Чемпион из чужих краев

Предрассветный свет едва окрашивал небо над Сеулом, когда черный Maybach плавно выехал из ворот особняка Джихуна. Внутри царила напряженная, почти похоронная тишина. Александр сидел на заднем сиденье между Джихуном и Минхо, чувствуя себя зажатым меж двух огней. Тхэшин разместился напротив, на откидном сиденье, и его обычно насмешливое лицо было серьезным.

Их одежда была безупречна. Джихун в строгом костюме-тройке темно-серого цвета, подчеркивавшем его мощные плечи. Минхо — в облегающем черном костюме, от которого его фигура казалась еще более поджарой и стремительной. Тхэшин — в темно-бордовом пиджаке и черных брюках, его образ балансировал на грани элегантности и бунтарства. Александр был в простом, но дорогом черном костюме, который Джихун положил ему на кровать со словами: «Надень. Ты должен выглядеть... соответственно».

Первым заговорил Минхо, глядя в окно на просыпающийся город.
—Запомни, русский, — его голос был низким и предостерегающим. — Сегодня ты увидишь нашу семью не такой, как вчера. Отец... он как скала. Молчаливый, холодный и несокрушимый. Не пытайся шутить с ним. Не встречайся с ним взглядом слишком долго. Отвечай только если он спросит тебя напрямую. И говори только правду. Он чувствует ложь. Всегда.

Александр кивнул, сглатывая. Его ладони стали влажными.

— А дед... — продолжил Минхо, и в его голосе прозвучало невольное уважение, смешанное со страхом. — Ким Мёнчхоль. Для всех он — патриарх. Для нас... он больше, чем человек. Он — основание, на котором все держится. Его слово — закон. Его взгляд... — Минхо замолчал, не в силах подобрать слова.

— Его взгляд видит тебя насквозь, — тихо закончил Джихун, не глядя на Александра. — Он видит твой страх, твои слабости, твои тайные мысли. Сегодня он будет изучать тебя. Как бухгалтер изучает отчет. Ты для него — переменная. Неизвестная. А мой дед не любит неизвестных.

Тхэшин, игравший с зажигалкой, внезапно поднял глаза.
—И самое главное, Алекс... не отходи далеко. Держись рядом с нами. На территории особняка будут... разные люди. Друзья семьи, партнеры, чиновники. Но будут и другие. Те, с кем у нас... сложные отношения. — Он посмотрел на Александра, и в его глазах вспыхнул тот самый древний холод. — Если почувствуешь опасность... любая опасность... немедленно найди одного из нас. Понимаешь? Немедленно.

Александр снова кивнул, чувствуя, как комок в горле становится все больше. «Сложные отношения». Он смутно догадывался, что это значит.

— Почему вы так мне доверяете? — внезапно спросил он, ломая тягостное молчание. — После вчерашнего... вы рассказали мне все. А теперь везете на день рождения к вашему деду. Вы же не знаете, что я могу сделать.

Джихун наконец повернул к нему голову. Его взгляд был тяжелым и пронзительным.
—Мы не доверяем тебе, Александр. Мы доверяем его выбору. — Он кивнул в сторону Джихуна. — И тому, что мы увидели в твоих глазах вчера. Ты принял нашу правду. Это кое-чего стоит. В нашем мире... это стоит очень много.

— Но это палка о двух концах, — мрачно добавил Минхо. — Теперь ты в игре. Как пешка. Или как ферзь. Пока непонятно. Но обратного пути нет.

Машина замедлила ход, подъезжая к массивным кованым воротам, за которыми виднелась аллея, ведущая к огромному традиционному ханоку, смешанному с ультрасовременными архитектурными элементами. Похоже на укрепленный дворец.

— Запомни последнее, — сказал Джихун, его рука уже лежала на ручке двери. — Что бы ни случилось. Что бы ты ни увидел. Что бы ни почувствовал. Ты ничего не знаешь. Ты просто мой гость. Русский боксер, которого я опекаю. И все.

---

Особняк Кимов внутри был еще более внушающим, чем снаружи. Высокие потолки, антикварная мебель, смешанная с авангардными арт-объектами. Воздух был густым от дорогих духов, сигарного дыма и невысказанной власти. На Александра смотрели сотни глаз. Богатые наследники, красивые женщины, пожилые мужчины с лицами, на которых читалась история принятия судьбоносных решений. Он видел министров, чьи лица мелькали в новостях, и крупных бизнесменов, чьи имена были у всех на слуху.

И все они смотрели на них. На трех братьев Ким и на высокого голубоглазого иностранца между ними. Шепоток, пробежавший по залу, был ощутим, как удар током.

Именно тогда Александр впервые их почувствовал. Не увидел, а почувствовал кожей. Холодок по спине. Древний, животный страх, заложенный в генах еще тогда, когда предки человека прятались от хищников в темноте.

Его взгляд метнулся по залу и выхватил их. Их было трое. Мужчина и две женщины, стоявшие немного в стороне от основной толпы. Они были одеты так же дорого, как и все, но на них было что-то... иное. Их позы были слишком расслабленными, взгляды — слишком внимательными, слишком оценивающими. И их глаза... В них горел странный, почти фанатичный блеск. Блеск миссии. Блеск охотников.

И самое странное — казалось, никто, кроме Александра, их не замечал. Гости обтекали их, не глядя, как вода обтекает камни в ручье.

Сердце Александра забилось с бешеной силой, грудь сжало ледяным обручем. Охотники. Слово пронеслось в его сознании, невесть откуда взявшись. Он почувствовал primal fear, чистый, неразбавленный инстинкт добычи. Они убьют их. Убьют Джихуна, Минхо, Тхэшина. Прямо здесь.

Его паника must have been written all over his face. Он побледнел, его дыхание стало прерывистым. Он искал глазами спасения, безопасный выход, чувствуя, как охотники вот-вот набросятся.

В этот момент дед Ким, Ким Мёнчхоль, сидевший в огромном кресле во главе зала, поднял глаза и посмотрел прямо на Александра. Его взгляд, острый и всевидящий, как у старого ястреба, заметил панику. Рядом с ним стоял его сын, отец братьев, Ким Сокчхоль. Его каменное лицо тоже выразило легкое недоумение, сменившееся настороженностью.

Джихун, почувствовав, как напряглось тело Александра, наклонился к нему.
—Что случилось? — тихо спросил он.

Но Александр не мог вымолвить и слова. Он лишь метнул испуганный взгляд в сторону троих людей. Джихун и Минхо последовали за его взглядом. Их лица мгновенно стали каменными. Они их тоже увидели. И поняли.

— Отец, дедушка, — тихо сказал Джихун, подходя к ним. — Нам нужно поговорить. Сейчас.

Они отошли в сторону, в нишу за тяжелой портьерой. Александр остался стоять один, на него снова обрушились любопытные и оценивающие взгляды. Он видел, как лица деда и отца становились все мрачнее, пока Джихун что-то им быстро и тихо объяснял. Он видел, как взгляд отца вспыхнул яростью, а лицо деда стало похоже на гранитную маску. Они говорили о нем. О том, что он знает.

Они не доверяют мне, — пронеслось в голове у Александра. Они думают, я предам. Что я расскажу. Что из-за меня на них охотятся.

В этот момент он встретился взглядом с Ким Сокчхолем. Взгляд отца был ледяным и полным неприкрытой угрозы. Это был взгляд человека, который видит в тебе проблему, которую нужно решить. Окончательно.

И это стало последней каплей. Инстинкт самосохранения, смешанный с диким страхом за братьев, заставил его действовать. Воспоминание о словах Джихуна, сказанных утром в машине, всплыло в сознании яркой вспышкой: «...вилла. Безопасное место. Там защитные амулеты бабушки... Там можно ничего не бояться.»

Не думая, отчаянно ища спасения, Александр рванулся с места. Он протолкался сквозь толпу, игнорируя удивленные взгляды, и побежал по длинному коридору, ведущему вглубь особняка. Он помнил дорогу. Джихун вскользь показал ему ее утром, словно предчувствуя неладное.

— Александр! — крикнул ему вслед Джихун, но было поздно.

Он влетел в небольшой, уединенный сад, примыкавший к старой части ханока — той самой вилле, о которой говорил Джихун. Воздух здесь был другим — чистым, тихим, пахло старым деревом и сушеными травами. Он почувствовал странное, умиротворяющее тепло, исходившее от самых стен. Здесь не было того давящего чувства опасности.

Через несколько секунд за ним в сад ворвались Джихун, Минхо и Тхэшин. Их лица были бледны от ярости и страха.

— Что ты, черт возьми, сделал?! — прошипел Минхо, хватая его за плечо. — Ты побежал! Прямо при всех! При отце и деде! Они теперь думают...

— Охотники, — перебил его Александр, задыхаясь. Его голос дрожал, но в нем звучала уверенность. — Я их видел. Трое. В зале. Они смотрят... как на добычу. Я... я не мог там оставаться. Я боялся, что они нападут на вас. Прямо сейчас.

Братья замерли, обмениваясь шокированными взглядами.

— Ты... ты видел их? — тихо спросил Тхэшин. — Но... как? Они скрывают свое присутствие. Никто из людей их не замечает.

— Я не знаю! — взорвался Александр. — Я просто почувствовал! Холод. Страх. Как будто меня сейчас убьют. И вас тоже. И я вспомнил про это место. Про амулеты.

Джихун медленно подошел к нему. Его гнев утих, сменившись глубоким, невероятным изумлением.
—Ты почувствовал их намерение, — прошептал он. — Сквозь их защиту. — Он посмотрел на братьев. — Он чище нас. Его кровь... человеческая. Не замутненная веками интриг и борьбы за власть. Он чувствует угрозу инстинктивно. Как зверь.

В этот момент в саду появились Ким Мёнчхоль и Ким Сокчхоль. Их лица были непроницаемы. Отец смотрел на Александра с холодной яростью, дед — с пронзительным, изучающим интересом.

— Объясни это, Джихун-а, — тихо сказал дед. Его голос был спокоен, но в нем слышалось грозное эхо. — Твой гость... он не только знает наши тайны. Он видит то, что не дано видеть многим. И он бежит с моего приема, как перепуганный заяц. Это выглядит... очень подозрительно.

Александр, все еще дрожа, выпрямился и посмотрел прямо в глаза патриарху.
—Они здесь, — сказал он, и его голос, к его собственному удивлению, звучал твердо. — Охотники. Трое. В главном зале. Они пахнут смертью. И они пришли за вашей семьей.

Тишина, повисшая в саду, была оглушительной. Даже Ким Сокчхоль оторопело уставился на него. Дед Ким не моргнув глазом смотрел на Александра, и в глубине его старых, всевидящих глаз что-то шевельнулось — понимание? Уважение?

В эту секунду Александр из проблемы, из слабого человека, превратился в нечто иное. В предупреждение. В страж. В того, кто, сам того не ведая, обладал даром, который мог спасти им всем жизни. Испытание кровью только начиналось.