Чемпион из чужих краев

Страх, съедавший Александра изнутри, оказался напрасным. Для семьи Ким слово, данное названому сыну, было нерушимым законом, более крепким, чем сталь.

Как только дед Ким провозгласил его своим, все ресурсы клана были перенаправлены на одну цель: не только защитить его, но и обеспечить его триумф.

Они поняли — завтрашний день станет бомбой, способной либо укрепить их новую связь, либо разрушить все в одночасье. И они не собирались проигрывать.

Решение было принято в ту же ночь, в стерильной тишине подвала. Доктор Кан, с его вековой мудростью, вынес вердикт: в текущем состоянии Александр не просто проиграет — он может умереть в первом же раунде. Пулевое ранение, ослабленный организм, психологическое истощение. Нужно было чудо.

И это чудо имело цену. Высокую. Запретную.

— Ритуал Кровных Уз, — тихо произнес доктор Кан, глядя на деда Кимa. — Только кровь наследника, данная добровольно, с разрешения патриарха, может дать ему силу для восстановления и защиты. Это против наших древних законов, Мёнчхоль-ним. Но это единственный way.

Все взгляды устремились на Джихуна. Он стоял неподвижно, его лицо было бледным. Отдать свою кровь чужаку — даже названому брату — было актом величайшего доверия и страшного риска. Кровь наследника хранила в себе не только силу, но и сущность клана. Это была последняя линия обороны.

Дед Ким долго смотрел на Александра, лежащего на койке. Он видел не измотанного боксера, а того, кто инстинктом почуял охотников, кто закрыл собой его внука, чья человеческая сущность оказалась чище и сильнее их древней крови.

— Разрешаю, — отчеканил старик. Его слово отрезало все споры.

Ритуал был простым и оттого еще более жутким. Они перенесли Александра в отдельную, круглую комнату, стены которой были покрыты древними рунами. Джихун, с серьезным лицом, встал рядом. Доктор Кан произнес несколько слов на древнем наречии, звуки которого резали слух. Затем Джихун провел острым когтем по своему запястью. Кровь не была алой. Она была темной, почти черной, и густой, как смола. Она не капала, а сочилась, словно жидкий обсидиан.

Ее поднесли к губам Александра.

— Пей, — приказал Джихун, и в его голосе была не только власть, но и странная нежность. — Это даст тебе силу. И защитит.

Александр, повинуясь, сделал глоток. Ожидал вкуса железа, но вместо этого почувствовал... холод. Холод и энергию, похожую на удар током. Она разлилась по его жилам, не обжигая, а замораживая боль, сшивая разорванные ткани изнутри. Он почувствовал, как рана на плече затягивается, оставляя лишь розовый шрам. Сила, дикая и первобытная, наполняла его мышцы. Но вместе с ней пришло и что-то еще — смутная тень, эхо чужой воли, древней ярости и непоколебимой верности. Кровные узы скрепили их не метафорически, а на самом деле.

---

Утро чемпионата наступило, словно приговор. «Seoul International Boxing Grand Prix» был самым престижным турниром в Азии, собравшим лучших бойцов со всего света. Зал был забит до отказа, гул тысяч голосов напоминал рой разъяренных пчел. Телекамеры со всего мира ловили каждый уголок ринга.

Александр в раздевалке делал разминку. Его тело... было другим. Мышцы двигались с несвойственной им плавностью и мощью. Боль ушла. Но и он сам изменился. В зеркале на него смотрели его же голубые глаза, но в их глубине горел отраженный отблеск — холодный, как сталь Джихуна.

Дверь открылась. Вошли они. Его семья. С одной стороны — родители и бабушки, доставленные людьми Ким в лучший отель и теперь смотрящие на него с смесью облегчения, гордости и остаточной тревоги. Отец, суровый и молчаливый, сжал его в объятиях — коротко, по-мужски.

— Держись, сынок. Мы за тебя.

С другой стороны вошла семья Ким. Дед, опираясь на трость, с непроницаемым лицом. Сокчхоль, чей взгляд был тяжелым и оценивающим. Минхо с перевязанным плечом и Тхэшин, нервно теребящий амулет на шее. И Джихун. Он просто подошел, положил руку на затылок Александра и лбом коснулся его лба. Жест был красноречивее любых слов.

Два мира, русский и корейский, человеческий и вампирский, сошлись в этой раздевалке. И они молчаливо объединились вокруг одного человека.

---

Бои были адом. Настоящим, физическим адом, растянутым на долгие часы. Турнирная сетка состояла из 35 бойцов, и Александр, в своей весовой категории, должен был пройти через 30 поединков в течение одного дня, с короткими перерывами.

Его противники были монстрами спорта. Гигант-итальянец с ударом, сбивающим с ног быка. Юркий испанец с феноменальной выносливостью. Бразилец, мастер муай-тай, бьющий локтями и коленями. Немец, эталон техники и силы. Американский нокаутер, каждое попадание которого было похоже на удар молота.

Но Александр был не человек. Он был оружием, закаленным в крови вампира. Его удары были быстрее, точнее, мощнее. Он не чувствовал усталости. Кровь Джихуна горела в нем, давая нечеловеческую энергию. Он не просто побеждал. Он доминировал.

Бой №7, итальянец. Тот попытался пойти в грубый обмен ударами. Александр пропустил джеб, почувствовав лишь легкий толчок, и в ответ выпустил комбинацию: левый хук в печень (удар, от которого обычный человек согнулся бы пополам), правый апперкот в челюсть (щелкнул кость), и кросс в висок. Нокаут. 1 раунд, 42 секунды.

Бой №15, испанец. Тот пытался утомить его, двигаясь по рингу. Александр, с новой, хищной грацией, преследовал его, словно тень. В третьем раунде, поймав его на ошибке, он провел серию из 12 ударов подряд, без паузы, с нечеловеческой скоростью. Судья остановил бой, спасая испанца от серьезных травм.

Бой №23, бразилец. Тот попытался поймать его в клинч и работать коленями. Александр, силой, которой у него не могло быть, просто оторвал его от себя и встретил низким киком, ломающим ребра, когда бразилец попытался снова сблизиться. Боец упал, не в силах подняться.

Бой №28, немец. Эталон техники. Это был самый сложный бой. Немец читал его атаки, блокировал, контратаковал. Они провели все три раунда. Александр пропускал удары, но они не причиняли ему реального вреда. Сила крови заживляла синяки и ссадины почти мгновенно. В итоге он победил по очкам, но это была пиррова победа — он потратил много сил, и чары крови начали слабеть.

Зал ревел. Комментаторы срывали голоса, объявляя о сенсации — никому не известный русский боксер, восставший, казалось, из небытия, крушит всех подряд. Его родители и бабушки, сидя в первом ряду, плакали и кричали, не веря своим глазам. Семья Ким наблюдала с каменными лицами, но в их глазах читалась гордость.

И вот, финал. Бой №30. Противник — американец, Джек «Молот» Уилсон. Гроза ринга, чемпион с 40 победами, 35 из них — нокаутом. Гора мышц с глазами-щелочками и ударом, который сравнивали с попаданием грузовика.

Александр вышел на ринг уставшим. Чар крови едва хватало, чтобы держать его на ногах. Он был почти человеком. Почти.

Бой был кошмаром. Уилсон был сильнее, свежее. Он избивал Александра, как грушу. Тот держался на ногах лишь благодаря остаткам сверхъестественной выносливости и чистой, звериной воле. Кровь текла из его рассеченной брови, губа распухла. Он пропускал удар за ударом.

— Держись, брат! — кричал Джихун, впервые за вечер вскочив с места. Его голос резал гул толпы.

— Сашка, хватит! Уже достаточно! — рыдала его мать, а отец молча сжимал кулаки, его суровое лицо исказилось от боли.

В 12-м раунде, последнем, по правилам турнира, оба бойца были на грани. Судья, уставший и потный, смотрел на Александра с жалостью, готовый в любой момент остановить избиение.

И тут Уилсон, видя, что русский все еще стоит, пришел в ярость. Он прорвался через его защиту и вложил в удар всю свою мощь. Правый хук. Он пришелся точно в челюсть Александра.

Хруст был слышен даже через рев толпы.

Александр отлетел к канатам, его глаза закатились. Казалось, все кончено.

Судья шагнул вперед, чтобы начать отсчет. Он поднял руку, чтобы объявить нокаут.

И в этот момент Джек «Молот» Уилсон, движимый чистой, животной злобой и разочарованием, что не смог уложить его одним ударом, совершил непростительное. Пока судья стоял спиной, он с размаху ударил Александра, беспомощно висящего на канатах, еще раз. Прямо в солнечное сплетение. Удар был запрещенный — после остановки.

Но этого ему показалось мало. Он снова ударил. И снова. Уже снятыми перчатками, по животу, по ребрам.

— СТОП! БОЙ ОСТАНОВЛЕН! — завопил комментатор. — ЭТО ПРОТИВ ПРАВИЛ! ЭТО УБИЙСТВО!

Крики ужаса прокатились по залу. Миллионы зрителей по всему миру смотрели на это зверство в прямом эфире.

Семья Александра рванулась к рингу. Его мать закричала, бабушка Валя упала в обморок. Отец, с лицом, искаженным яростью и горем, пытался перелезть через ограждение.

Но первыми на ринге оказались они. Джихун, Минхо и Тхэшин. Они не бежали — они появились там, словно из ниоткуда, с такой скоростью, что это было неестественно. Джихун отшвырнул Уилсона от Александра с такой силой, что тот пролетел через весь ринг и рухнул за канаты. Охрана и рефери попытались их остановить, но Минхо, с его даром скорости, просто оттеснил их, не прикасаясь, одним лишь движением воздуха.

Александр лежал в неестественной позе. Его дыхание было хриплым, прерывистым. Изо рта шла кровь. Тхэшин, опустившись на колени, приложил руку к его шее, его лицо побелело.

— Ребра... сломаны. Позвонки... повреждены. Внутреннее кровотечение, — его шепот был полон ужаса. Даже кровь Джихуна не могла справиться с таким уроном.

Прибыла скорая. Его на носилках, под вспышки камер и приглушенный рёв толпы, вынесли из зала. Его родители шли рядом, держась за его бессильную руку. Семья Ким следовала за ними мрачным, сплоченным строем, отсекая папарацци и любопытных.

В больнице его сразу повезли на сложнейшую операцию. Длилась она восемь часов. Врачи боролись за его жизнь, сшивая разорванные органы, собирая осколки ребер, стабилизируя поврежденный позвоночник.

Джихун не отходил от дверей операционной. Его отец и дед стояли рядом. Его русская семья молилась в соседней комнате, их вера и отчаяние были такими же острыми, как вампирские клыки.

В какой-то момент вышел главный хирург, бледный и уставший.
—Он выживет, — сказал он. — Но... карьера боксера для него окончена. Реабилитация займет годы. И нет гарантий, что он снова сможет ходить normally.

Эти слова прозвучали приговором. Но в тот момент это было неважно. Он был жив.

Когда Александра перевели в палату, Джихун вошел к нему. Родители и бабушки, увидев его, молча вышли, интуитивно понимая, что у этих двоев своя связь.

Джихун сел у кровати и взял его руку — ту, что не была опутана трубками и датчиками.
—Ты выиграл, — тихо сказал он. — Неважно, что говорят бумаги. Ты победил их всех. Ты был самым сильным. И самым храбрым.

Александр, под действием лекарств, слабо улыбнулся. Его мечта о чемпионстве рухнула, рассыпалась в прах. Но, глядя в глаза Джихуна, на лица своей семьи за стеклом палаты, он понимал — он обрел нечто гораздо большее. Он нашел семью, готовую разорвать мир на части ради него. И он выжил. А пока он жив, новая мечта — мечта о его месте в этом безумном мире — продолжала теплиться в его сердце, ожидая своего часа.