Глава 8. Тигр в бежевой клетке
Первое, что ощутил Александр, продираясь сквозь похмельный туман — это запах. Неприятный, медицинский, смешанный со сладковатым душком старой крови и алкоголя. Память вернулась к нему обжигающей волной паники. Он резко сел, и голова закружилась.
Незнакомец лежал на его новом диване, бледный, как бумага, но живой. Его грудь мерно поднималась и опускалась. При дневном свете Александр разглядел его лучше: молодое, с острыми, почти аристократическими чертами лицо, иссиня-черные волны волос, слипшиеся от пота. И глаза. Они были открыты и смотрели на Александра с холодным, изучающим любопытством, без тени страха или растерянности.
Вчера, в адреналиновом угаре, Александр не разглядел всего. Теперь, при свете дня, он видел карту насилия, вытравленную на теле незнакомца. Пока он обрабатывал рваную рану от ножа (неглубокую, но болезненную), его взгляд скользнул по торсу. Повсюду были шрамы. Четкие, белые линии от старых ножевых ранений, звездочки и вмятины, похожие на следы от пуль. И самое свежее — огромный, багрово-синий синяк на ребрах, явно от недавнего перелома. Это было тело человека, который жил в эпицентре бури. Не бандита-забияги, а... солдата.
Мертвая тишина висела между ними, густая и неловкая. Она была громче любого крика.
Александр молча закончил перевязку, его пальцы дрожали. Что он сделал? Впустил в свой дом, в свою единственную крепость, ходячую проблему.
И тогда тишину разорвал спокойный, низкий голос. Незнакомец говорил на чистом английском с едва уловимым британским акцентом.
— Похоже, мне снова невероятно повезло, — произнес он. Голос был слабым, но в нем чувствовалась сталь. — Меня зовут Хан Джихун. Я в долгу у вас. Больше, чем вы можете себе представить.
Александр, ошеломленный, лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
Джихун слабой улыбкой тронул уголки губ, глядя на потолок.
—Вы... очень сильны для пьяного. И очень глупы. Или очень храбры. Обычно люди в таких ситуациях предпочитают не вмешиваться. Особенно в дела... моей семьи.
Он перевел взгляд на Александра, и в его глазах вспыхнул холодный огонь.
—Вы спасли не просто какого-то парня на улице. Вы спасли единственного любимого внука Ким Мёнчхоля.
Имя прозвучало в тишине комнаты, как выстрел. Даже Александр, чужестранец, слышал это имя. Оно мелькало в новостях, его шепотом произносили в переулках.
Ким Мёнчхоль. Патриарх. Глава самого могущественного и старого клана в стране. Легенда и призрак.
Александр почувствовал, как пол уходит у него из-под ног. Он не просто впустил в свой дом проблему.
Он впустил ураган. Он спас принца преступного мира, и теперь законы этого мира неминуемо настигнут его.
Джихун, словно читая его мысли, тихо добавил:
—Те, кто напал на меня... они были посланы моими дядьями. Моими родными дядьями. — Он закрыл глаза, и на его лице на мгновение мелькнула мальчишеская усталость.
— Видите ли, дедушка стареет. А я... я его слабость. И теперь ты стал частью нашей семейной разборки. Поздравляю.
Александр смотрел на этого раненого тигра на своем диване, на его шрамы, на его спокойную, смертоносную уверенность.
Его собственная мечта о тихом чемпионском пути испарилась, растворившись в холодном утре 1 ноября. Он больше не был просто боксером. Он стал пешкой в игре, где ставки были гораздо выше, чем чемпионский пояс. Он спас жизнь наследнику империи, и эта благодарность могла стать как его величайшей защитой, так и смертным приговором.