Глава 5. Уроки отца
Страх был его постоянным спутником. Но это был не просто страх физической расправы.
Гораздо глубже, в самых основаниях его души, сидел другой, более древний ужас — страх падения, страх стать тем, кем его отец учил не быть.
Воспоминания накатывали в самые тихие минуты, когда он оставался один в своей «вонючке», прислушиваясь к шорохам ночного Сеула.
Вспышка. Россия. Вечер на кухне.
Ему лет четырнадцать.
Отец, уставший после смены, пил чай. По телевизору показывали криминальную хронику — задержание какой-то банды.
—Смотри, Саша, — сказал отец своим негромким, но твердым голосом. — Вот они, «крутые». На чужом горе да на слезах чужих домов свои палаты строили.
Он отхлебнул из кружки и посмотрел на сына прямо,заставляя тот встретиться с его взглядом.
—Запомни, как отче наш: свяжется честный человек с бандитами — всё. Обратного пути нет. Сначала они дадут тебе копейку, а потом заберут всю твою душу. Ты уже никогда не будешь спать спокойно. Никогда. Ты будешь оглядываться, вздрагивать от звонка и бояться тени собственной. Мечтать? О какой мечте может идти речь, когда за тобой по пятам ходит страх?
Отец положил свою грубую,исчерченную морщинами и царапинами руку на его плечо.
—Будь честным. Прямым. Сильным. Сила не в том, чтобы запугать, а в том, чтобы ничьих угроз не бояться. Наша честь — это единственное, что никто не сможет у нас отнять, если мы сами ее не отдадим.
Эти слова теперь звучали в нем с силой набата. «...не сможешь жить спокойной и мечтой». Вот оно. Самое главное. Мафия предлагала не просто «работу». Они предлагали сделка с дьяволом, где платой была его мечта. Его чистая, пусть и безумная, цель — стать чемпионом честным путем — была бы разменяна на грязные деньги и страх.
Да, он мог за себя постоять на ринге. Но здесь правила были другими. Он был один, как перст, в стране, где не знал не только языка, но и ее теневых порядков. Любой его шаг навстречу этим людям стал бы точкой невозврата. Он представлял, как возвращается домой, в тот самый дом, с деньгами, добытыми таким путем. Смог бы он смотреть в глаза отцу? Нет. Он предпочел бы никогда не возвращаться.
Игнорирование было не трусостью. Это был осознанный, мужественный выбор. Его молчаливое противостояние — его ежедневные пробежки мимо их машин, его уход в зал, его интеграция с бойцами — все это был его способ борьбы. Он не бежал от драки. Он вел ее на своих условиях, единственно верных для него.
Он не будет их слугой. Он будет их проблемой. Молчаливой, упрямой, не поддающейся. Он будет гвоздем, который не забивается, а лишь гнется, но не ломается.
Однажды, проходя вечером к своему дому, он снова увидел тот же Genesis. В этот раз окно опустилось полностью. За рулем сидел мужчина в темных очках, несмотря на вечер. Он не сказал ни слова, лишь поднес руку к виску, изобразив пистолет, и «выстрелил», щелкнув языком.
Сердце Александра ушло в пятки. Но вместо того, чтобы ускорить шаг, он... остановился. Повернулся к машине. И медленно, очень четко, покачал головой. «Нет».
Это был не вызов. Это была декларация. Декларация его чести, завещанной отцом. Декларация его мечты, которую он не отдаст.
Затем он развернулся и так же медленно пошел к своей калитке, чувствуя на спине тяжесть их взгляда. Он был один. Но в этот момент с ним был железный стержень принципов, вбитый в него отцом. И это делало его сильнее всей мафии Сеула. Его битва продолжалась, и он только что выиграл первый важный раунд — раунд против самого себя.