся. Просто не сдержался. Это он привык говорить с такими интонациями. И почти никогда не слышал, чтобы указывали ему.

- Тебе бы выспаться надо, - все же возразил он, хоть и понял, что до ужаса сильно хочет согласиться и послушаться ее слов. - Я все выходные тебя мучил.

- Помучаешь и сегодня, - Наташа рассмеялась, но в ее голосе появилась особая, глубокая, чуть хрипловатая интонация, от которой все его тело немедленно стало каменно-твердым. И не длительное сидение за монитором было тому виной. - Я шоколад на обратной дороге купила, - дразняще протянула она в телефон. - А есть - некому...

Слава улыбнулся такой уловке.

- Если ты думаешь, что шоколад заманит меня быстрее, чем сама ты - то сильно ошибаешься, солнце, - его голос сел от картин, которые, мимовольно, вспыхнули в мозгу.

Черт! А ведь предполагается, что должен был хоть немного успокоиться.

Наташа рассмеялась в ответ.

- Тогда, приедь и докажи, - продолжая свое поддразнивание, проговорила она.

В телефоне послышался шум воды, наверное, она мыла руки.

Слава еще раз посмотрел на часы, взвешивая в уме все "за" и "против", а потом, послав свои доводы к черту, отключил компьютер.

- Буду через двадцать минут, - с насмешливым вызовом сообщил он ей. Наташа довольно вздохнула. - Но и от шоколада, я не отказываюсь, - добавил Святослав.

И нажал на отбой, радуясь тому, что она весело рассмеялась на его реплику.

Он добрался еще быстрее, несмотря на отвратительную дорогу и моросящий дождь. Просто Славе было к кому торопиться.

- Привет, - она так тепло улыбнулась ему с порога, что Слава искренне удивился, как мог раздумывать над ее приглашением. - Ты голодный? - Наташа отступила вглубь коридора, пропуская Славу.

Но он не дал ей далеко отойти.

Не задумываясь над ее вопросом, Святослав просто притянул Нату к себе, и не в силах отказать себе в таком удовольствии, нежно прикоснулся губами к ее рту.

Его губы были холодными с улицы, где начинался мороз. Ее же - такими теплыми, такими мягкими и желанными.

Он так соскучился, что даже слов не было это передать. И сам удивился тому, что за какие-то двенадцать часов можно настолько истосковаться по кому-то.

Слава собирался сделать этот поцелуй легким и быстрым.

Но Наташа уже обняла его за шею, и он, не удержавшись, углубил ласку, давлением своего рта, заставив ее губы раскрыться, и скользнул языком вглубь мягкого и желанного для него рта. Его руки так крепко держали ее, словно бы Ната пыталась убежать, хотя она, лишь охотней отвечала на поцелуй. Он и не заметил, как прижал ее к стене, для большей опоры, и обхватил лицо ладонью, приподняв, чтобы удобней было целовать.

- Да, припоминаю, кажется, мы закончили в этой самой точке, - хрипло, с улыбкой пробормотала она, когда Слава, наконец-то, нашел в себе силы отстраниться на пару сантиметров.

Она уткнулась ему губами в шею, и это влажное касание - искушало и дразнило его, заставляя хотеть большего.

- Я не могу позволить тебе усомниться в том, что более привлекательно для меня, - так же хрипло, но со смешком, поддел Слава ее, напоминая о телефонном разговоре.

- О, да, - она привстала на носочки, и легонько поцеловала его в скулу. - Ты меня убедил. А теперь, я все-таки попробую повторить свой вопрос о твоем голоде, - она посмотрела в его глаза.

Да, он был голоден. Кажется. До того момента, как увидел ее в дверях квартиры. Сейчас, он не смог бы сказать, что физический голод так уж его мучает. Не так, как чувственный, во всяком случае.

Наташа улыбнулась, с каким-то странным, немного непонятным для него выражением в глазах, а потом, словно бы прочла все ответы во взгляде Славы, кивнула, хоть он не успел еще сказать и слова.

- Пошли, - она крепко сжала его ладонь своими пальцами, которые терялись в его руке.- Конечно же, ты голоден. Уверена, что с обеда ничего не ел.

Вообще-то, он не ел с того момента, как они позавтракали вместе, но не стал уточнять такую мелочь. Почему-то Славе показалось, что Ната не похвалит его за подобное пренебрежение к собственным потребностям.

И, сняв пальто, пошел за ней на кухню, размышляя над тем, что сидя у этого окна в то воскресное утро, даже не представлял себе, что еще вернется сюда.

Разумеется, на ночь он остался у нее.

Наташа только насмешливо приподняла бровь, когда Слава предположил, что ему стоит уехать. А поскольку он совершенно не хотел поступать так, как стоило - ни единым словом не оспорил этот жест.

Единственное, утром пришлось вставать раньше, так как предстояло заехать еще домой и переодеться. Иначе Андрей, из-за второго опоздания подряд, и вправду, мог бы отправиться искать друга.

Святослав постарался быстро отключить будильник в своем телефоне, чтобы Ната не проснулась. И не смог отказать себе в удовольствии просто полюбоваться ее видом пару минут.

Она спала, лишь немного нахмурившись, когда ее плеч коснулся прохладный воздух из-за того, что передвижения Славы скинули одеяло.

Протянув руку, он укрыл Наташу, не удержавшись, чтобы не погладить теплую кожу.

Ната сонно вздохнула и приоткрыла глаза.

- Слав? - еле слышно, почти сквозь сон, проговорила она. - Ты уже уходишь?

Он кивнул, понимая, что не может удержать глупейшую, но счастливую улыбку.

- Спи, солнце, - он наклонился, целуя ее приоткрытые губы. - Мне еще домой заехать, переодеться надо.

Но Наташа не была согласна так просто отпустить его. Высунув руки из-под одеяла, она тут же обняла Святослава за шею, не дав тому прервать поцелуй.

- Подожди, - наконец, она позволила ему отстраниться, но так и не разняла рук. - Я обещала чаще угощать тебя кофе, - уже почти полностью проснувшись, Ната и сама села в кровати.

А потом - так улыбнулась ему, что у Славы дух перехватило.

Он, наверное, никогда не видел настолько счастливых и умиротворенных людей, какой выглядела Наташа в эту минуту.

И понимание того, что это его присутствие рядом с ней, вызвало такие эмоции - оно не укладывалось в голове Святослава. Забирало слова и здравые мысли. Отбрасывало на задний план все, совершенно все в этом мире.

Ни его деньги, в которых она не нуждалась, ни подарки, которых он ей не дарил, (кроме, конечно, тех самых носков и диска) - а именно сам Слава настолько ей необходим.

В этот момент он осознал, что готов сделать для нее все, что угодно, без условий и границ. Святослав готов был ее боготворить.

- Слав, ты же не против? - вдруг спросила она, обеспокоенная, очевидно, его молчанием.

Он покачал головой, не в силах отвести глаза от лица Наты.

- Кто, в здравом уме откажется от такого? - хрипло, шепотом, спросил он. Только и сам не понял, на ее ли вопрос, или на свои мысли отвечал таким образом.

С еще более довольной улыбкой, она легко поцеловала его в губы, и поднялась, потягиваясь.

- Я успею, пока ты оденешься, и ни капли не задержу тебя, - лукаво подмигнув ему, с намеком на прошлое утро и допрос Андрея, о котором Слава ей вчера рассказал, Наташа взъерошила свои короткие волосы и пошла на кухню.

А он еще пару минут просто сидел на кровати, пытаясь осознать новый для себя мир.

Через полчаса, действительно "не задержанный" и даже немного сожалеющий об этом, Слава вышел из ее подъезда. И в этот момент, наверное, впервые во всей свой жизни, обрадовался тому, что он хромой.

Только то, что с раннего детства Слава научился сохранять равновесие в любой ситуации, спасло его от падения прямо на крыльце.

Ухватившись за дверь, которая еще не успела захлопнуться, он с некоторым ошеломлением осмотрелся.

Мир вокруг него обледенел.

Абсолютно все, каждая веточка на каждом дереве, каждый сантиметр асфальта, каждый провод и каждый столб - были покрыты тонкой и зеркально-гладкой коркой льда. А с неба, как продолжение вчерашнего дождя, сыпалась мелкая ледяная крошка.

Очевидно, вчерашнее похолодание оказалось более стремительным, чем ему показалось ночью, и моросящий дождь - просто обледеневал, не успевая вымерзать.

Пока он осматривался - пару человек из двора Наташи упало, как и он, едва выйдя из подъезда. Некоторые, увидев такую природную шутку - просто развернулись и отправились восвояси. Кое-кто, более смелый, или же просто - не имеющий выбора, все же рискнул продолжить путь на работу, но и дорожки песка, сотворенные дворниками - не особо спасали.

Прикинув расстояние до своего "ниссана", Слава, наконец, отпустил дверь и, осторожно ступая по одной из таких песочных тропинок, добрался до автомобиля.

С облегчением захлопнув за собой дверь, и порадовавшись тому, что вопреки пророчеству Андрея о бесполезности в феврале шипованных шин, не поменял "резину", Святослав достал телефон и нажал на дозвон.

- Да? - в голосе Наташи звучал смех и легкое недоумение оттого, что он звонит, едва успев уйти.

- Нат, не выходи сегодня на улицу, - тоном, не терпящим возражения, почти приказал Слава, и вставил ключ зажигания, заводя машину.

- В смысле? - она немного растерялась. Правда, он не знал от слов или от тона, которым сообщил ей свое "распоряжение". - Слав, мне же в Кофейню надо...

- Наташ, - он попытался хоть немного изменить интонацию. Но это оказалось сложно.

За все их знакомство, Ната не произвела на него впечатления "устойчиво стоящей на Земле" особы. И он приходил в ужас при мысли, к чему может привести ее выход на улицу, если она даже на его лестнице умудрилась поскользнуться. И это при наличии перил и его поддержки.

- Здесь гололед. Причем такой, какого уже лет десять, наверное, не было. Сиди дома, - не выдержав, бескомпромиссно отрезал он, будто имел право так разговаривать.

- Ой, да мне же только до машины дойти...- начала переубеждать его Наташа.

От этой фразы в его разуме возникли еще более устрашающие картины. Шины на ее автомобиле, хоть и зимние, не были шипованными, это он запомнил.

- Да ты просто не доедешь, понимаешь? - громче, чем хотел, из-за зарождающегося страха, прервал ее Слава.

Наташа замолчала, и он напрягся, опасаясь, что она сейчас просто бросит трубку и наплюет на него. "Какого черта он так на нее набросился?", выругавшись в уме, спросил Слава сам у себя, "ведь совсем не сложно было сказать все это мягче и..."

- Слава, - голос Наташи стал задумчивым, - конечно, очень благодарна, что ты так беспокоишься, но мне, правда, именно сегодня надо попасть в Кофейню. Сегодня вторник, к нам поставщики приедут, я должна проверить продукты. Ты не можешь меня не понять, - без раздражения или экспрессии объясняла она, просто пытаясь донести до него причину. - Ведь ты же едешь на работу?

Он заставил себя глубоко вдохнуть.

Она права. И опят сумела поразить и немного устыдить его своей реакцией. Даже несмотря на то, что Святославу совершенно точно не стоило кричать, Ната постаралась отреагировать спокойно.

- Прости, - попытался он хоть немного исправить свое положение. - Просто, я как представлю тебя здесь - мне становится страшно, - честно признался Святослав в своих опасениях. - Особенно, если вспомнить, что ты и на нормальной поверхности, бывает, падаешь...

- Слава! - Наташа рассмеялась. - Я не виновата, что у тебя лестница скользкая!

- Давай так, - он честно пытался найти оптимальный выход, в самом деле, понимая необходимость присутствия Наташи на работе. - Я заеду за тобой сам, и отвезу в Кофейню, у меня шины для таких дорог больше подходят.

- Слав, ну правда, я не хочу еще и тебя от работы отрывать, - попыталась возразить Ната.

- Ты обещала, что позволишь мне ухаживать за тобой, - привел Святослав свой последний аргумент. - Просто скажи, к скольки тебе надо там быть - и я заберу тебя.

Как ни странно, но это напоминание подействовало.

- Хорошо, - со вздохом проговорила она. - Раз тебе так будет спокойней...

- Да, значительно спокойней, - подтвердил Слава.

- Давай к одиннадцати, ты сможешь?

Она еще спрашивает? Да Святослав уже готов был вернуться назад, в случае отказа, чтобы лично удержать Наташу дома.

- Конечно, я подъеду, - быстро согласился он.

- Спасибо, Слава, - в ее голосе слышалась усмешка, но добрая.

- Не за что, солнышко, тебе спасибо, - с такой же усмешкой ответил он ей. - Теперь я, по крайней мере, смогу хоть немного подумать о работе.

С улыбкой нажав на отбой, он положил телефон на соседнее сиденье, и с огромной осторожностью тронулся с места.

Наташа не могла перестать улыбаться, глядя в умолкший телефон. Даже головой покачала, хоть ее и не видел никто.

Она знала, что многие знакомые ей женщины просто возмутились бы поведением Славы, ей же, даже, стало приятно.

Она понимала, что им руководило не желание навязать ей свой авторитет, а искренняя забота. А уж когда он напомнил ей о той своей просьбе - Ната сдалась.

Еще в субботу, расположившись в комнате с огромными окнами с чашкой кофе, она долго размышляла о том, что за выражение светилось в зеленых глазах этого мужчины накануне вечером, когда он просил позволить ему ухаживать за ней.

Да, именно об этом моменте, а не о ночи. Ночь оказалась великолепной, и Наташа была полностью довольна всем, что между ними произошло. А вот вечер - не давал ей покоя.

И, в результате своих размышлений, Ната пришла к выводу, что такие мелочи, действительно имеют огромное значение для Святослава.

Вероятно, он достаточно тяжело переживал то, что был не в состоянии выполнять какие-то действия. А для нее, как выяснилось, его самоощущение, значило больше, чем попытка сохранить независимость.

Так, например, на Новом году, Наташа поняла, что совершенно не хочет танцевать, потому что случайно поймала взгляд Славы, во время своего единственного танца с Денькой.

Он не видел, что она заметила. Но то выражение... едва ли не обреченности от осознания недостижимости, невозможности его участия в этом - причинило Наташе почти физическую боль. Только Славе, наверное, было больнее.

И оттого, скорее всего, он старался "компенсировать" ей то, что считал своим недостатком, повышенной заботой в других моментах, наподобие сегодняшнего утра.

Что ж, Ната не видела никакой сложности в том, чтобы потакать ему в этом.

Поднявшись с кровати, неуверенная, что сможет снова заснуть, Наташа пошла на кухню, придумывать себе что-то на завтрак. Слава, несмотря на все ее возмущение, обошелся кофе и шоколадом, который остался с вечера.

Если честно, она еще не встречала мужчину, который бы настолько любил сладкое.

В этот момент, второй раз за последние полчаса, зазвонил телефон. Однако, с первого же звука мелодии, она знала, что звонит Денька.

- Да? - с улыбкой ответила Ната на звонок брата.

- Наташ, сиди сегодня дома, - без предисловий огорошил ее Денис.

Это настолько рассмешило Наташу, что она, не сдержавшись, прыснула.

- Я серьезно, - брат, казалось, не разделял ее веселья. - Здесь жуткий гололед.

- Хорошо, День, - с трудом подавив хихиканье, она едва смогла ответить. - Я постараюсь.

- Ты чего такая веселая? - с хитрым смешком поинтересовался Денис, и тут же, пробормотал ругательство. - Черт, ну и дорога, просто кошмар!

Наташа только глубоко вздохнула, переводя дыхание после смеха.

- Чего-чего, настроение хорошее, - слукавила она на вопрос. - В общем, День, ты не отвлекайся, потом, как свободен будешь, позвонишь. Пока.

- Пока, младшая, - согласился брат.

"Наверное, на улице, в самом деле, кошмар творился, раз он так быстро согласился", решила Наташа.

И отложив, наконец, телефон, начала готовить себе кофе.

Нет, она не собиралась скрывать от брата свои отношения со Славой. Более того, была уверена, что Денис и так уже имеет об этом представление. Слишком хорошо брат с сестрой друг друга знали, чтобы он мог пропустить очевидное изменение в ее настроении. Да и потом, некоторые его намеки прошлым вечером, ясно указывали, что Дэн в курсе. И Наташу это не волновало.

Просто она хотела бы поговорить с Денисом об этом не по телефону.

Смолов зерна, Ната засыпала кофе в кофеварку и, выбрав программу, облокотилась на столешницу, ожидая.

Несмотря на гололед, Святослав вовремя добрался в офис, успев еще и заехать домой, переодеться.

Он как раз подходил к автоматическим дверям здания, в котором их фирма занимала весь второй этаж, когда увидел, как на пустую пока парковку, заезжает "фольцваген" Андрея.

Слава остановился, решив подождать друга.

Тот, едва выйдя из машины на другой стороне дороги, начал активно махать ему рукой и разговаривать, крича через неширокую проезжую часть.

- Славка! Ты смотри, какая погода, - Андрей, казалось, воспринимал такой природный катаклизм, как некое развлечение. - Представь, я думал вообще, до гаража не доберусь, - несмотря на смысл, друг не казался расстроенным такими своими приключениями.

Слава усмехнулся, и осторожно подошел к краю тротуара, наблюдая за тем, как Андрей, взрослый мужчина, в общем-то, в костюме, галстуке и с документами в руках - приближается, порою, просто катаясь по льду, как на детских катках.

У Славы так никогда не получалось. Но сейчас казалось глупым о таком жалеть. Ведь теперь у него была Ната.

От одной мысли о ней, на душе становилось так хорошо, что Святослав был готов махнуть рукой на все, чего никогда не умел и не пробовал.

В этот момент, из-за поворота медленно выехала машина.

- Андрюха, кончай дурить, и иди сюда, - крикнул Слава, хотя, казалось, что водитель ехал медленно, не разгоняясь. Но на такой дороге никогда нельзя было угадать.

Андрей поднял голову, тоже заметил машину и, кивнув, пошел нормально.

Ему осталось каких-то пол метра до бордюра, когда друг, поскользнувшись на посыпанном песком переходе, широко взмахнув руками, все-таки не удержался и упал, громко выругавшись.

Слава нахмурился, осторожно пытаясь подойти поближе, чтобы помочь приятелю. До машины, еще было не так уж и близко.

Но, как назло, бордюр обледенел так гладко и покато, что даже ступить на него казалось невероятным.

Все еще ругаясь, Андрей пытался подняться.

Наконец, ему это удалось. Но стоило тому стать ровно на ноги, как с грубым матом, Андрей упал опять, заваливаясь на одну сторону.

- А, чтоб его!! Я ногу вывихнул, кажется, или поломал, - он едва ли не на четвереньках пытался добраться до тротуара.

И тут, словно им и без того было скучно, Слава услышал противный, резкий визг. Подняв голову - выругался он, заставив и Андрея обернуться. Машину, явно несло, и судя по испуганно расширившимся глазам водителя - у того никак не выходило остановить автомобиль.

Послав к дьяволу осторожность, Слава ступил на этот чертов бордюр, ухватив друга за плечо, и быстро дернул на себя, вытащив Андрея на тротуар.

Но от этого рывка - сам потерял равновесие, падая рядом с Андреем.

- Твою ж...! Вечно я из-за тебя влипаю в неприятности, - выругался Святослав, почувствовав резкую боль в спине, куда ощутимо врезался край обледеневшего бордюра, на который он упал.

Но не удержался, рассмеялся вместе с другом.

Машина же, проскользив еще пару метров, пронеслась мимо них, и затормозила едва-едва не врезавшись в столб на углу парковки.

- Точно синяк будет, - потер Слава поясницу, все еще смеясь.

Андрей, так и не в состоянии ровно стать, просто уселся на обледеневший тротуар и криво попытался улыбнуться другу.

- Да, ладно, Слав, тебя теперь уже мать за них ругать не будет, - едва не прошипел он. - Спасибо. Серьезно, спасибо тебе.

Слава отмахнулся.

- Видно карма такая у меня, вечно тебя из переделок вытягивать, - подмигнул он приятелю, а сам - задумался.

То, что мать давно перестала следить за наличием у Славы синяков - с этим не поспоришь. Но вот Наташа, как он думал, могла начать переживать из-за подобного, если уж по поводу еды волновалась.

Поднявшись, Слава выпрямил спину, немного наклонился в одну, потом в другую сторону и, убедившись, что все вполне терпимо, отряхнул пальто и руки от песка.

- Ребят, у вас все нормально? - водитель горемычной машины выбрался из салона, и сам едва не упал, в последний момент, ухватившись за дверцу.

- Вроде бы, - кивнул Святослав в ответ, протянув руку Андрею, чтобы помочь тому подняться. - А вы как? Не пострадали?

- Нет, - мужчина лет сорока пяти махнул рукой. - Но за руль - точно сегодня не сяду больше. Пошло оно все..., - не закончив ругательство, тот потер лицо, и Слава мог понять его чувства.

Именно по причине такого состояния дорог, он сам и просил Наташу не выходить из дома.

Повернувшись к Андрюхе, Святослав вопросительно посмотрел на друга.

- Ну что, поехали в травмункт? Пока там очереди не собрались, пусть твою ногу посмотрят.

- Черт! - Андрей сжал зубы, пытаясь ступить на обе ноги. - Да, наверное, стоит.

Оперевшись на Славину руку, он похромал к его же машине.

А Святослав, усмехаясь в уме, размышлял над тем, как же часто ему приходиться в этом году транспортировать травмированных друзей. "Прям напасть, какая-то", решил он, открывая пассажирскую дверь "ниссана".

Глава 11

Пока они добрались до больницы, дождались своей очереди и осмотра врачей - время неуклонно приблизилось к началу одиннадцатого. Святослав начал раздраженно поглядывать на Андрея, беспокоясь о том, что может не успеть за Наташей.

Он совершенно не собирался опаздывать только потому, что друг решил пофлиртовать с медсестрой, которая должна была сделать тому укол обезболивающего.

Ничего серьезного с приятелем не случилось - вывих. Ему наложили повязку и сказали не перетруждать ногу. Но вместо того, чтобы сейчас направляться в офис, они торчали в больничном коридоре.

Святослав уже рассердился достаточно, чтобы бросить Андрея тут, и ему плевать, как тот решит добираться.

К тому же, спина в месте ушиба противно ныла, добавляя Славе раздражения. Не то, чтобы он не привык к боли в спине и ногах, но совокупность всего - выводила его из себя.

Андрей все еще не подавал никаких признаков, что готов уходить.

Не выдержав больше, Слава послал того в уме подальше, вместе с медсестрой, и молча развернувшись, пошел к выходу из этого обшарпанного, наполненного людьми, коридора, который его уже бесил понемногу.

- Слав! - похоже, уход, все же, не прошел незамеченным. - Ты куда? - он не обернулся, чтобы посмотреть на Андрея.

Даже если тому и было непривычно быстро передвигаться, хромая, это его проблемы, а не Славины.

"Он же приспособился, значит, и Андрюха сможет", с усмешкой, он все же наблюдал краем глаза, как тот ругается сквозь зубы, пытаясь его догнать.

- Слав, ты что? Я ж сам не доеду, на кого ты меня решил здесь бросить? - друг, наконец-то, настиг его, почти у самого выхода.

Чуть повернув голову, Святослав скептически осмотрел приятеля - тот не выглядел таким уже беспомощным.

- Знаешь, что, - остановившись, задумчиво проговорил он. - Вызови себе такси и едь в офис, а мне надо уехать по делам, - огорошил он Андрея, и толкнул дверь.

- Слав, ты чего? А работа? По каким делам? - немного насмешливо, но с явным удивлением спросил Андрей, уже проворно хромая рядом. - Вдруг случится что-то?

- А что работа? - переспросил Святослав. - С чем ты там сегодня не справишься? Да и меня не будет два-три часа, ничего не натворите. Для того ты и поедешь в компанию - чтобы предотвратить любые вероятные неполадки, - пожал он плечами, осторожно направляясь по все еще скользкому тротуару к своей машине.

- Ты меня что, и в офис не довезешь? - Андрей не верил, похоже, что Слава серьезно.

Но ему, в самом деле, уже некогда было ехать на фирму.

Пока они топтались по больничным коридорам - прошло полчаса.

По такой дороге - тридцать минут, это не время.

А он лучше заставит друга ехать на такси, чем опоздает к Нате, после того, как пообещал отвезти ее в Кофейню с такими торгами.

- Не маленький, Андрюха, не пропадешь, - хлопнув приятеля по плечу, он открыл свой "ниссан".

- Знаешь, Слав, - Андрей посмотрел на него задумчивым взглядом. - Ты себя ведешь как-то странно в последние дни. Совершенно на себя не похож.

- Что поделаешь, все меняются, - философски изрек Святослав. - И я в том числе, - и, кивнув опешившему другу на прощание, закрыл дверь, заводя машину.

Но и отъехав от больницы, в зеркале заднего вида, он видел, что Андрей еще стоял на тротуаре, задумчиво глядя ему вслед.

Он успел.

Даже умудрился приехать на десять минут раньше оговоренного времени.

Вот только в Кофейню они так и не добрались. Более того, Наташа его, вообще, больше из дома не выпустила, едва ли не запретив двигаться, хоть Слава и отчаянно доказывал, что ему не впервой ходить с синяками. Всю свою жизнь падал - и ничего, выжил.

Она подобное мнение проигнорировала. А Святославу оказалось настолько приятна такая забота, что он, малодушно, позволил себя уговорить. Тем более что ради него еще никто не откладывал свои дела и обязанности.

И все из-за того, что обняв его на входе, Наташи случайно придавила место ушиба. Разумеется, она ничего не заметила через слоя одежды, а вот Слава, не до конца сдержавшись, чуть резче втянул воздух в себя от боли, чем сделал бы это обычно.

По его мнению, Слава сделал это совершенно незаметно. И все-таки, Наташа обратила внимание.

- Слав? - удивленно переспросила она. - Что такое? Я что-то не так сделала?

Он настолько удивился ее вопросу, и звучавшему в нем опасению, что тут же, не подумав о последствиях (хотя, откуда он мог знать, что за этим начнется?), покачал головой - лишь бы Ната не беспокоилась.

- Да нет, солнышко, все хорошо, - он усмехнулся и погладил ее по щеке. - Просто Андрей доигрался на дороге - ногу вывихнул, и мне пришлось его вытягивать, чтобы он не попал под машину. А там, правда, скользко. Так что и я упал, ударился о бордюр. Вот и все.

Наташу это объяснение не только не успокоило, а, кажется, испугало еще больше.

Заставив его снять верхнюю одежду, она отвела Славу в залу, где оказалось больше света и, высвободив рубашку из пояса брюк, начала осматривать ему спину.

- Слав, - в ее голосе звучал почти испуг. - Да ты что?! Ты смотри, какой синяк!

Разумеется, ему видно не было. Синяк-то был на спине.

Впрочем, разве он мало синяков в своей жизни видел? И прекрасно знал, что смотрятся они всегда страшнее, чем оно есть на самом деле.

Усмехнувшись, Слава протянул руку, поймав запястье Наташи, и заставил ее стать к нему лицом.

- Нат, это всего лишь синяк, - он выделил это слово. - Ничего больше. Вспомни свою лодыжку, как она опухла и болела, а через неделю ты уже и забыла об этом, - она так забавно и мило закусила губу, с выражением недоверия в этом жесте, что Слава не удержался, обнял Наташу, прижав крепче к себе. - Поверь мне, и хуже бывало, - уже куда-то в макушку, пробормотал он, целуя ее волосы. - Поехали, а то опоздаем, и твои поставщики раньше нас приедут.

Немного отстранившись, Святослав приподнял лицо Наты и подмигнул ей.

Но она, вопреки всем его доводам, не казалась успокоенной или убежденной.

Наоборот, Наташа нахмурилась так, что у нее между бровей появилась небольшая складочка и покачала головой.

- Нет, Слав, мы не поедем, - серьезно глядя на него, проговорила она. - И на работу я тебя больше не отпущу. В конце концов, один день без тебя там потерпят.

Отстранившись, она оставила его одного в центре комнаты и пошла в коридор, наверное, в поисках телефона.

Святослав растерялся. Как-то он не привык так терять контроль над ходом событий.

Не то, чтобы это имело большое значение, но...

- Нат, тебе же обязательно надо было сегодня в Кофейню? - приподняв бровь, напомнил Слава ей, с вопросом в глазах, наблюдая за взволнованной ходьбой Наташи по комнате.

- Надо было, - кивнула она, прижав трубку телефона к уху и нервно постукивая по ней пальцем.

- Ну, так поехали, и не за чем устраивать из-за меня такой переполох, - заправляя сорочку обратно в брюки, небрежно пожал плечами Слава.

И тут же скривился от боли, которую этот жест вызвал в ушибе. К счастью, Ната в этот момент смотрела в окно.

- Нет, Слава, ты - важнее, - даже не обернувшись, проговорила она и тут же начала говорить с кем-то в трубке. - Да, Жень, доброе утро, - уже совсем другим голосом, явно указывающим, что она хозяйка, Наташа начала разговор с подчиненным.

А Святослав стоял посреди ее залы, едва ли не с распахнутым от удивления ртом, пытаясь осознать то, что она только что так произнесла, словно само собой разумеющееся.

Он для нее важнее?!

Слава сел на диван, все еще ошеломленный словами этой женщины.

После месяца знакомства и трех дней более близких отношений, она готова стерпеть вероятные проблемы в своем бизнесе, лишь бы убедиться, что с ним все хорошо?

Он даже легонько встряхнул головой, а потом, сцепив пальцы и уперевшись локтями в бедра, подпер руками подбородок, наблюдая за тем, как Ната разговаривает по телефону.

Да, Святослав и сам был готов сегодня утром остаться, лишь бы не выпустить Нату на улицу. Но это он...

Слава так привык быть чуть ли не отверженным, изолированным, пусть частично и по своей воле, что ради Наты, которая относилась к нему, как к обычному мужчине, готов был горы свернуть. И он был бы безмерно доволен, даже если бы она просто позволила ему беречь ее и лелеять. Благодарил бы судьбу, даже зная, что ему лишь позволили ее любить.

Да... любить.

Странным казалось осознать, что за это время он успел так сильно именно полюбить Наташу.

Однако она, похоже, не собиралась остаться только принимающей любовь стороной в их паре.

Наташа сама готова была отдавать ему всю себя.

И этим она только что покорила его окончательно.

Не в силах не смотреть на нее, Слава понял, что ни капли не ошибся утром: он действительно готов боготворить эту женщину, превознося ее в своем мироощущении над всем. А ее интересы и благополучие - сделать первоочередными.

- Хорошо, - Наташа кивнула на уверения ее управляющей, что та внимательно за всем проследит. - Звони мне, если только возникнуть какие-то вопросы, - еще раз напомнила она Марине. - Я буду дома.

Нажав на отбой и отложив телефон, Ната обернулась к Славе и улыбнулась, довольная тем, что тот сел на диван. Она уже открыла рот, чтобы еще раз возмутиться тем, что он собирался с такой гематомой работать, но так и застыла, с приоткрытыми губами, когда увидела, как мужчина смотрит на нее.

Ох, ... у Наташи даже не было определения для того, что светилось в зеленых глазах Святослава.

- Что? - хрипло спросила она, понимая, что ей не хватает воздуха.

Слава только покачал головой, не отрывая взгляд от ее лица.

- Ничего, - тихо ответил он. - Только ты зря так переживаешь из-за какого-то синяка.

Она так не считала.

- Ничего себе! - нахмурившись, Ната подошла к нему и села рядом, опять вытащив край рубашки, которую Слава уже заправил. Заново осмотрев его спину, она прикусила губу и осторожно погладила травмированное место кончиками пальцев. - Да, даже когда меня Генка об стену ударил, мой синяк был меньше! А сходил три недели, и под ним оказалась трещина на скуле! А здесь же спина, и внутренние органы, - покачав головой, Наташа все так же хмуро посмотрела Славе в лицо.

И только увидев, как напряглась его челюсть, а глаза потемнели, и как Слава вопросительно вздернул бровь, спохватилась, что не говорила ему о нападении.

- Ой, - Ната потерла лоб свободной рукой. - Я не рассказывала тебе об этом, - отчего-то ощущая смущение и даже вину, словно утаила что-то, констатировала она.

- Нет, - хриплым, напряженным голосом ответил Слава. Он аккуратно облокотился на спинку дивана. И хоть старался, но Наташа заметила, как тот поморщился. - Но теперь, у нас, судя по всему, много времени. Можешь исправить это упущение, - выжидающе глядя на нее, он обхватил рукой ее пальцы, которые все еще гладили его спину. И поднеся их к губам, поцеловал центр ладони Наты.

От этого прикосновения ее кожа покрылась мурашками.

Но не от страсти. Не только от нее.

Внутри у Наташи накопилось столько чувств к Славе, что даже казалось странным, что она еще в состоянии сохранять хоть какое-то подобие сдержанности и разума. И это было больше, много больше, чем физическое притяжение.

Он выжидательно смотрел на нее. И судя по этому выражению лица Славы, ей не удастся теперь отвертеться. Но Наташа уже и не собиралась скрывать свое прошлое от этого человека. Тем более, если таким способом сможет удержать его в доме.

Еще раз вздохнув, она начала рассказывать.

Святослав слушал внимательно.

Он не перебивал ее, пока Наташа не замолчала, закончив свое невеселое повествование упоминанием о той ночи, когда его появление ее напугало, объясняя, что в темноте его фигура показалась ей похожей на...

Слава так сильно прижал ее к себе, не дав договорить, что даже вздохнуть стало сложно.

Но Ната не сопротивлялась. Вот так, в его теплых руках, слыша стук сердца Славы - она готова была бы провести всю свою жизнь.

Только жестокое, едва ли не дикое выражение зеленых глаз Святослава - немного настораживало.

- Я готов убить его, - тихо проговорил он, целуя ее щеки.

Она испугалась. Но не Славу, а за него.

- Не надо, ну что ты, - Наташа обняла Славу за шею, и крепко-крепко прижала его лоб к своему. - Это же давно было. Его и в стране нет уже, слава Богу. Не говори так, Слав, не надо, - она сама потянулась, касаясь легкими поцелуями напряженных мышц на щеках мужчины. - Не надо, он не стоит того, чтобы тебя потом судили,- попыталась пошутить Наташа.

Не то, чтоб удачно.

Но Слава хмыкнул и еще крепче прижал ее к себе.

Утром спина болела так же сильно, а может и больше.

Вечером Слава выпил три таблетки аналгетика, но не мог сказать, что ему так уж помогло.

Наташе он сказал, что стало гораздо легче. Не хотел, чтобы она и дальше волновалась из-за такой мелочи, как ушиб. Да и на работу, все-таки, ехать стоило.

Немного поспорив с ним, и очень мило хмурясь, Ната все же смирилась с тем, что сегодня ей не удержать Славу у себя дома.

Но провожая его, она едва ли не требовала, чтобы Слава звонил ей, если, не дай Бог, станет болеть сильнее. И просто так, и лучше, каждый час.

Он со смехом согласился, хоть и не понимал, чем именно Наташа сможет в таком случае помочь? Но если ей хочется с ним говорить по телефону - он только "за".

И Слава уехал на работу.

Если он и беспокоился по поводу реплик Андрея о его вчерашнем прогуле, то не показал приятелю вида. Да и тому, казалось, было не до веселья. Наверное, и его вывих сегодня сильно беспокоил Андрея.

Потому они оба ходили по офису мрачными, вычитывая и пугая сотрудников. Правда, с некоторым удовольствием, Святослав не мог не отметить, что в кои-то веки, именно он, а не Андрей, пребывал в звании более "доброго" руководителя.

Наверное, присутствие Наташи в его жизни даже боль делало более терпимой.

А вот после обеда произошло то, чего Слава никак не ожидал.

Поднявшись из-за стола, за которым просидел три последних часа, он едва успел ухватиться за край столешницы, искренне радуясь, что находится в полном одиночестве.

Правая нога, которая и так доставляла ему массу проблем, полностью занемела. Хотя он не делал ничего, что отличалось бы от его ежедневных нагрузок.

Он вообще не ощущал ногу ниже колена.

"Что за...?!", Слава нахмурился, не понимая, какого черта с ним происходит.

Опять сев, он принялся разминать рукой мышцы, поскольку это всегда помогало. Однако знакомое покалывание все не появлялось. И только через минут семь, он почувствовал, что может пошевелить пальцами.

Слава довольно кивнул себе, и снова поднялся, собираясь таки дойти до кабинета Андрея.

И едва не задохнулся.

От резкой, кинжальной боли, которая возникла в спине, отдаваясь в ноги, у него потемнело в глазах.

Обе ноги невыносимо болели. Даже левое бедро, которое практически никогда не доставляло Славе проблем, сейчас едва ли не жгло огнем.

Во всяком случае, именно такое создавалось ощущение.

Он не заметил, как едва ли не рухнул назад в кресло.

Наверное, стоило порадоваться, что не упал на пол, но Славе даже мыслить трезво стало сложно.

Он сосредоточился на том, чтобы сделать вдох. Потом, когда это худо-бедно удалось, медленно выдохнул. И опять заставил себя вдохнуть. Выдохнул.

Святослав насчитал пятнадцать вдохов, когда, наконец, ощутил, что боль понемногу слабеет.

Каждую мышцу противно трусило от слабости, вызванной перенапряжением из-за этого непонятного приступа. Кожа покрылась испариной, а во рту чувствовался металлический привкус крови из губы, которую он прикусил, пытаясь привести себя в чувство.

В этот момент резкий звонок коммутатора привлек его внимание.

Слава едва смог дотянуться до кнопки ответа.

- Да? - прохрипел он, но уже был не в состоянии беспокоиться о том, что решит секретарь.

- Святослав Владимирович, - если Светлана Александровна, его секретарь-референт на протяжении последних семи лет и удивилась такому тону, она не подала виду. Сорока пятилетняя женщина всегда старалась тактично игнорировать состояние здоровья своего босса. - К вам курьер, с охраной. Он говорит, что посылку может отдать только вам лично при предъявлении удостоверения личности.

- Что за посылка? - не понял Слава, все еще пытаясь прийти в чувство. Даже головой потряс, надеясь, что это поможет.

- Не знаю, - ответила Светлана Александровна, - что-то от той швейцарской фирмы, с которой вы заключили контракт.

Слава выругался.

Точно, они же еще вчера сообщили, что браслет готов, и они отправили курьера самолетом.

Как он мог забыть? Ведь так обрадовался тому, что наконец-то сможет подарить украшение Нате.

Секретарь сделала вид, что не услышала ругательство.

- Так мне их к вам пускать? - невозмутимо уточнила она.

- Да, - коротко бросил Слава и отключил переговорное устройство.

А потом, ожидая, пока курьер с охранником доберутся, нашел в памяти телефона номер своего врача и нажал на вызов.

Наверное, ему стоит попросить того выписать более действенное обезболивающее. А возможно, и какое-то противовоспалительное лекарство, или что там, черт возьми, назначают при травмах?! Доктор ответил после первого же звонка и согласился принять его через сорок минут.

Через четыре с половиной часа, Святослав осознал, что сидит и тупо, непонимающе смотрит на Вячеслава Олеговича, который занимался его здоровьем с десятилетнего возраста.

Он просто не мог осознать то, что только что сказал доктор с хмурым и обеспокоенным выражение в карих глазах под кустистыми, уже полностью седыми бровями.

- Подождите, док, - он сделал глубокий вдох, ощутив при этом коробочку с браслетом для Наты, которую положил во внутренний карман пиджака. Не мог же он бросить украшение стоимостью в тридцать тысяч евро в машине на стоянке? - Какая операция? О чем вы? - Слава потер лицо, но все равно ни черта не понял. - Мне просто нужно более сильное лекарство, пока этот дурацкий ушиб не пройдет. И все. Я согласился на томограмму, но причем тут операция?! - он, все с тем же недоумением, перевел глаза на второго врача, который сидел в кабинете.

Этого доктора Слава видел впервые. Он был лет на десять моложе Вячеслава Олеговича, и его лечащий врач представил своего коллегу как Александра Николаевича, хирурга-травматолога.

- Слава, - Вячеслав Олегович глубоко вздохнул и облокотился на стол, за которым сидел. - Мы с тобой обсуждали и не раз, необходимость подобной операции, если помнишь, из-за того, что паралич отдельных мышц в твоих ногах приводит к неправильной нагрузке на спину, и как следствие - искривление позвоночника с ущемление нервных окончаний и срастанием отростков позвонков.

Слава резко хмыкнул.

- Я помню, - немного громче и ироничней, чем хотел бы, прервал он врача. - Но так же помню, что вы сами советовали не торопиться, потому как вероятность того, что после операции я стану инвалидом в гораздо большем смысле - достаточно высока. Кажется, вы упоминали что-то, около сорока процентов. Именно потому, вы сами говорили, что нам стоит подождать лет пять-семь, пока не будут усовершенствованы методики оперативных вмешательств на спинном мозге.

Врач кивнул, и еще больше нахмурился.

- Да, все так, Слав, но..., - врач посмотрел на коллегу. - Теперь все поменялось. Эта травма, - он кивнул на снимок, который Святославу сделали сорок минут назад на компьютерном томографе. - Она вызвала смещение межпозвоночных дисков и резкое ущемление нервных корешков, потому и поменялся характер боли, потому и ты ощутил онемение в ногах, - Вячеслав Олегович потер лоб. - Боюсь, что у нас больше нет времени ждать, Слав.

- Понимаете, Святослав Владимирович, - в разговор вмешался Александр Николаевич. - Из-за вашего вчерашнего падения, ситуация резко ухудшилась. И если в ближайшие два-три месяца мы не сделаем операцию, сдавленные нервные окончания полностью атрофируются, что приведет к полному параличу нижней половины тела в течение года-двух, - хирург серьезно смотрел на него, пытаясь даже видом, очевидно, подтвердить всю сложность ситуации. - Сейчас мы не можем оперировать, из-за выраженного отека и сдавления тканей. Да и гематома будет сильно мешать. Нам надо убрать это все, и стабилизировать ваше состояние перед началом операции.

Но до Славы, все равно, никак не доходило.

Этого не могло случиться из-за какого-то пустякового ушиба. Просто не могло.

Да он сотни раз падал! И все всегда проходило.

Так почему в этот раз должно быть иначе?! Почему, именно сейчас, когда у него появилась Наташа, все должно пойти черти как?! Почему, черт побери?!

Ему хотелось выкрикнуть этот вопрос в лицо врачам.

Но он сдержался, понимая, что они-то, как раз, ни в чем не виноваты. Да и не было тут виновных.

Слава глубоко вздохнул и потер лицо ладонями, все еще не в состоянии соотнести эти слова, которые слышал, с собой.

Коробочка с браслетом снова легонько стукнулась о его грудную клетку. Над самым сердцем.

- Так, хорошо, а если вы меня прооперируете, что это даст? - оперевшись на ноги локтями, чтобы немного расслабить ноющую спину, задал он вопрос врачам.

Ответил опять Александр Николаевич, который, судя по всему, больше разбирался в хирургическом аспекте такой проблемы.

- Тогда, нам придется частично удалить два-три ваших позвонка, заменив их протезами, чтобы снять давление на нервы, а еще, постараемся максимально исправить ситуацию с межпозвоночными дисками. Но тут, - он развел руками. - Я смогу определиться только по ходу операции. И, как вы правильно заметили, любое вмешательство в спинной мозг, даже самого опытного хирурга, может повлечь за собой нежелательные последствия. Но все же, вероятность их меньше, чем вероятность благополучного исхода.

Святослав иронично хмыкнул, едва удержавшись, чтобы грубо не выругаться.

- Значит, если я не соглашусь на операцию, через год-два, все мое тело, ниже пояса, парализует. А если я соглашусь - то с вероятностью сорок процентов - получу тот же результат, только быстрее, или же, в случае удачи - получу ... что? Вы мне даже этого сказать не можете?!

- По крайней мере, - произнес Вячеслав Олегович, - если ты согласишься на операцию, мы сделаем все, что в наших силах, и даже больше этого, чтобы стабилизировать твое состояние и сохранить все функции твоего тела, Слава. Операция, единственный вариант, если ты хочешь и дальше ходить и вести активный образ жизни.

От его слов, почему-то, Святославу легче не стало.

- У меня есть время подумать? - не глядя на врачей, спросил он.

- Есть, только над чем вы собрались думать? - со вздохом кивнул Александр Николаевич. - У вас не такой уж большой выбор.

Это, черт возьми, было очень верное замечание.

Но Слава нуждался во времени! Хоть в нескольких днях, чтобы обдумать, понять и решить, что и как теперь делать. Пока же, слова врачей не осознавались им, как нечто действительное.

- Я выписал тебе рецепт на лекарства, - Вячеслав Олегович, поднявшись со своего места, обошел стол и, встав прямо перед ним, протянул Славе листик. - Здесь и более сильный аналгетик, и противовоспалительный, которые снимут отек и немного уменьшат сдавливание тканями нервов, и еще несколько препаратов, которые немного улучшат твое состояние. Принимай их, как написано. И... не думай долго, Слав, на самом деле, времени не так уж и много, - доктор похлопал его по плечу.

Он только кивнул, почти задыхаясь в этом кабинете, испытывая дикое желание поскорее отсюда вырваться и доехав до Кофейни, обнять Наташу. Ему не нужно было чье-то сочувствие или сожаления. Только эта женщина в его объятиях и тепло ее кожи на его.

Через десять минут он уже доехал до кафе. Но остановившись у тротуара, почти под самыми окнами Кофейни, Слава, вдруг, в полной мере осознал все, что услышал полчаса назад в кабинете у своего врача.

Он опустошенно уставился в окно, пытаясь осмыслить ту действительность, с которой в очередной раз столкнула его судьба. И никак не мог свести все нити воедино.

Святослав боялся операции.

А кто, в здравом уме, не испугался бы такого?! Знать, что ты будешь лежать без сознания, не имея контроля ни над ситуацией, ни над своей жизнью, ни над исходом самого процесса, и даже не обладать уверенностью, что в результате все будет хорошо.

Да любой человек испугается, чтоб его!

В этот момент, благодаря тому, что в кафе ярко горел свет, он увидел Нату. Она, смеясь, зашла в первый зал, о чем-то разговаривая с Денисом, который шел рядом с сестрой.

Наташа, казалась, была полной энергией и движением. Она словно лучилась удовольствием от жизни и наслаждалась ею. Его солнце...

Пока Ната отвернулась к одному из официантов, Дэн поздоровался с каким-то парнем. Тот поднялся со своего места и подошел к брату и сестре. Наташа улыбнулась этому мужчине и, привстав на носочки, легко поцеловала в щеку.

Слава крепче сжал руль, ощутив такой приступ ревности, что внутри все свернулось в тугой узел.

Но он не вышел из машины и не зашел в зал, чтобы наглядно доказать каждому, что Ната - принадлежит ему.

Наблюдая за тем, как Наташа стоит около Дениса и разговаривает с двумя мужчинами, он до конца понял все.

Ей не было еще и тридцати.

Наташа была полна жизни и заслуживала только самого лучшего. Она, наверняка хотела иметь семью и детей.

Он мог дать это ей... еще два дня назад. Он бы боготворил ее, и делал бы то, что не смог бы ни один полностью здоровый мужчина, лишь бы эта женщина всегда смеялась, а слезы, коли таковым случалось появляться в ее глазах - оказывались бы слезами счастья.

Святослав бы все сделал для нее...

Но теперь...

Что он может ей предложить? Привязать Наташу к инвалидному креслу, которое с такой вероятностью теперь грозило ему? Лишить ее любого шанса иметь детей и нормальные отношения?

Черт! Да он даже любовью не сможет заниматься с ней!

Он ничего не сможет. Только сидеть и смотреть, как она лишает себя всего в жизни из-за того, что находится рядом с ним...

Слава повернул ключ, ощущая, как жжет ему грудь коробочка с браслетом, и отъехал от тротуара.

Он должен был подумать, что делать дальше.

Очень хорошо подумать.

Слава думал до середины следующего дня, отключив все телефоны и послав к черту Андрея, который, не сумев дозвонится ему, приехал к другу, проверять как у того дела.

И наконец, в полдень четверга, тринадцатого февраля, спустя восемнадцать бессонных часов, которые провел на той самой ступеньке, где впервые занимался с ней любовью, зажав в кулаке браслет со звоночками, и выпив две упаковки аналгетика за это время, он принял решения. Теперь Святослав твердо знал, что должен сделать.

Включив мобильный телефон, он увидел пятнадцать уведомлений о пропущенных звонках с ее номера. Она волновалась, наверное, ведь перед тем, как ехать в больницу, Слава сказал ей, что должен решить некоторые дела, и позвонит ей позже.

И не перезвонил.

Обиделась ли она?

Для него было бы проще, если бы так и случилось.

Нажав на дозвон, он с каким-то опустошенным отрешением поднес телефон к уху.

- Слава! - Наташа ответила сразу же. И в ее голосе звучала не обида, а страшное волнение и беспокойство. - Что случилось?! Ты куда пропал?!

- Наташа, - не ответив ни на один из ее вопросов, проговорил он, и даже не вздрогнул от механического, словно у заводной игрушки, собственного голоса. - Мы можем сегодня встретиться, вечером?

- Да, конечно, Слава, - она даже не заметила этого тона. - Но что случилось?! Ты хоть представляешь, как я волновалась?

- Вечером, - повторил он и положил трубку.

Если судьба не дает ему заботиться о ней и лелеять эту женщину, он, по крайней мере, может хотя бы уйти, не превращая ее жизнь в ад на земле.

Глава 12

Ее окна светились в ночи прямо над его машиной. Слава не знал, зачем здесь остановился. Явно неудачно. Стоит отъехать дальше. Стоит...

Он продолжал сидеть и рассматривать эти два квадрата теплого света в темноте.

Много окон светилось на разных этажах, однако Святослав не замечал других. Он сидел в своем автомобиле уже сорок минут и просто смотрел вверх.

Решение, которое Слава принял, казалось ему единственно верным. Разве не пообещал он себе ставить ее интересы превыше своих? Разве не готов был отдать Наташе все, что имеет?

Готов.

А значит - сейчас он должен ее отпустить. Потому что Слава запомнил ее слова - "ты важнее". И не мог допустить, чтобы Ната жертвовала тем, что может иметь в жизни, ради него.

Возможно, глупо было иметь настолько твердую уверенность в плачевном исходе операции. Но правда состояла в том, что Святослав еще не решил, согласиться ли, вообще, на нее.

Ему мало везло по жизни. С самого рождения, черт возьми, не везло!

И он точно знал, что с ним не срабатывают звезды и счастливые случайности. Нет в его жизни добрых крестных-фей.

Что бы там не говорил хирург, Слава знал, что будь операция более простой - его врач давно бы уговорил Святослава на нее.

Он даже подозревал, что они немного завысили процентное соотношение успех\неудача, с точностью до наоборот.

А может, Слава просто боялся. Пока сложно было разобраться в себе до конца.

Но одно он мог сказать с полной уверенностью - Наташа не должна идти с ним по этому пути, каким бы он ни был. Слава не успел дать ей ничего, чтобы просить о таком.

Может быть, будь у них за плечами хоть несколько лет отношений, он, даже не раздумывая, все рассказал бы ей, давая возможность решить самой.

Может быть...

Его пальцы крепче сжали руль.

Но у них имелся в активе лишь месяц знакомства, да неделя отношений. Святослав не собирался даже упоминать о том, что ему предстоит.

И все потому, что боялся ее реакции.

Слава почти не сомневался, что скажи он Нате правду - она останется с ним. Только имела ли Наташа представление о том, на что может согласиться? Святослав сомневался в этом.

Сам же он прекрасно знал, что ждет его в случае тех самых "40%". В центре для страдающих ДЦП, который курировала его фирма, с тех пор, как Святослав стал получать достаточную прибыль, имелся отдельный корпус для полностью или частично парализованных пациентов. Для тех, от кого отказались даже самые близкие.

И мало кто мог бы упрекнуть тех родных.

Святослав видел отчаяние в глазах пациентов, когда приходил к ним, наведываясь в центр. Видел зависть к тому, что он хоть так может двигаться. А еще, он видел опустошенное, отчаянное горе и беспомощное безразличие в глазах тех родственников, которые приходили навещать этих пациентов.

Невозможно так прожить с человеком жизнь и не начать тихо его ненавидеть или же, не скатиться в глухую тоску. Не иметь возможности никуда отойти, не задумываясь над тем, не опрокинул ли он случайно стакан воды и сумеет ли набрать новый? Может ли дотянуться до тарелки с едой, которую ему оставили? Может ли выпить те лекарства, которые следует, чтобы не испытывать боль? И не перепутал ли таблетки...

Не говоря уже о том, что тело во всем подводит таких людей, даже в том, что кажется настолько простым, и они не могут контролировать свои естественные потребности.

Сколько лет можно менять подгузники взрослому человеку и продолжать помнить о том, что когда-то он был другим?

Он не желал проверять этого. Не собирался допустить, чтобы глаза Наташи стали тусклыми и такими же безжизненными, как у матерей и жен тех людей, которым он своими деньгами старался помочь. Не тогда, когда у нее впереди была целая жизнь.

Вздохнув легкими, которые никак не желали усваивать кислород из воздуха, и все равно, продолжая испытывать удушье, Святослав протянул руку и взял с соседнего сиденья коробочку с браслетом.

Он не должен был бы дарить его ей. Не имел права.

Слишком много было в этом браслете. Он вложил в него свое сердце и любовь. Свою душу. То, что никогда никому не позволял затронуть. То, что ни к кому не испытывал. А еще, за прошедшую ночь, проведенную на той проклятой... благословенной ступеньке, он вложил в это украшение всю свою боль от понимания того, что должен сделать.

Он не мог не отдать Наташе браслет. Просто не выдержал бы. Хоть так сообщая ей свои чувства. Пусть и собирался сделать их расставание как можно более грубым.

Быть может, когда-нибудь, через какое-то время, она сможет носить это украшение, не вспоминая о том, что он сейчас ей скажет.

Когда-нибудь, Наташа будет счастливой. Не с ним, с кем-то другим.

А Слава... может быть, хоть раз в жизни, ему повезет достаточно, чтобы этого не увидеть.

В этот вечер он уже несколько раз задумывался о подобной "удаче".

Вероятно, он просто был слишком гордым, чтобы увидеть жалость в глазах той единственной, которая приняла его таким, каков он есть. А может быть - трусом.

Слишком мало времени, чтобы понять все причины и следствия и некогда размышлять. Он не мог позволить себе привязать Наташу еще сильнее к себе и причинить большую боль, когда придется ее отпускать.

Крепче сжав пальцы на коробочке, и положив ту в карман пальто, Святослав наконец-то вышел из машины, которая так и осталась стоять под ее окнами.

И ощущая себя так, словно выпил разом десяток таблеток аналгетика, отчего не только не ощущал боль, но и вообще не чувствовал ничего, только пустоту внутри, пошел к дверям подъезда.

Наташа открыла дверь едва ли не сразу, и так улыбнулась, что не возникало сомнений - она не просто не сердилась из-за его исчезновения, но ждала. И безумно рада тому, что Слава приехал этим вечером.

Спасительное опустошение, которое помогало ему сосредоточенно и последовательно идти к поставленной цели - начало рассыпаться по кусочкам. Как те мелкие крошки льда, которые сыпались с неба два последних дня.

Но ни одна черта на его лице не дрогнула.

- Привет, - словно не видя, что он не ответил на ее улыбку, Ната отступила на шаг, пропуская Славу внутрь коридора.

Он переступил порог, сосредоточенный только на том, чтобы не поддаться искушению послать все к бесу и, улыбнувшись в ответ, не обнять ее.

Слава осознал, что даже не может ничего сказать ей.

Он просто застыл на пороге, глядя на Наташу. Казалось, что все его существо тянулось к ее свету, который она так легко отдавала. Словно бы каждой клеточкой своей кожи, всей поверхностью своего тела Святослав пытался впитать это тепло, понимая, что видит ее так близко в последний раз, и так старательно пытался держать себя руках.

Наташа, наверное, удивленная его молчанием и странной неподвижностью, немного нахмурилась, и потянулась к нему.

- Слав, что такое? - она поднялась на носочки, в попытке дотянуться до его губ, чтобы поцеловать их.- Ты где вчера пропадал?

Он отшатнулся.

Просто отступил назад, но из-за его хромоты, шаг получился более дерганным и резким, чем он хотел бы. Более жестоким по отторжению.

Святослав не вынес бы ее касания. Поддался бы дикому, неистовому желанию поцеловать Наташу. И не смог бы сказать того, что был должен.

- Слава? - Наташа растерялась, и так, будто это вышло непроизвольно, обхватила себя руками, словно бы ей стало зябко. - Что происходит?

- Я пришел сказать, что больше мы не будем встречаться, Наташа, - пустым и лишенным всякого выражения голосом, проговорил он, уставившись куда-то, поверх ее плеча.

Он не мог смотреть Нате в глаза. Не мог, будь оно все проклято. Не тогда, когда так откровенно и жестоко лгал, причиняя ей боль.

- Что? - она задохнулась и отступила на один шаг вглубь коридора.

А у него свело пальцы, когда Слава увидел, как она, в том же беззащитном и каком-то отчаянном жесте, как и той ночью, когда он принес таблетки, закрыла руками шею.

- Почему? Что случилось, Слава? - Наташа не понимала его слов, это было заметно.

Но Святослав не собирался объяснять.

- Ничего, - все еще не встречаясь с ней глазами, он медленно покачал головой. И едва заставив себя сглотнуть, произнес слова, за которые уже ненавидел себя. - Я никогда не встречаюсь с женщинами больше двух-трех раз, - он пожал плечами, словно бы не сказал ничего особенного.

Но даже так, краем глаза, он увидел, как Ната побледнела и вздрогнула.

Этими словами он сравнял ее со всеми другими. Причинил ей боль.

"Ложь!", кричало все у него внутри, " ты - не они, ты - несоизмеримо большее. Единственная, ради которой стоит жить". Однако сжав зубы, Слава проглотил эти слова, ощущая во рту вяжущую горечь.

- Но..., - она открыла рот, потом резко замолчала, и набрала воздуха в легкие. - Я не понимаю, - честно призналась Ната, заставив его чувствовать себя последней сволочью. - Ведь все было так..., - наверное, не найдя слов, она просто развела руками.

"Нереально, волшебно, великолепно, по-настоящему... и как в сказке, одновременно", он мог бы продолжить то, что она не досказала. Но не имел права.

Вместо этого, Святослав в очередной раз пожал плечами.

- Я просил у тебя ночь, - его тон оставался небрежным и пустым. Он умел прятать свои чувства. - Ты дала мне больше. Я благодарен. Это действительно оказалось здорово. Но не думаю, что нам стоит продолжать и портить впечатления.

Она отступила еще на шаг, и он не выдержал.

Его глаза метнулись к лицу Наташи, и утонули в опустошенном, потерянном, полном непонимания, синем взгляде.

Слава задохнулся. От ее боли. От своей. От того, что он творил. Но разве можно было поступить иначе?

Почему-то, в его разуме всплыло утро, когда он впервые осознал, сколько Наташа для него значит, и его собственные слова: " кто, в здравом рассудке, от такого откажется?".

Ради ее счастья он мог отказаться от всего. Вот только, здравым ли все еще был его разум?

Словно увидев эти сомнения, эту боль в его взгляде, Наташа глубоко вздохнула и осторожно ступила вперед, не позволяя ему отвести глаза.

- Слава, что происходит? Объясни, пожалуйста...

Он заставил себя собраться и стер любое выражение в глазах.

- Ничего. Просто, мне - достаточно, - ровным голосом ответил он, опять упираясь глазами в какой-то дурацкий цветочек на обоях.

Наташа мотнула головой, будто это могло бы помочь разобраться.

Но такой способ не действовал. Он пробовал.

- Спасибо, мне было хорошо с тобой, - окаменевшие пальцы никак не желали разгибаться на этой чертовой коробке, которую он пытался оставить на полочке, куда когда-то клал лекарство.

- Что это? - голос Наты стал подозрительно спокойным. Почти таким же отстраненным, как и его.

Он снова посмотрел на нее.

Наташа стояла на том же месте, гордо выпрямив спину и прищурившись, едва ли не брезгливо, словно перед ней лежала жаба, смотрела на синюю бархатную коробочку.

- Моя благодарность... за все, - Слав смог произнести это легко, и даже небрежно приподнял бровь, как будто предлагая ей вспомнить их ночи.

Она вздрогнула так, словно бы он ударил ее этими словами.

Резко взмахнув рукой, будто собираясь его ударить в ответ, Наташа смела ладонью коробочку на пол. Та с глухим стуком упала и откатилась в угол у входной двери. Святославу показалось, что он даже слышал, как звякнули колокольчики.

Он мог предвидеть это. Заслужил.

Но лучше бы она действительно его ударила.

- Я не проститутка, чтобы расплачиваться со мной за ночь, - презрительно и холодно бросила Наташа.

Однако Слава видел, с какой силой ее пальцы вцепились в угол стены.

Он только пожал плечами.

- Как распорядиться этим подарком, решать тебе, - небрежно, словно бы тот для него ничего не значил, Слава отвернулся и открыл дверь. - Я больше не буду тебя беспокоить. Прощай.

И не оборачиваясь, он вышел, прикрыв за собой дверь.

Хотя, мог бы поклясться, что и после того, что только что учинил, он слышал тихий, сдавленный шепот: "стой, Слава, подожди...".

Но не остановился.

Он дошел до лифта, нажал на вызов. Дождался пока, скрипя и повизгивая несмазанным механизмом, тот не приехал на ее этаж. Проследил за тем, как разъехались двери.

Протянув руку, Святослав нажал на кнопку первого этажа. И пока двери с тем же скрипом закрывались, а механизм лифта перестукивал, сообщая о передвижениях кабинки по этажам, он тихо вернулся к ее дверям, расположенным у самой лестницы. Спустился на три ступеньки и, облокотившись о стену - замер, вслушиваясь. Святослав не собирался уходить, пока не убедится, что Наташа закрыла замки на двери.

Он простоял там пять часов, размышляя над тем, можно ли ненавидеть себя сильнее?

Он прислушивался к любому шороху, любому звуку за ее дверью, и с каждой уходящей секундой презирал себя все больше.

Все в его жизни определяли секунды.

Несколько минут неправильного хода родов у матери - сделали его таким, каким он был. Несколько мгновений в квартире Катьки - уверили Святослава, что большего такой инвалид, как он и не заслужил. Несколько дней, сложенных из мгновений счастья - оказались сказкой в его памяти. И лишь миг на том бордюре - оборвал их.

Но не это оказалось самым страшным.

Не были в его памяти более ужасных секунд, чем те, которые потребовались, чтобы обидеть единственную женщину, которую Слава любил.

Замок в ее двери щелкнул только около двух часов ночи.

Слава не знал, отчего Наташа только теперь об этом вспомнила. То ли ей оказалось не до того, то ли... могла ли она надеяться, что он вернется?

Запрещая себе даже думать о подобном, Святослав наклонился, разминая затекшие ноги и, дождавшись знакомого покалывания в мышцах, сделал первый шаг.

И вдруг, замер, чувствуя себя хуже, чем за все время до этого.

Из-за уже замкнутой двери Наты послышался тихий всхлип, переросший, в надрывный, словно придушиваемый плач.

За это время он слышал всякие звуки. Она что-то тихо бормотала, разговаривала с кем-то по телефону. Слава даже слышал, странный стук и грохот, словно бы Наташа что-то с размаху бросила в стену. Но отсутствие ее слез - успокаивало. Возможно, несмотря на обиду и злость, она все же не успела сильно к нему привязаться.

Однако в этот момент...

Он не осознал, как поднялся на эти проклятые четыре ступеньки. И опомнился только тогда, когда едва не нажал на звонок.

Только, кому бы от этого стало легче?

Но и слышать, как она рыдает, тем более, по его вине - было выше его возможностей.

И все же...

Святослав заставил себя стиснуть пальцы в кулак и опустил руку. А потом, прислонившись лбом к холодному металлу ее двери, замер, вслушиваясь.

Он чувствовал себя так, словно бы попал в свой собственный, личный ад. Но каждая его мука казалась Славе заслуженной. А вот Наташа страдала ни за что.

Святослав не имел ни малейшего представления о том, сколько простоял так. Ему меньше всего хотелось смотреть на время. И только когда в квартире Наташи совершенно все затихло, он заставил себя отстраниться от двери и пешком спустился на первый этаж, не обращая никакого внимания на боль в спине и ногах.

Наташа не могла заснуть. Как не заставляла себя - у нее ничего не выходило.

Она лежала в темноте спальни, куда добралась только полчаса назад, и вслушивалась в каждый шорох, испытывая странную, сумасшедшую уверенность, что Слава рядом.

Бред!

Она же слышала, как он уехал. Стояла, словно пришибленная, посреди коридора, глядя на дверь, которую Слава закрыл за собой, и вслушивалась в звук лифта.

Даже сейчас, Наташа никак не могла понять, что произошло.

Когда Слава зашел в дверь - ей показалось, что это не он, а какой-то незнакомец. Он был холодным, жестоким, чужим.

Наташа смотрела на него - и не узнавала. Пыталась пробиться - но он отталкивал ее.

И лишь на один миг, на несколько коротких секунд, она увидела в его зеленых глазах того Святослава, которого знала все это время. А еще - она увидела там такую боль, что дыхание перехватило. Но это закончилось настолько быстро, сменяясь той же ледяной стеной безразличия, что Ната решила, будто ей привиделось.

Не было никакого оправдания тому, что он ей сказал сегодня вечером. Как можно простить такие слова? Как можно найти для них какую-то вескую причину, кроме единственно возможной - той, что Слава и пытался донести.

Наташа ему безразлична.

Он хотел провести с ней ночь. Он это получил. Даже более. А теперь - Святослав собрался идти дальше, находя себе других.

От этой мысли стало так больно, что Наташа сжалась в комок на кровати, укрывшись одеялом с головой.

И все-таки, несмотря на весь здравый смысл и насмешливую иронию над собой, что и ее не миновала глупая, извечная женская уверенность в собственной силе изменить мужчину, Ната искала ему оправдание.

Потому что она не верила, что интуиция могла настолько подвести ее. Никогда еще Наташа не ошибалась в людях. А уж настолько...

Да и Денис, который, кстати, звонил пару часов назад, будто опять знал, что сестре плохо, был уверен в Святославе.

Она соврала брату. Сказала, что простыла, потому и разговаривает таким странным голосом, чувствует себя не очень хорошо, но приезжать не надо. И сделала так Ната по нескольким причинам: во-первых, она хотела сама понять и разобраться в том нелепом кошмаре, который с ней сегодня произошел; а во-вторых - Денис наконец-то решился съездить в отпуск, впервые за то время, которое прошло с момента нападения на нее. Наверное, почувствовал, что ему есть, кому доверить сестру. И они вчера даже купили ему вместе горящую путевку в Египет. Если Ната правильно помнила - Денька должен был вылететь десять минут назад.

Она не собиралась лишать брата заслуженного отдыха. Все, в чем нуждалась Наташа - это во времени, чтобы разобраться в происходящем, и в ясной голове. К сожалению, с последним возникли проблемы - мысли путались и метались от одной фразы к другой. Все в ее разуме смешалось, и события потеряли свой последовательный ход.

Разве мог мужчина, для которого было принципиально важно иметь возможность ухаживать за ней, сказать, что хотел лишь пару ночей секса с ней? Разве стал бы он утруждаться, приезжая специально из Киева, чтобы сделать ей приятное, да еще и с таким подарком, если не хотел чего-то большего?

Разве мог мужчина, который занимался с ней любовью при свете садящегося солнца, который так боялся, что она уйдет утром до того, как он проснется, и который едва ли не поклялся убить ее обидчика - оказаться настолько равнодушным, чтобы даже не обернуться, когда уходил? А ведь она звала его...

Или же это все было лишь игрой для того, чтобы заполучить ее?

Ната перевернулась на другой бок и уставилась немигающим взглядом на тумбочку.

Она задавала себе одни и те же вопросы на протяжении всех этих часов - меряя шагами коридор и комнаты. Она спрашивала это у пустоты, задавая те же вопросы вслух, хоть и не с кем было поговорить. Пыталась разобраться, пиная ногами ни в чем, ни повинную сумку, случайно оказавшуюся на ее пути... но так и не смогла понять причины.

Наташа злилась, обижалась, недоумевала. Она даже испытывала раздражение и ярость, вспоминая те слова, которые он произносил.

Но не плакала.

Мужчина, который так с ней поступил, не заслужил того, чтобы Наташа о чем-то сожалела в их отношениях и горевала.

Нет, она просто пыталась понять, в чем именно совершила ошибку, так слепо веря, что Святослав именно тот, кто ей необходим.

И только когда она открыла окно на кухне, испытывая странное, непонятное удушье и чувство, будто стены ее дома сдвигаются, сплющивают ее - Наташа вспомнила, что так и не закрыла двери после его ухода. Сквозняк, заставивший ее кожу покрыться мурашками, напомнил ей о том, что даже в таком растерянном и опустошенном состоянии не стоит забывать о безопасности.

Наташа опять поплелась в коридор, единственное освещенное помещение, стараясь не оглядываться. Слишком много у нее имелось воспоминаний о ней и Славе в этом месте...

Наверное, потому, не заметив, она с размаху ударилась пальцами босой ступни в треклятую коробочку, о которой уже успела забыть.

А может, ей просто решили дать еще одну подсказку, как ответ на все те вопросы, который она громко задавала в темноте своей квартиры.

Кто знает?

Любая, уважающая себя женщина, выбросила бы подобный "подарок" в ведро, даже не посмотрев.

И она собралась так сделать. Вот только, от того, что ее нога врезалась куда-то в район замочка, крышка коробочки подпрыгнула, словно игрушечный чертик. До слуха Наты донесся странный, тонкий звон.

Она не удержалась - все теми же, ушибленными пальцами ноги, поддела крышку, открывая коробку полностью.

На черном бархате подложки лежал серебристый браслет. Он был выполнен в форме кольца из двух видов металла, которые сплавлялись в единое целое немного ассиметричными линями. А по всему периметру к ним крепились маленькие колокольчики, которые и звенели сейчас. Наташа насчитала семь звоночков.

Она сразу поняла, что это не серебро, слишком долго носила этот металл, чтобы разобраться, что его здесь и в помине нет.

И почему-то, тут же вспомнила, как недовольно Слава требовал у нее ответа, почему она носит только серебряные украшения.

Но не эти воспоминания заставили ее присесть на пол, закрывая рот ладонью.

В ярко освещенном коридоре, прекрасно просматривалась внутренняя часть массивного украшения. И слова, которые были там выгравированы.

Наташа поняла, что странный звук, который нарушил тишину комнаты - это ее всхлип, переросший в плач.

Но не смогла прекратить.

Ее пальцы обводили семь слов, и она не могла остановить не их, ни слезы, которые катились по щекам.

"Ты - мое солнце и все мои звезды".

Наташа не была ведьмой. Но могла бы ею стать. Или кем-то, кого люди привыкли обозначать подобным словом. Вся ее семья имела что-то в себе, что позволяло слишком хорошо разбираться в людях. И сейчас, касаясь пальцами этого украшения, она почти ощущала боль, которую тот хранил в себе. Почти... но было ли это мистикой, или просто пониманием, которым ее подсознание пыталась что-то показать Наташе? Как вещий сон...

Разве мог мужчина, написавший такое на браслете, всего лишь "благодарить" ее за удовольствие от секса?

Вздохнув, Наташа села в постели и, протянув руку, взяла браслет с тумбочки.

Колокольчики зазвенели, и от этого звука, почему-то, стало легче.

Может быть, она была просто дурой, но Ната не могла, не хотела, не желала верить в то, что Слава ей сегодня наговорил. Было что-то, что стояло за его сегодняшним поведением.

Только, как узнать, что именно?

Глава 13

Меньше всего Наташа ожидала, что четырнадцатое февраля проведет с матерью.

Не то, чтобы у нее теперь были какие-то планы на этот день. Собственно, она и до вчерашней ночи их не имела. Но...

Впрочем, выбора ей не предоставили.

На часах не было еще и восьми утра, когда в дверь настойчиво позвонили.

Наташа нехотя приоткрыла один глаз, осматривая сумрачную спальню, отбросила одеяло, пытаясь хоть немного собраться с мыслями. Однако, поскольку заснула только около четырех - это не казалось таким уж простым делом.

Потерла глаза, вздрогнув от того, как тонко зазвенели колокольчики, когда она случайно задела браслет на соседней подушке.

Звонок раздался опять.

Ей не хотелось вставать. Не имелось никакого желания куда-то идти, и кого-то видеть. И уж тем более, у Наташи совершенно не было желания с кем-то говорить. Хотелось забиться под одеяло с головой и просто спрятаться от всего мира, пока она не сможет понять, что же случилось.

Звонок зазвенел в третий раз.

Наташа вздохнула. Подобная настойчивость раннего гостя указывала на то, что схитрить не удастся. Так упорно пытаться попасть к ней в дом могли только родственники. А поскольку Денька уехал, то это либо отец, либо мать.

Наташа остановилась на втором варианте. Приход отца ее родня приберегала для самых сложных вариантов. Вот если бы она сейчас не открыла дверь и не ответила на два телефонных звонка минимум, то...

Предполагаемый вариант событий был прерван очередной трелью.

Вздохнув, Наташа несколько секунд смотрела на браслет, который лежал около ее лица, потому что она так и уснула, сжимая его в руке.

А потом, смирившись с неизбежным - Наташа встала и направилась в коридор.

Она вполне могла предположить, что именно заставило мать примчаться сюда так рано. Ведь сама сказала вчера брату, что приболела. И поскольку тот уже не мог приехать сам, наверняка позвонил маме, и наплел нечто невероятно пугающее. Ната не удивилась бы, окажись она жертвой какой-то ужасной эпидемии в рассказе Деньки.

При всей взаимной любви и заботе, брат обожал подшутить над сестрой, особенно перед родителями. Уж очень ему нравилось наблюдать, как вокруг Наташи все суетятся, а она бесится от такого излишка внимания.

Посмотрев в глазок, Ната убедилась в верности своего предположения. И с еще одним тяжелым вздохом осознания, что от матери ей ничего не удастся скрыть, щелкнула замком, распахивая двери.

- Привет, Наталка, - мать с порога заключила дочь в объятия. - Что случилось? Что за простуда? - не успев попасть в квартиру начала допытываться она.

И тут же, не ожидая ответа, который Ната никак не могла придумать, крепко взяла ее за плечи, повернув к дверям кухни, из которой в коридор попадал сумрачный утренний свет.

Замолчав на пару мгновений, мать пристально рассматривала лицо дочери.

Наташа опять вздохнула тайком. Ей всегда мало что удавалось утаить от матери.

Закончив осмотр, вздохнула и мама.

- Похоже, я не те лекарства привезла, да, Наталка? - с какой-то грустной улыбкой спросила Елена Андреевна и отставила на пол небольшой пакет, который все это время держала в руках. - Мед и смородина здесь не помогут,- констатировала она, начав расстегивать пальто. - А ты молодец, - мать подмигнула дочери, в явной попытке подбодрить. - Растешь. Брата провела. Он действительно в болезнь поверил.

Улыбка Наташи вышла кривой и невеселой. От этой похвалы не стало легче. Наоборот, слова матери всколыхнули все ночные сомнения и неуверенность.

Ее брат настолько доверял другу, что ни капли не усомнился в словах Наташи? Даже не предположил, что могло случиться нечто другое, кроме внезапной простуды?

Могли ли они оба настолько ошибиться в Святославе?

- Ну что, кофе угостишь мать, или мне самой варить придется? - уже сняв сапоги, мама, обняв ее за плечи, подталкивала Нату к кухне, очевидно, видя в каком потерянном состоянии пребывает дочь. - Пошли, Наталочка, поговорим.

Почему-то от этого обращения, которое мама так часто использовала в детстве, она почувствовала себя не все понимающей и рассудительной подругой и хозяйкой Кофейни, к которой все знакомые бегали за советами, а обычной, молодой, и очень растерянной девушкой.

Ей самой был очень-очень нужен совет.

- Мамочка, - Ната всхлипнула, и не в силах больше сдерживаться, уткнулась лицом в мамино плечо. - Я так запуталась, - честно призналась она, пытаясь вытереть самовольно бегущие слезы.

- Значит, будем тебя распутывать, - мягко улыбнулась Елена Андреевна и, ободряюще погладив дочь по щеке, все-таки увела ее на кухню.

Кофе, все же, варила мать. Наташа не смогла собраться. Она сидела на стуле, который всегда выбирал Слава, когда приходил к ней, и, поджав под себя ноги, гоняла по столешнице крупинки сахара, рассказывая матери обо всем. Та не перебивала, только кивала иногда головой, разливая темный, ароматный напиток по чашкам.

Когда Ната, с большими паузами, заполненными тишиной, смогла все же рассказать о вчерашней ночи - они допивали третью порцию кофе.

Конечно же, Ната говорила не про все. Не смогла бы она ни с кем поделиться тем восторгом, который испытывала в горячих и жадных руках Славы. Не смогла бы описать то упоение, которое ощущала, когда он целовал ее. Умолчала она и о том, что играла в рулетку с судьбой, той, самой первой ночью.

Это были только ее воспоминания. Только их со Славой тайны и мгновения, которые она не смогла бы разделить ни с кем другим. Даже сейчас, все еще не зная, обижается ли она на него, или просто, безумно скучает по этому мужчине.

- Браслет покажешь? - только и спросила мать, отодвинув чашку, когда Наташа замолчала, и выжидательно посмотрела на нее.

Ната кивнула.

С трудом встала, ощущая покалывание в онемевших ногах, на которых все это время сидела, и медленно побрела в спальню.

Он лежал там же, где она и оставила украшение. На подушке с левой стороны.

Осторожно обхватив пальцами прохладный металл, Наташа взяла браслет. И, не удержавшись, как и вечером, обвела слова кончиком пальца, вслушиваясь в мелодичный перезвон колокольчиков.

В этот момент, перечитывая слова, которые Слава написал на браслете, ощущая какое-то умиротворение от того, что поделилась с матерью частью своей боли и потерянности - она осознала, что не верит ему. Не верит тому, что Святослав сказал вчерашним вечером. Не мог он быть таким, каким вчера старался показаться.

Теперь, оставалось только надеяться, что Наташа сделала верный выбор.

Елена Андреевна заметила изменения в ее настроении, едва Ната вернулась. Она задумчиво наклонила голову на бок, и внимательно посмотрела на дочь.

- Вижу, Наталка, ты определилась? - поинтересовалась мать, отпивая глоток свежезаваренного кофе.

- Да, наверное, - кивнула Наташа, подвигая ближе собственную чашку. Этот кофе отличался от всего предыдущего, и не только размером сосуда.

Нате не нужны были пояснения и наставления, как с ним поступить.

- Можно? - мама протянула руку, и Наташа с удивлением поняла, что так и держит браслет, продев в него ладонь наполовину. И даже не думает показывать матери.

- Ой, да, конечно, - но вдруг, уже протянув кисть к матери, она осознала, что не может дать ей браслет.

Просто не может. Это было выше ее сил, позволить еще кому-то прикоснуться к этому украшению. Он принадлежал только ей и Славе.

И не играло роли то, что еще вчера она совершенно серьезно собиралась выбросить его подарок, даже не посмотрев. Сейчас Наташа просто не могла позволить хоть кому-то дотронуться до металла, который уже стал теплым, нагревшись от ее руки.

Елена Андреевна приподняла бровь, когда Наташа отдернула руку.

- Хм..., - только и произнесла она, а потом, хитро усмехнулась.

- Прости, мам, - Наташа отвела глаза, испытывая смущение. - Я просто не могу.

- Хорошо, - мать кивнула. - Не надо отдавать его мне, если душа не лежит, но хоть показать, в своих руках, можешь?

- Попробую, - вздохнула Ната, допивая одним глотком горький кофе. И отодвинув чашку, чтобы гуща отстоялась, протянула раскрытую ладонь с браслетом вперед.

Елена Андреевна не торопилась с осмотром. Она долго всматривалась в сплавление двух металлов, поворачивала руку Наташи и так, и эдак, считала звоночки.

Наташа не могла не заметить, как при звуке их тихого перезвона синие глаза матери вспыхнули одобрением.

А потом, она очень долго смотрела на гравировку.

- Я согласна с солнцем, - задумчиво проговорила мать. - Ты всегда отдаешь всю свою энергию и тепло людям. Но звезды - почему?

- Я предложила ему загадать желание на звезду, - не заметив, что улыбается сквозь слезы, Ната уставилась в окно. - А Слава рассмеялся, сказал, что не верит в такой способ. А потом... загадал меня и..., - она поняла, что плачет, только когда ощутила соленый привкус на губах. - Он сказал, что я лучше любой звезды, - проводя по щекам пальцами, скомкано закончила Наташа.

Елена Андреевна кивнула, сделав вид, что не видела этих слез. И, допив свой кофе, отставила чашку.

- Я не знакома с ним, Наталка, но мне кажется, что не могли оба моих ребенка ошибиться в человеке настолько, - спокойно и тихо проговорила ее мать. - И это украшение, - она задумчиво прикусила губу. - Оно очень дорогое. Я не специалист, но белое золото отличить могу. Второй металл - не знаю. У меня есть девочка, которая в этом понимает. Если хочешь - можем ей позвонить, показать, пусть она больше о металле расскажет? - Елена Андреевна вопросительно подняла бровь.

Наташа только покачала головой. Она едва заставила себя показать браслет матери, а уж чужому человеку - нет, определенно, Ната не была готова к подобному испытанию.

- Как хочешь, это не очень важно, в принципе, - мать подперла подбородок рукой. - Я к тому, что не будет, даже очень богатый мужчина, дарить такие украшения, да еще, и сделанные явно под заказ - просто за ночь. И с такими словами... - Елена Андреевна протянула пальцы, и вытерла у Наташи со щеки слезу, которую та пропустила. - Думаю, что ты не ошиблась, когда усомнилась в его вчерашних словах, доченька. Но..., - мать вздохнула. - Все равно, не торопись. Взвесь еще раз все, что знаешь о нем, подумай хорошо.

- Я подумаю, - пообещала Наташа, испытывая странный покой в душе и ясность в мыслях, которой ей так не хватало ночью.

Мать кивнула.

- Хорошо, а теперь, - она привстала со своего стула и подвинула к себе чашку Наташи. - Давай посмотрим, что там нам гуща покажет, - уже совсем другим, немного задорным голосом, произнесла она, и подмигнула Нате.

14 февраля - 3 марта

Дни и ночи смешались для Наташи в одну странную, вялотекущую гущу.

Она с трудом отличала будний день от выходного, и понедельник от пятницы. Пожалуй, даже время суток Ната различала только по тому, собирались ли домой ее сотрудники.

Нет, она не ходила сомнамбулой, распугивая друзей и посетителей Кофейни.

Наташа улыбалась, общалась с девчонками, проводила свои знаменитые "пятничные вечера". Никто не смог бы понять, насколько ей плохо. Никто не мог бы увидеть слез за веселым перезвоном серебристых колокольчиков, когда она пальцами придавливала "уставшие", и оттого красные глаза. Разве что брат.

Но Денька, вернувшись через одиннадцать дней из отпуска, все никак не мог добраться до сестры - в родном городе его ожидал такой ворох заказов и от Леши, и от "Мультикома", что Денис, практически безвылазно, сидел за графикой.

Потому никто не догадывался, что скрывалось за жизнерадостной улыбкой и смехом, которыми хозяйка Кофейни так щедро всех одаривала.

Тот покой и уверенность, который ей дал разговор с матерью, понемногу рассеивался, оставляя после себя отчаянье и страх, что она так и не сможет ничего выяснить.

Святослав держал свое слово и больше "не беспокоил" ее.

И в то же время - он нарушал это обещание едва ли не ежедневно.

И правда состояла в том, что всем времяопределением Наташи, единственным мерилом, которое отсчитывало для нее дни и ночи - стали приходы Андрея.

Но не потому, что она внезапно прониклась особой симпатией к другу Славы. Просто того всегда привозил сам Святослав.

И это оказалось единственной ее возможностью видеть этого мужчину.

Он ни разу не зашел в Кофейню вместе с другом. Ни одного раза не показал, что заметил ее.

Иногда, Нате даже казалось, что он действительно забыл о ее существовании.

Но, словно для того, чтобы не позволить ей окончательно отчаяться, каждый раз в такие моменты, Слава выходил из машины.

Нет, он не подходил к окну. Наоборот, всегда отворачивался, будто бы просто разминал затекшие мышцы. Но она видела, с каким выражением в глазах, он ловит отражение окон Кофейни в стекле и боковых зеркалах своего автомобиля.

Не смотрят с такой тоской и отчаяньем, если дело было лишь в сексе.

Однако стоило Наташе хоть немного приблизиться к дверям - он тут же садился обратно и прятался за тонированными окнами своего "ниссана". Святослав ясно давал понять, что не хочет с ней общаться. Но и, несмотря на это, игнорируя предательский страх и отчаяние - она не собиралась сдаваться.

Лишенная любого иного способа, Ната использовала только то, что ей оставили - кофе.

Она всегда сама готовила кофе для Славы. Его любимый капучино с карамелью. И не только потому, что когда-то пообещала сохранить в тайне его страсть к сладкому.

Каждый раз смалывая зерна для его напитка, засыпая порошок в кофеварку, и добавляя к уже готовому напитку карамель - Наташа тихо рассказывала Славе, что она чувствует. Как сложно сделать вдох без него, и как она заледеневает внутри без его теплых рук и жарких объятий. Как трудно просыпаться, зная, что она не может поцеловать его, не может заставить Славу рассмеяться. Как просто, невероятно тяжело быть без него.

Она доверяла этому напитку свое чувство. То, о чем так и не успела рассказать самому Святославу - что любит его. Настолько безумно, что готова видеть другую причину даже под теми обидными словами.

А еще, она всегда молилась и просила для него облегчения от телесной боли, которую Слава, хоть и скрывал от всех, но испытывал. Еще тогда, когда они просто общались - Наташа знала, видела, как часто он хмурился и непроизвольно разминал свои мышцы, чувствуя в них боль.

Возможно, кто-то бы над ней посмеялся. Другие бы назвали сумасшедшей, покрутив у виска пальцем. Но Наташа верила в то, что это срабатывает. Вот такой, самой простой магии, ее учила еще прабабушка, которая в заботах с внучкой забывала о горестях концлагеря. И только потом, спустя много лет, уже в институте, на одном из семинаров по физике, Наташа узнала, что вода способна сохранять, "записывать" и передавать любую информацию.

Она не могла проверить, действует ли такой метод, но с отчаянной решимостью верила, что он работает.

И немного шутливое, однако, искреннее удивление Андрея, всякий раз, когда он спрашивал, что именно она добавляет Славе в кофе - дарило ей некоторое утешение. Потому что, судя по словам друга, Святослав, который в последние недели просто изводил всех вокруг вечными придирками и отвратительным настроением - всегда успокаивался после того, как выпивал свой напиток, пусть и на время.

Даже рассказы об отвратительном настроении Славы подпитывали ее решимость. Он бы не вел себя так теперь, если бы Наташа оказалась лишь незначительным эпизодом в его жизни, ведь так?

Потому, она снова и снова готовила капучино для него, вкладывая в него все свое тепло и любовь, в странной надежде, что это сработает... Каким именно образом, Ната еще не знала, но продолжала "колдовать", используя и оправдывая свое наследие.

Наташа не имела ни малейшего представления о том, сколько это может продолжаться.

Но сейчас, стоя в ночи у окна своей спальни и глядя на огромный внедорожник во дворе, имея непонятную убежденность, что там, в этом автомобиле сидит Слава - ей показалось, что их отношения выбрались из глухого тупика, в котором оказались две с половиной недели назад.

Вот только, в какую сторону они теперь сдвинулись?

4 марта

Трудно активно начать день, если не спала всю ночь. Особенно сложно, если и предыдущие несколько недель не высыпалась, как следует.

Но хуже всего то, что Наташе вообще не хотелось "начинать" этот день. Потому как третье марта закончилось для нее только в четыре утра. Именно в это время внедорожник, из которого так никто и не вышел за всю ночь - тихо завелся, и уехал из ее двора.

Наташа просидела все это время, наблюдая за автомобилем. Несколько раз ее даже посещала мысль включить свет в комнате, показывая ему, что и Ната не спит... Но, что если она ошиблась?

Впрочем, теперь, казалось, сомнений не осталось. А может ей просто очень хотелось себя в этом убедить.

Задумчиво разорвав бумажный пакетик, Ната отстраненно наблюдала за тем, как сахарные песчинки плавно растворяются в чашке с горячим кофе. Результат ее не впечатлил, и она протянула руку за второй порцией сахара.

Обычно Наташа пила не очень сладкий кофе - не потому, что любила горький, просто, как и всякая девушка, заботилась о своей фигуре. Ну, или оправдывалась этим, когда съедала лишнее пирожное. Однако сейчас, она даже не знала, будет ли этот кофе пить - ей просто нравилось наблюдать за тем, как прозрачно-белые крупинки зыбучей струйкой падают в пену латте и медленно растворяются в ней.

- Доброе утро, - совершенно нежданное приветствие резко выдернуло Наташу из состояния задумчивой прострации.

Вздрогнув, она с огорчением понаблюдала за тем, как рассыпались, подпрыгивая на поверхности стола, кристаллы сахара от ее неловкости.

И только после этого подняла голову.

Около ее любимого столика стоял Андрей. Он был не сам, возле мужчины находилась какая-то девушка, но Наташа даже не пыталась рассмотреть ее.

- Доброе, - вовсе не стараясь делать вид, что рада его приходу и даже не стыдясь этого, она метнулась глазами к окну. И ощутила пустоту внутри - машины Славы не было.

Похоже, сегодня Андрей решил приехать один.

- Что-то случилось, Наташ? - поинтересовался Андрей, заметив такое состояние хозяйки. И этим вопросом привлек ее внимание назад к себе.

Кивком головы он спросил разрешения присесть за ее столик.

Ната махнула рукой.

- Да, нет. Просто тяжелые какие-то недели выдались, - ни капли, не кривя душой, призналась она, наконец-то посмотрев на Андрея и его спутницу. - Я устала. А может это весенний авитаминоз, кто знает? - Наташа пожала плечами и попыталась вернуть на лицо обычную жизнерадостную улыбку, но не знала, получилось ли.

Андрей улыбнулся и кивнул, словно бы это все объясняло.

- Да, такое бывает весной, - согласился он. И указал на девушку, которая села в соседнее кресло. - Это Яна, моя хорошая знакомая, в чем-то сотрудница, и двоюродная сестра Славы, - объяснил Андрей. - Я ей все уши прожужжал про твое кафе, а когда упомянул об украшении, - Андрей усмехнулся. - Она не смогла устоять. Яна ювелир, - пояснил он немного удивленной Наташе.

После этого, он повернулся к Яне.

- А это - та самая Наташа, о которой я тебе столько рассказывал, - подмигнул Андрей своей знакомой.

На миг над столом повисла пауза, во время которой девушки пристально смотрели одна на другую.

- Очень приятно познакомиться, - наконец, как можно невозмутимей попыталась произнести Наташа. И тут же подняла руку, подзывая официанта. - Что будете? - спросила она, стараясь играть роль радушной хозяйки.

Но, отчего-то, испытала неловкость.

Во-первых, потому, что казалось как-то странно и неудобно, что ли, познакомится с его родней. Она не смогла бы описать точнее, просто чувствовала так себя и все.

А во-вторых, Яна, кивнувшая в ответ на ее слова, и пробормотавшая нечто сходное, уставилась..., да, именно уставилась на ее руку с таким ошеломлением в глазах, что у Наташи возникло дикое желание спрятать ту за спину. Ей показалось, что даже ювелир не стал бы так рассматривать украшение.

Потому, она и постаралась скрыть неловкость за выяснением заказов.

Однако могла бы поклясться, что пока Андрей просил свой любимый эспрессо, эта девушка тихо пробормотала самой себе: "черт! Никому бы не поверила!"

Наташа моргнула и недоуменно посмотрела на нее. Но Яна, загадочно улыбнувшись Наташе, уже повернулась к официанту, попросив капучино.

"Интересно", задумалась Ната над тем, чтобы предложить ей карамель, " у них семейная любовь к этому напитку? Или это просто совпадение?"

Когда официант отошел, Яна повернулась и посмотрела прямо на Нату все с той же улыбкой.

- Вы меня простите, что я так не вежливо разглядываю, просто украшение, в самом деле,... - она на минуту задумалась, - уникальное, что ли. Я такого никогда не видела. Наверное, будет совсем не вежливо попросить посмотреть его ближе?

Яна настолько приветливо и открыто это произнесла, что Наташа не удержалась от улыбки в ответ.

- Да ничего, - она пожала плечами. - Вы не первая, кто проявил такой интерес. Но, извините, я не снимаю его с руки. Разве что так, - Наташа немного ближе подвинула кисть, испытывая двоякое чувство: вроде бы и отказать совсем - было некрасиво, но и позволить прикоснуться кому-нибудь к браслету она до сих пор не могла. - Наверное, я бы то же так смотрела на какой-нибудь редкий вид кофе, или новую кофеварку, - она повернулась к Андрею, пытаясь и того вовлечь в разговор напоминанием о своем уникальном заказе в их магазине.

Мужчина усмехнулся и кивнул.

- Да уж, все мы немного помешаны на своем деле, но это помогает лучше работать, - откинувшись на спинку, Андрей вдруг нахмурился. - Правда, некоторые порой, перегибают палку. Слава совсем в последнее время с катушек сорвался, - Андрей повернулся к Яне. - Мне иногда кажется, что он вообще не спит. Но как обычно, твой брат ничего не желает слушать.

Наташа поставила чашку, которую уже поднесла к губам, опасаясь, что разольет кофе - так задрожали у нее руки.

Она могла бы рассказать Андрею, что он прав, и Слава, судя по всему, совершенно не спит.

Вот только о том, что же творится, и Наташа не смогла бы его просветить.

Подняв голову, она наткнулась на внимательный и серьезный взгляд Яны.

Девушка промолчала на замечание Андрея, только пожала плечами, показывая, что ей не привыкать к чудачествам двоюродного брата, но все это время, продолжала смотреть прямо на Наташу, будто спрашивая у нее, что та думает об этом.

Ната не привыкла оказываться в подобной ситуации, когда создавалось ощущение, что незнакомый человек знает о ней больше, чем сама Наташа.

Сомнительным казалось, чтобы Слава кому-то мог рассказать о том, что между ними было. Разве что браслет мог навести Яну на какие-то подозрения. Возможно, она помогала брату с этим украшением, если уж работала в ювелирном бизнесе?

Ощущая, что не имеет сейчас достаточно выдержки, чтобы ломать голову над взглядами новой знакомой и тем, что в них содержалось, Наташа невозмутимо улыбнулась и поднялась из-за стола.

- Вы меня простите, но я должна идти, разбираться со своими делами, - извиняясь, проговорила она. - Скоро праздники, оформление, продукты - надо подготовиться, сами понимаете, - Наташа легко взмахнула рукой, не вдаваясь в подробности, которые не могла придумать вот так, с ходу. А потом повернулась к Яне. - Была рада знакомству, заходите сюда и просто так, мы рады новым посетителям, - с ничего не значащей улыбкой, проговорила она.

- Обязательно, - кивнула Яна, все так же внимательно и задумчиво глядя на нее, - здесь очень уютно.

Кивнув на прощание Андрею, Наташа наконец отошла, убеждая себя, что это вовсе не напоминает поспешное бегство.

Яна глотнула своего капучино, пытаясь немного прийти в себя.

Обалдеть! Еще когда она ненароком подслушала разговор Славы с ювелиром, Яна едва справилась с шоком. Но увидеть этот браслет, который просто не мог оказаться никаким другим, да еще и на руке женщины... обалдеть. Другого слова она не могла подобрать.

Семья уже потеряла надежду, что Слава хоть кого-то посчитает достойным, чтобы подпустить к себе близко. Конечно, мало кто осмеливался его упрекать после той истории с Катериной, в недостатке доверия к женщинам. Но и такого отрицания длительных отношений - не могли понять.

Однако, похоже, что вот эта Наташа смогла пробиться сквозь барьеры ее брата. Иначе, не блестел бы на ее руке браслет, который Славка заказывал с такой таинственностью.

Вот только, что же происходит, и почему Наташа не выглядит счастливой, скорее - готовой расплакаться в любую минуту.

Конечно, Яна видела ее впервые, но такое тоскливое выражение в глазах хозяйки Кофейни не наводило на мысль о счастливом романе. Да и сам Слава, в последнее время, доставал всех и вся своим хмурым видом.

Отпив еще глоток кофе, Яна решила, что в этом стоит разобраться тщательней.

Возможно, даже съездить к брату, поговорить, а может...

- Хорошая она, да? - Андрея провожал уходящую Наташу взглядом, в котором, явно, читалась мужская заинтересованность.

Яна едва не поперхнулась своим кофе.

- Ты что, больной? - стараясь не закашляться, прохрипела она, глядя на друга округлившимися глазами.

Андрей удивленно обернулся к Яне. Похоже, ей удалось его поразить, несмотря на пятнадцать лет знакомства.

- В смысле? - переспросил Андрей. - Ты чего?

Яна растерялась. Не может быть, чтобы Андрей, который дружил со Славой с десяти лет, не видел, что происходит!

Или может?

Даже она смогла сложить два плюс два... Нет, Андрей не мог настолько сглупить... Или...

Черт! Яна запуталась.

Она уже открыла рот, чтобы образумить Андрея. Но тут же захлопнула его.

А что, если Слава, по какой-то, неизвестной ей причине, скрывал свои чувства к этой женщине? И не окажет ли Яна медвежью услугу брату, если сейчас начнет делиться своими подозрениями? Мало ли, может, есть причины, которые им мешают...

Ее разум тут же придумал сотню таких вероятностей, начиная от вероятно существующего мужа этой самой Наташи, заканчивая каким-нибудь тираничным родственником, который угрозами не дает подопечной быть рядом со Святославом.

Посмеявшись над своей романтичной и склонной к драматизации душой, которая давно стала в семье притчей во языцех, Яна, все же, не удержалась от предостережения.

- Не лезь к ней, Андрей. Будь человеком.

И, несмотря на все расспросы друга и насмешки, которыми он в течение следующего получаса пытался выяснить причину такого наставления, Яна больше не добавила ни слова.

5 марта

Этот внедорожник и сегодня простоял полночи под ее окнами.

А Наташа опять не смогла заснуть и наблюдала за ним, в странной и глупой надежде.

Под конец ночи, у нее даже появилось немного раздраженное желание - выйти на улицу и заставить Славу поговорить.

Но чувство самосохранения, все-таки, одержало верх.

В конце концов, ничто, кроме ее интуиции не свидетельствовало о том, что в машине сидел именно он.

Наверное, потому, сегодня она испытывала еще большую усталость. Хотелось закрыть глаза и, послав всех к черту, положить голову прямо на стол. Вот только, Наташа знала, что все равно не сможет уснуть.

Стоило ей закрыть глаза - как разум наполнялся образами и мыслями, в которых она раз за разом прокручивало все, что тогда произошло. Наташа искала выход и не видела его. Иногда ей везло и, не замечая этого, Ната проваливалась в какой-то странный омут опустошенной отрешённости - и не сон, и не явь. Тогда она хоть немного отдыхала.

Но зал Кофейни, определенно, не был тем местом, где стоило себе такое позволять.

Внезапно, сквозь тихое звучание музыки и гомон переговоров немногочисленных посетителей, внимание Наты привлекло перешептывание и смех официантов.

Она не была против веселья. Но и не особо поощряла неуместное поведение. Потому, сделав еще глоток простого черного кофе, в тщетной попытке хоть немного взбодриться, Наташа встала со своего места и пошла к стойке баристо.

- О чем смеемся? - присев на высокий стул, поинтересовалась она у Сергея.

Тот хмыкнул.

- Да вон, Женьке, - баристо кивнул на официанта, который стоял рядом с такой же улыбкой. - Опять повезло, к нему за столик села клиентка, которая заказала просто кофе...

Парни опять переглянулись с улыбками, в которых чувствовалось некоторое превосходство.

Наташа понимающе кивнула. И все же, покачала головой, показывая, что не одобряет такого отношения к клиентам.

Такие посетители - действительно попадались. Заходя в Кофейню ради интереса, они просто терялись в предоставляемом выборе вариантов напитка, и начинали изводить официантов, за придирками пряча собственную неосведомленность. Или же, наоборот, совершенно тушуясь, не могли четко объяснить, что им необходимо, и в результате - сами не получали удовольствия от кофе, да и обслуживающему персоналу добавляли хлопот.

К сожалению, не всем удавалось находить язык с такими клиентами.

- Где? - спросила она, обернувшись к залу.

Тот был почти пустым. В десять утра только на выходных бывало много посетителей. В будние же дни этот период - не сопровождался большим количеством желающих выпить кофе в ущерб работе. Так что сейчас на все помещение сидела только пара девушек, которые о чем-то весело болтали, да двое мужчин, обсуждающих какой-то заказ на поставку икры, что ли. Ната не сильно вслушивалась в разговор.

Евгений указал на один из столиков, стоящих в противоположном углу зала. Он находился достаточно далеко, и был немного затенен большим фикусом, кадка с которым находилась поблизости к столу.

За этим столиком сидела женщина лет пятидесяти - пятидесяти пяти и неуверенно, едва ли не опасливо оглядывала все, что ее окружало. На лице посетительницы явно читалась растерянность и страх сделать что-то не так.

Наташа вздохнула. Определенно, второй вариант.

Человек еще того, советского воспитания, чувствовавший себя неудобно в незнакомой обстановке и очень боялся нарушить свод неписанных правил о которых ничего не знал.

И пусть никаких правил в Кофейни Наташи не существовало - чтобы мягко и ненавязчиво подвести таких клиентов к пониманию этого, и дать им почувствовать себя "своими" в этом месте - всегда приходилось тратить много времени и сил.

- Что она заказала? - еще раз уточнила Наташа у своего сотрудника.

- Ничего, - тот пожал плечами. - Кофе. А когда я попытался ей объяснить, что у нас его сорок два вида..., - Женька махнул головой. - В общем, я предложил ей изучить меню, а потом спросить меня о том, что вызовет ее интерес, и только после этого выбрать.

Ната кивнула. Женя, в принципе, поступил верно.

Вот только, продолжая наблюдать за тем, с каким выражением на лице женщина переворачивает странички в карте напитков, и как потерянно она оглядывается, словно готовится вот-вот бросить это занятие и убежать, Наташа засомневалась, что эта посетительница решится хоть что-то выбрать.

Вздохнув, она встала со стула. У нее имелась бездна времени, и Нате отчаянно требовалось занятие, чтобы хоть как-то спастись от тоски.

- Я займусь ею, - не оборачиваясь, сообщила она Евгению. - Будешь мне помогать, когда я подзову.

Официант кивнул.

Не было ничего удивительного в том, что хозяйка сама занялась посетителем, Наташа часто так делала. Потому, наверное, ее Кофейня и, особенно, та непередаваемая атмосфера личного внимания к каждому - были так широко известны в городе.

Наташа медленно пошла к столику, продолжая присматриваться к женщине, все больше убеждаясь, что не ошиблась в первоначальном впечатлении - той впервые довелось оказаться в таком заведении. Женщина была одета в брючный костюм из шерсти оливкового цвета, свое пальто она перебросила через спинку свободного стула. И в целом - имела довольно ухоженный и независимый вид. Но это впечатление немного портилось тем, как нервно она теребила ручку своей сумки, изучая выбор кофе.

Наташа никогда не понимала, зачем так нервничать, если можно просто попробовать все? И уж тем более, ей было совершенно непонятно, как можно переживать и испытывать неловкость только потому, что ты не знаешь что-то, что известно другим.

- Здравствуйте, - с приветливой улыбкой проговорила она, остановившись рядом со столиком. Женщина, с явным выражением облегчения и надеждой на помощь, посмотрела на нее. - Меня зовут Наташа, я хозяйка Кофейни. Евгений, - Ната махнула рукой в сторону своего официанта, который застыл неподалеку. - Сказал, что вам сложно определиться. Возможно, моя помощь пригодится?

- Да-да, - все с тем же, неловким и виноватым выражением на лице, женщина кивнула. - Если честно, я не отказалась бы от помощи. Эти названия, - она посмотрела на меню перед собой. - Уж простите, наверное, я совершенно отстала от жизни, но мне они ни о чем не говорят, - она немного скованно улыбнулась. - А мне так хвалили кофе, который у вас подают.

Наташа с благодарной улыбкой приняла похвалу.

- Можно присесть? - спросила она, указывая рукой на свободное место.

- Конечно, если у вас нет других дел, - с некоторой стеснительностью, ответила посетительница. Она чем-то напомнила Наташе ее бабушку, которая свободно общалась с самыми высокопоставленными клиентками, но совершенно терялась в некоторых ситуациях, в полном смысле не зная, куда себя пристроить.

- Меня зовут Светлана..., - она помедлила, словно собираясь назвать отчество, а потом, пожала плечами. - Здесь не хочется формальностей, - махнула она рукой, - Светлана и все.

- У меня всегда есть время для тех, кто зашел в Кофейню, - все с той же доброжелательной улыбкой развела Наташа руками. - Приятно познакомиться.

Светлана, казалось, немного расслабилась. Ее пальцы перестали то и дело теребить сумку и пряди темных волос, подстриженных в аккуратное каре.

Присев на стул, Наташа протянула руку и закрыла меню, которое настолько смущало гостью.

- Давайте, мы забудем об этом меню, и просто поговорим, - предложила она. - И начнем с самого простого - вы любите черный кофе или с добавками?

- Знаете, - Светлана немного неуверенно потерла ладонь о ладонь, со стеснением поглядывая на Наташу. - Я никогда не пробовала другого кофе, кроме черного, - честно призналась она.

Ната просто кивнула.

- Хорошо, тогда мы будем пробовать по немного каждого вида, как на дегустации вина, чтобы вы смогли определиться с тем, что вам нравится больше, - она повернулась к Евгению и махнула официанту рукой. - С сахаром или без? - уточнила она у своей собеседницы.

Та на миг замешкалась, задумавшись над вопросом.

- Наверное, все-таки, с сахаром, - наконец улыбнулась Светлана и уже уверенней откинулась на спинку своего кресла. - Люблю сладкое, - с лукавой стеснительностью, присущей женщине любого возраста при признании в подобном "грехе", довольно вздохнула она.

Глава 14

8 марта, 7.15 утра, офис Святослава

Кофе в чашке перед ним не стал вкуснее или привлекательней, даже когда Слава сделал глоток с закрытыми глазами.

Черт, как же он устал! Казалось, что его пропустили через прессовочную машину для металла. Болела едва ли не каждая мышца, про спину и говорить нечего.

И дело было даже не в травме.

В последнее время, благодаря тому, что он регулярно принимал препараты, назначенные врачом - отек сошел, а боль вернулась к привычной интенсивности. И напоминанием того, что Слава все ближе приближался к черте полной инвалидности - служила лишь сходящая гематома и ... еще два приступа, той дикой, кинжальной боли, за которой следовало полное онемение в ногах.

Вячеслав Олегович звонил ему ежедневно, напоминая Святославу, что каждый день его раздумий и промедления - ведет к сдавливанию нервов и вероятному ухудшению прогноза операции. Но Слава никак не мог определиться.

Да и нельзя сказать, что это уже имело для него хоть какое-то значение.

То есть, нет, имело, безусловно. Но...

А пошло оно все!

Он отставил отвратительный, горький кофе на другой край стола и положил голову на предплечья, массируя пальцами затылок.

Почему-то, больше всего, его расстраивало то, что эту ночь он провел не под домом Наташи. Глупо огорчаться по такому поводу, тем более, учитывая, что именно Слава делал. Однако ему до боли не хватало хоть такого присутствия рядом с ней.

Однако вместо этого он сделал то, что сейчас, на трезвую голову, казалось ему совершенно дурацким и глупым поступком.

Впрочем, не то, чтобы вчера вечером Слава был пьян. Даже тесты, которые заставили проходить его ГАИшники, остановив за превышение скорости на трассе, не выявили в его организме следов алкоголя. И дело было не в размере взятки, которую пришлось им дать, чтобы не тратить время на протокол и штраф.

Святослав, вообще, очень редко превышал свою норму. А вчера и подавно не пил.

Тогда, каким чертовым образом можно объяснить то, что он учудил?!

Хотя, и жалеть о содеянном не было ни смысла, ни пользы - исправить свой импульсивный поступок Слава бы уже не успел.

Вздохнув, он сильнее потер затылок, то ли в попытке взбодриться, то ли наоборот, пытаясь расслабить мышцы.

В этот момент хлопнула дверь.

Подняв голову, Святослав с удивлением уставился на Андрея.

- Ты что тут делаешь? - хмуро, резко, без всякого приветствия, потребовал он ответа у сияющего улыбкой друга.

- И тебе доброго утра и хорошего настроения, - Андрей, как обычно, пропустил тон друга мимо ушей. - Как ты умудряешься с самого утра быть настолько злым, да еще и в такой день? - Андрей не обратил внимания на свободное кресло и сел на стул, перекинув ногу через сиденье, а подбородок положил на деревянную спинку. - Ты и матери в таком настроении будешь звонить, чтобы поздравить? - задумчиво протянул приятель, но в глазах его стояла все та же добрая насмешка.

Святослав скривился и уставился на свои руки, не желая встречаться взглядом с Андреем. Именно с поздравлений матери все и началось, а точнее, когда он поехал выбирать ей букет.

Его внимание привлекло желтоватое пятно на манжете белой рубашки.

А, чтоб его! Он же специально переоделся.

Черт!! Видно, недостаточно тщательно руки помыл перед тем, как лезть в шкаф.

Слава выругался уже вслух, отчего друг скривился.

- Не-а, такого тете Свете не говори, хоть она и твоя мать, не поймет, - полушутя, полуобеспокоенно, пробормотал Андрей, внимательней присматриваясь к Славе.

- Катись к черту, Андрюха, - Слава потер глаза, которые пекли от постоянного напряжения. - Я сам знаю, что мне матери говорить. Тем более - еще вчера ее поздравил, - Святослав вздохнул и откинулся на спинку своего кресла. - Папа решил в Ялту на праздники ее отвезти, а то она, якобы, в последнее время ему внимания мало уделяет и вечно куда-то пропадает, - он пожал плечами. - Так что я уже с этим рассчитался.

- Ясно, - кивнул друг. - Надо бы мне не забыть позвонить.

Слава только махнул рукой, показывая, что если Андрей и забудет, мать не обидится.

- Так чего ты на работу приперся, сегодня же выходной у всех, кроме дежурного оператора? - повторил он свой вопрос.

- А ты чего торчишь здесь? - поддел его Андрей, насмешливо приподняв бровь.

Слава хмыкнул. Зажал переносицу пальцами и задумался.

Действительно, какого лешего он торчит в офисе утром восьмого марта?

Мог бы спокойно отсыпаться дома, или, учитывая то, что теоретически поздравлять ему кроме двоюродной сестры и матери - некого, просто прогуляться.

Однако все было не так просто. Совсем непросто, черт возьми!

Не мог он находиться дома.

Святослав там задыхался.

Все, абсолютно все там теперь напоминало ему о Наташе.

Господи! Да он, как последний помешанный, до сих пор не поменял простыни на кровати в жалкой, тщетной и нелепой попытке сохранить для себя хотя бы ее запах.

Только что толку? Если даже так, не мог спать больше двух-трех часов, да и то урывками.

Единственное место, где он чувствовал себя более-менее сносно - было любое пространство в относительной близости от нее.

Но сейчас, утром, Слава не мог торчать под окнами дома Наты, и еще не придумал повод, чтобы поехать к Кофейне. Потому и сидел, как придурок, в офисе.

Андрею он об этом рассказывать не собирался.

Да тот, казалось, и не нуждался в пояснениях Славы.

- Вот-вот, - все так же весело и с настроением, как и начинал разговор, непонятно что констатировал Андрей. - Я знал, что ты будешь тут. Потому, когда Денис мне позвонил, и пожаловался, что ты "вне зоны", а он закончил графику и хочет отдать нам диск перед тем, как уехать на эти два дня - я сказал ему подъезжать в офис.

Слава опять выругался, только про себя. А потом поднялся со своего места.

Телефон, действительно, разрядился еще вчера, а он, со всей своей метушней, забыл об этом.

Потянувшись к ящику стола за запасным зарядным устройством, Слава вытащил телефон из кармана пиджака, который висел на спинке кресла, и поставил мобильный заряжаться.

И только потом, не оборачиваясь к Андрею, он подошел к окну, размышляя о том, что скажет брату Наташи? И что она сама уже ему сказала?

Так вышло, что он не пересекался с Дэном за те десять дней, которые прошли с момента приезда друга из отпуска. И теперь, Слава не удивился бы, если бы тот вообще разорвал контракт с "Мультикомом", предварительно устроив разборки Святославу.

Он бы не сопротивлялся. Даже если бы Денис решил избить его - Слава не защищался бы.

По своему собственному мнению, он заслуживал того, чтобы его наказали за то, как Святослав обошелся с Натой. И не оправдывало его стремление уберечь любимую от большей муки и такой непомерной ноши в жизни. Святослав причинил боль Наташе и даже сам считал себя подонком.

Однако когда спустя десять минут, Дэн появился в дверях его кабинета, Слава понял, что никаких разборок не предвидится.

Он, вообще-то, даже удивился, осознав, что Денис, вообще, не в курсе происходящего.

Почему Ната ничего не рассказала брату?!

Это было выше понимания Славы.

Он даже не делал вид, что вслушивается в разговор, который Андрею самому пришлось вести с Дэном.

Просто молча стоял у окна, разглядывая пасмурное праздничное утро, и старался понять, отчего она так поступила?

Но услышав знакомое название, резко вскинул голову, стараясь вникнуть в слова друзей.

- Да у меня мать машину взяла. Ее собственная - еще на ремонте стоит, - весело улыбаясь, объяснял Денис. - Мы сегодня в село решили поехать, бабушку навестить. Но я хочу Нату поздравить с самого утра, она остается в городе. Вот и подумал, может кто-то из вас, парни, меня подкинет в Кофейню? А там меня уже родители заберут по дороге.

Святослав увидел, что Андрей открывает рот, чтобы согласиться.

Черта с два. Он не собирался давать другу подобного шанса. Другого повода может и не представится.

- Пошли, - коротко бросил он Дэну, рывком снимая с кресла пиджак, и, на ходу накинув его, забрал телефон, направляясь к двери. - Я тебя отвезу.

Андрей довольно удивленно вздернул бровь, что Святослав проигнорировал, улыбка же Дениса стала шире.

- Спасибо, Слава, я надеялся, что кому-то окажется по пути, - поддел он его с доброй усмешкой, и послушно встав, так же быстро направился следом.

- Эй, вы что, бросаете меня здесь одного? - немного растерянно крикнул им вдогонку Андрей.

- Тебя никто не заставляет офис сторожить, - пожал плечами Слава, на секунду остановившись в дверях кабинета. - Найди себе занятие повеселей.

И больше не задерживаясь, пошел к лифту.

Через пять минут он выезжал со стоянки, думая над тем, что обивку сидений придется чистить, а сам салон не мешало бы проветрить.

А Дэн, который, казалось, не заметил ничего необычного, пытался пристроить на заднем сиденье его внедорожника, (который Слава не успел поменять утром на "ниссан") огромную корзину с тюльпанами. Поднимаясь перед этим к нему в кабинет, Дэн доверил их хранение сторожу на первом этаже офиса.

- Это просто кошмар, - жаловался Денис, извернувшись совершенно диким образом. Наблюдая за ним, Слава хмыкнул. На его взгляд, другу проще было бы сесть сзади, чтобы нормально следить за цветами. - Я облазил с самого утра все цветочные магазины и рынки города, пытаясь найти эти треклятые декоративные подсолнухи, которые Ната любит.., ты в курсе, кстати? - он вопросительно посмотрел на Славу через плечо.

"Ха, ему он может об этом не рассказывать", Святослав молча кивнул, сделав вид, что очень занят наблюдением за "напряженной" ситуацией на пустой дороге.

- Так вот, ИХ НИГДЕ НЕТ, черт возьми! Ну почему она не может любить розы?! - немного раздраженно продолжал бурчать Денис, придерживая цветы одной рукой и следя, чтобы те не упали.

"Шикарный вопрос, он сам им задавался неоднократно", Слава только невнятно что-то пробурчал.

Впрочем, Денис и не ждал детального ответа.

- Пришлось покупать тюльпаны, - резюмировал друг, достав из кармана куртки свой телефон и, бегло порхая пальцем по кнопкам, набрал какой-то номер. - Да, Нат, - бросил друг в трубку, кивком извинившись перед Славой. - Я уже почти на месте, ты где? - Славе показалось, что он весь застыл, напряженно пытаясь услышать хоть отзвук ее голоса в телефоне. Даже за дорогой перестал следить, благо, что в такое время восьмого марта машин ездило очень мало. Но ему, все равно, не удалось ничего услышать. - Хорошо, - согласился с чем-то Денис, - потому что меня через полчаса родители увезут, и ты не получишь подарка, если опоздаешь, - шутливо пригрозил тот сестре. - Давай, если приеду раньше, подожду тебя внутри, - Дэн нажал на отбой и сунул телефон назад в карман. - Она уже, тоже, на подъезде, - явно довольный тем, что везде успевает, сообщил он Славе, опять повернувшись, чтобы проверить тюльпаны.

А Святослав, который как раз повернул в проулок у Кофейни, впервые задумался над тем, что ему, черт возьми, совершенно не стоит находиться тут в свете того, чем он занимался всю эту ночь... Но уезжать было поздно.

Как раз в этот момент, с противоположной стороны дороги, показался автомобиль Наты. Святослав на секунду замер, просчитывая в уме все варианты. Однако потом, успокоив себя мыслью, что эту его машину она ни разу не видела, припарковался у тротуара так, чтобы Денису оказалось недалеко идти.

Дэн выбрался со своего сиденья и, открыв заднюю дверь, достал горемычную корзину с тюльпанами.

- Ты идешь? - вопросительно посмотрел он на Славу, немного приподняв бровь.

Тот покачал головой.

- Позже, - хрипло ответил он, не найдясь с другой причиной для отказа, но даже не повернулся в сторону друга, наблюдая за машиной Наташи.

Однако Дэна, казалось, и такой ответ удовлетворил. Друг кивнул, и захлопнув дверь, пошел навстречу Нате, которая как раз вышла из своего автомобиля.

Слава не мог отвести от нее глаза.

Она не видела его. Не могла. Святослав поставил машину так, что небольшой выступ стеклянной передней стены ее Кофейни, почти полностью скрывал его автомобиль. Да и Денис отвлекал внимание сестры.

Но самому Славе никто не смог бы сейчас помешать любоваться этой женщиной.

Даже собственная совесть, которая не просто советовала, а настоятельно требовала убраться отсюда, пока она еще не зашла внутрь.

Какого черта он вообще торчит тут, после того, как решил не портить жизнь Нате?! Какого беса делал всю ночь, если сказал ей, что она ничего не значила для него?! На что Слава надеялся? Что Наташа его простит?! И для чего? Что это сможет изменить?

Слава не знал ответа ни на один из этих вопросов, которые совесть и здравый смысл насмешливо задавали в его мозгу. Но, отвергая всякое логичное объяснение собственных поступков, продолжал сидеть в заглушенном автомобиле, понимая, что очень сильно хотел бы сейчас находиться вместо Дениса рядом с Наташей, чтобы своими глазами увидеть ее реакцию на то, за что с него содрали такие деньги оформители. И это при том, что он сам мотался по двум областям в поисках тех самых проклятых подсолнухов, которые оказалось совсем не просто достать в том количестве, которое Слава запросил...

Наташа постаралась поглубже вдохнуть, наблюдая за приближением Деньки, и натянула на лицо самую счастливую улыбку, на которую была сейчас способна. Она не имела уверенности, что сможет провести брата. Но, может, ей повезет и, учитывая то, что Деня спешит, у него не будет времени сильно присматриваться.

- С праздником! - Денька сходу сгреб ее в такие крепкие объятия, что Ната чуть не задохнулась. - Как же я соскучился, младшая! - немного приподняв сестру над землей, Денис звонко чмокнул ее в щеку.

Наташа рассмеялась, даже не прилагая к этому усилий.

Она и сама страшно соскучилась по брату, ведь они еще не виделись с момента его возращения.

- Спасибо, Денька, - искренне проговорила она, крепко обнимая брата за шею. - Это мне? - не решаясь, все же, посмотреть тому в глаза, Ната с лукавыми нотками в голосе кивнула на корзину цветов.

- Ты тут еще кого-то видишь? - так же лукаво поддел Денис ее, едва ли не впихивая цветы сестре в руки. - Прости, Нат, подсолнухов нигде не было, я весь город прошерстил, но, - Денис виновато развел руками, уже подталкивая сестру к входу в Кофейню, у которого они и встретились. - Давай, заходи, а то вон, как легко одета, - неодобрительно мотнул головой Денис на ее расстегнутое пальто и легкую, яркую, шифоновую блузу с прямой юбкой, которые выглядывали из-под того. - Не по сезону, совершенно.

- Так праздник же, Деня, - рассмеялась Наташа, и по привычке наклонила голову, проходя под кованой вывеской, которая тихо поскрипывала на легком весеннем ветру. Она до нее не достала бы и в прыжке, но почему-то, подсознательно, каждый раз боялась задеть. - Мне захотелось одеться нарядно, - объяснила Наташа.

На самом деле, она заставила себя одеть именно этот наряд, хотя на душе скребли кошки, и хотелось натянуть едва ли не рубище.

Наташа благодарно кивнула брату, заходя в двери, которые тот придержал для нее, и остановилась у ближайшего же столика, водрузив на него корзину с тюльпанами, оказавшуюся весьма тяжелой. Отступила на шаг, любуясь такой охапкой цветов.

- Так как ты отдохнул? - спросила Наташа и, потерев замерзшие ладони, скинула пальто, перебросив его через спинку ближнего стула. А потом немного нахмурилась, принюхиваясь.

Но обернуться ее заставил не запах, которого совершенно не должно было быть здесь, а пораженное чертыханье брата.

- Вот же ж, чертяка! - Денис покачал головой, а потом одобрительно усмехнулся. - Хитрый. А я-то удивлялся, почему он не хочет заходить. И еще и жаловался ему пол дороги!

Наташа не понимала, о чем тот говорит.

Она, вообще, не была уверена, что может хоть что-то понять в мире, который окружал ее. Тот раз за разом сбивал Нату с ног.

А потому - просто смотрела на самую настоящую поляну из декоративных подсолнухов, в которую, необъяснимым образом, превратился один из углов зала ее Кофейни.

Сбоку стояли любопытные официанты, явно желающие узнать, кто именно преподнес подобный подарок их хозяйке.

Но и до них, Нате не было дела. Она не могла отвести глаза от этого зрелища.

Сразу за ее любимым столиком начинался маленький уголок сказки. Почти так, как она представляла это в своих мечтах. Там даже стояли миниатюрные качели, так же, сплошь усыпанные ярко-желтыми, солнечными цветами. И невероятное количество декоративных подсолнухов, казалось, освещали Кофейню даже в такое пасмурное утро отблесками солнечных лучей.

У нее не было силы сделать вдох.

Наташа стояла, не веря тому, что видела своими глазами и ощущала, как все внутри сворачивается в узел. От удивления. От боли. Но и от надежды....

Господи!

Этот мужчина никогда, похоже, не разменивался по мелочам. Ни в подарках, ни в страсти, ни в том, как обидеть...

У Наташи даже сомнений не возникло, кто мог стоять за таким "чудом".

Но... какой в этом был смысл, если она не имела для него значения?!

Внезапно, до ее разума дошли слова брата.

- Ты видел его с утра?! - сипло от чувств, от слез, которые пытались сорваться с ресниц, а она не пускала, потребовала Ната ответа у Дениса.

Тот, немного удивленный такой ее реакцией, кивнул и махнул рукой в сторону улицы.

- Да, Слава меня привез. Он и сейчас, кажется, еще там, - озадаченно проговорил Денька, внимательней присматриваясь к ней.

Но Наташа уже стремительно развернулась и направилась к двери.

- Ната! - брат окликнул ее, но она и не думала останавливаться. - Хоть пальто накинь, - услышала Наташа, уже распахнув двери и ступив на улицу.

На миг она замерла, поежившись в тонкой блузе под холодными порывами ветра ранней весны, и задумалась о том, чтобы и правда, одеться. А потом, увидев на углу здания тот самый внедорожник, который не давал ей спать несколько последних ночей, (и который, совершенно возмутительным образом, не появился сегодня, хотя она ждала), Наташа махнула рукой на холод.

Она так устала жить в этом ощущении непонимания и потерянности. Не имела уже больше сил переосмысливать, и раз за разом обдумывать случившееся, что страх простудиться не мог ее остановить.

Гордо вскинув голову, Наташа решительным шагом направилась к мужчине, который стоял у дверей массивного автомобиля, и даже не смотрел в ее сторону.