Фиктивно, но слишком реально
Мой тгк🤍🎀:https://t.me/fluffkitt
_____
Рина перевернулась на другой бок уже, кажется, в пятый раз за последние десять минут. Простыня была смята, подушка давно потеряла форму, а сон так и не приходил. Комната тонула в полумраке — только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах, ложась бледной полосой на стену.
Она закрыла глаза.
И тут же снова увидела его.
Лифт. Тесная кабина. Его взгляд — слишком внимательный, слишком глубокий. То, как он стоял слишком близко, будто специально сокращая расстояние. Его голос, низкий, почти ленивый, когда он наклонился к её уху и прошептал, что не сдержится.
Рина резко вдохнула и снова открыла глаза.
— Прекрати, — тихо сказала она сама себе, глядя в потолок. — Просто прекрати об этом думать.
Но мысли, словно назло, возвращались. Она помнила каждую деталь. Как у неё сбилось дыхание. Как стало жарко. Как сердце билось так, будто она бежала, а не стояла на месте. И самое страшное — не сами мысли, а то, что они были её. Не навязанными, не случайными. Они родились внутри неё.
Рина перевернулась на спину и уставилась в темноту.
— Это просто Тэхён, — прошептала она. — Вампир. Бабник. Фиктивный парень. Всё.
Но тело не слушалось доводов разума. В груди всё ещё было это странное напряжение, а где-то глубоко внутри — лёгкая дрожь, от которой было одновременно неловко и... интересно.
Она вспомнила его фразу в лифте.
«Я чувствую и слышу твой пульс».
От одного воспоминания по коже побежали мурашки.
Телефон, лежавший на тумбочке, вдруг завибрировал.
Рина вздрогнула.
Медленно, будто боясь увидеть подтверждение своим мыслям, она потянулась к нему и взяла в руки. Экран загорелся.
Сообщение.
От него.
Она закрыла глаза на секунду, словно собираясь с силами.
— Конечно, — выдохнула она. — Конечно, именно сейчас.
Рина села на кровати, поджав под себя ноги, и снова посмотрела на экран. Внутри всё сжалось. Он написал именно в тот момент, когда она больше всего о нём думала.
Это было... пугающе.
Она взяла телефон, ощущая, как пальцы слегка дрожат.
ТЭХЁН:
Ты слишком громко думаешь, крошечка.
Рина нахмурилась и быстро села ровнее, будто он мог её видеть.
РИНА:
Я вообще ни о чём не думаю.
Она сама понимала, насколько это звучит неубедительно.
Телефон снова завибрировал почти сразу.
ТЭХЁН:
Врёшь.
Я чувствую, когда ты обо мне думаешь.
Рина закатила глаза и прижала телефон к груди.
— Конечно, — пробормотала она. — А ещё ты читаешь мысли, да?
Она быстро напечатала ответ.
РИНА:
Тебе просто кажется.
Несколько секунд тишины.
Слишком долгих.
Рина уже успела придумать десяток вариантов того, что он напишет дальше, когда сообщение всё-таки пришло.
ТЭХЁН:
Если бы мне казалось, ты бы сейчас спала.
Рина сглотнула и отвернулась к окну.
Он будто нарочно говорил так спокойно, так уверенно, словно знал, что попал в точку. Её раздражало это чувство — будто он держит ситуацию под контролем, а она нет.
РИНА:
Я просто не могу уснуть. Ничего необычного.
Она добавила точку в конце, словно это могло придать словам убедительности.
Ответ пришёл почти сразу.
ТЭХЁН:
М-м.
А лифты тебе сегодня тоже не снятся?
Рина резко выпрямилась.
Щёки мгновенно вспыхнули, даже несмотря на то, что в комнате было темно.
РИНА:
Ты специально?
Она почти слышала его усмешку.
ТЭХЁН:
Я просто наблюдательный.
Ладно, давай сменим тему.
Рина выдохнула, но облегчение длилось ровно секунду.
ТЭХЁН:
Новое задание.
— Я так и знала... — прошептала она.
Скриншот переписки
Ответ пришёл не сразу.
Прошло несколько минут.
Рина сделала фото. Сердце колотилось так, будто она совершала что-то по-настоящему неправильное. Она смотрела на изображение, прежде чем отправить, и сама не узнавала себя.
— Это просто задание, — прошептала она и нажала «отправить».
Тишина.
Минуты тянулись мучительно долго.
Она уже успела пожалеть об этом, когда экран снова загорелся.
Продолжение переписки
Рина опустила телефон на кровать и закрыла лицо руками.
Она была смущена.
Растеряна.
Но где-то глубоко внутри ей... понравилась его реакция.
Рина положила телефон на тумбочку и легла, закрыв глаза.
Сон пришёл не сразу.
Но теперь в нём был он.
_____
Утро четверга ворвалось в её сознание резко и безжалостно.
Рина открыла глаза и буквально через секунду поняла — зря. Потому что вместе со светом в голову хлынули воспоминания прошедшей ночи. Их переписка. Его сообщения.
И — фотография.
Рина резко перевернулась на бок, схватила подушку и уткнулась в неё лицом, накрывая голову целиком.
— Ну неееет... — глухо простонала она. — Рина, ты вообще осознаёшь, на что ты подписалась? Боже...
Подушка приглушала звук, но не мысли. А мысли не собирались её щадить.
Она лежала так ещё несколько минут, зажмурившись, будто если не открывать глаза — всё отменится. Фото исчезнет. Сообщения исчезнут. Тэхён исчезнет из её головы.
Не помогло.
Рина резко выдохнула, откинула подушку и уставилась в потолок. Сердце билось быстрее обычного, будто она только что пробежала пару этажей пешком. Щёки до сих пор горели — от стыда? От смущения? От того, что... ей понравилось?
— Нет, — пробормотала она себе под нос и села на кровати. — Не понравилось. Просто... неожиданно.
Она спустила ноги на пол и на секунду замерла, собираясь с мыслями. В выходной можно было позволить себе не спешить, не бежать, не думать о дедлайнах и звонках. Только вот покоя сегодня не было даже близко.
Рина направилась на кухню.
Кофе. Еда. Потом — думать.
Она достала из холодильника яйца, овощи, машинально включила кофемашину. Привычные движения немного успокаивали. Шипение сковороды, звук капающего кофе, тёплый аромат, который почти сразу заполнил кухню.
Запах был бодрящий, густой, обещающий хоть какую-то стабильность в этом странном утре.
Омлет жарился, кофе готовился, а Рина стояла, опершись бедром о столешницу, и ловила себя на том, что снова и снова прокручивает в голове его реакцию. Его молчание после фото. Те самые несколько минут, которые тянулись вечностью.
И то, как внутри всё сжималось, пока она ждала ответа.
Завтрак получился идеальным. Тот самый редкий момент, когда ничего не подгорело, не убежало и не развалилось. Рина села за стол, налила себе кофе, сделала первый глоток — горячий, крепкий.
Наконец-то можно было расслабленно позавтракать.
Хотя... кого она обманывает.
Она только поднесла вилку ко рту, как раздался звонок в дверь.
Рина дёрнулась так резко, что едва не уронила прибор.
— Чёрт... — выдохнула она и замерла.
В голове мгновенно всплыли воспоминания прошлых визитов, неожиданных гостей и ситуаций, в которых она чувствовала себя загнанной в угол. Сердце снова ускорилось.
Но опыт всё-таки дал свои плоды.
Рина медленно подошла к двери и, не спеша, наклонилась к глазку.
Мужчина. Невысокий. Опрятный. В руках — две коробки. Одна большая, другая заметно меньше.
Она выдохнула с облегчением и открыла дверь.
— Хан Рина? — уточнил курьер.
— Да, это я.
— Вам посылка от Ким Тэхёна. Распишитесь, пожалуйста.
Имя прозвучало слишком спокойно. Слишком буднично. И слишком громко в её голове.
Рина взяла планшет, оставила подпись, приняла коробки.
— Хорошего дня.
— И вам, — ответила она и закрыла дверь.
Коробки оказались тяжелее, чем она ожидала. Рина понесла их в гостиную, поставила на пол и несколько секунд просто стояла, глядя на них сверху вниз.
Никаких записок. Никаких пометок.
Она опустилась на колени и открыла крышку большой коробки первой.
Платье.
Рина замерла.
Ткань была тёмно-бордовой, плотной, с мягким блеском. Она осторожно взяла платье в руки — и её глаза расширились.
Оно было коротким. Слишком.
Платье обтягивало силуэт даже просто на взгляд, подчёркивая талию, бёдра, каждую линию. Рина сглотнула и машинально приложила его к себе.
— Ты с ума сошёл... — пробормотала она.
Рядом, в коробке, лежал аккуратный мешочек. Она потянулась к нему, заглянула внутрь, а затем высыпала содержимое на диван.
Комплект белья.
Чёрное кружево. Тонкое, почти невесомое. Слишком откровенное, чтобы просто «носить». И записка.
Рина взяла маленький прямоугольник бумаги, пробежалась глазами по строчке.
«Обязательно надень этот комплект. Я проверю».
Она медленно опустила руку.
— Как ты, интересно, собрался проверять?.. — прошептала она.
Мысли мгновенно ушли в сторону, в которую ей совсем не стоило идти. Слишком яркие образы, слишком горячие предположения. Рина резко тряхнула головой.
— Нет. Нет-нет-нет. Даже не думай.
Она поспешно закрыла большую коробку и взялась за вторую.
Меньшая коробка открылась легко.
Туфли.
Рина выдохнула почти со стоном.
Чёрные лакированные лодочки на высокой шпильке. Идеальные. Безупречные. С красной подошвой, от одного взгляда на которую в животе что-то неприятно сладко сжалось.
— Боже... — выдохнула она. — Он реально с ума сошёл.
Рина сидела на полу, окружённая вещами, и чувствовала, как неловкость накрывает её с головой. Слишком много. Слишком дорого. Слишком... лично.
— Хотя... — пробормотала она, проводя пальцами по краю коробки. — Это же его инициатива. Он сам всё это затеял.
Она попыталась убедить себя, что не должна чувствовать вину. Что это часть игры. Плана. Фиктивных отношений.
Но внутри всё равно было тепло.
Тихое, осторожное чувство, от которого невозможно было отмахнуться.
Ещё ни один мужчина не делал для неё ничего подобного. Ни просто так. Ни даже в статусе «парня».
Даже если этот парень — фиктивный.
Рина поднялась, оглядела гостиную, полную коробок и её собственных сомнений, и вдруг поняла: назад дороги уже нет.
Что-то сдвинулось. И остановить это будет куда сложнее, чем она думала.
_____
За два с половиной часа до назначенной встречи Рина закрыла за собой дверь ванной и несколько секунд просто стояла, прислонившись к ней спиной.
В квартире было тихо.
Слишком тихо для того, что происходило у неё внутри.
Она медленно стянула с себя одежду — не спеша, будто каждая вещь имела вес. Ткань соскальзывала с кожи, падала на пол, а вместе с ней будто слетали остатки вчерашней ночи, его голос, его взгляд, та фраза в лифте, от которой до сих пор сводило живот.
Рина шагнула под тёплые струи воды.
Вода накрыла тело сразу — мягко, обволакивающе. Потекла по плечам, по ключицам, по спине, собираясь в дорожки на коже. Она закрыла глаза, позволив теплу медленно проникать внутрь, будто смывая не только усталость, но и нервозность.
Она помыла голову, тщательно, с особым вниманием, как будто сегодня это имело значение. Нанесла шампунь, смыла, затем ещё раз — дольше, медленнее. Пальцы скользили по коже головы, а мысли, как назло, возвращались туда, откуда она их пыталась выгнать.
«Я могу не сдержаться...»
Рина резко вдохнула, будто вода стала горячее.
— Нет, — прошептала она себе, — нет, нет...
Она взяла скраб для тела — тот самый, который берегла для «особых случаев». Раньше такие случаи были редкостью. Почти мифом. Но сегодня рука потянулась к нему автоматически.
Кожа покалывала, когда она массировала плечи, бёдра, живот. Движения были механическими, но мысли — слишком живыми.
«Рина, это не настоящее свидание. Куда ты так готовишься?»
Эта мысль появилась внезапно, словно кто-то произнёс её вслух.
Она усмехнулась, опуская голову под струи воды.
— Пусть и не настоящее, — тихо ответила сама себе, — но выглядеть я буду на все сто.
Она выпрямилась, провела ладонями по мокрой коже, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее, чем обычно.
— Чтобы этот... Тэхён... — выдохнула она, — локти кусал.
Мысль была дерзкой.
Слишком смелой для неё самой.
Рина выключила воду, обтерлась полотенцем, надела халат и подошла к зеркалу. Отражение встретило её внимательным, почти настороженным взглядом.
План выстроился в голове сам собой — чёткий, почти спасительный.
Сначала макияж.
Потом одежда.
Укладка — в самом конце.
Она вдохнула глубже и начала.
Косметика ложилась на кожу уверенно. Не идеально, но с каким-то новым ощущением — будто она не пряталась за макияжем, а подчёркивала себя. Тон, румяна, тени. Особое внимание — губам. Цвет был насыщенным, глубоким, перекликался с тем самым платьем, которое ждало в комнате.
Рина наклонилась ближе к зеркалу, разглядывая себя.
— Ладно... — тихо сказала она, — это уже серьёзно.
Она вышла в комнату и остановилась.
На кровати аккуратно лежал комплект белья.
Она смотрела на него долго. Слишком долго.
Внутри боролись сразу несколько чувств: смущение, протест, странное тепло и раздражение на саму себя.
— Если не надену... — пробормотала Рина, — он всё равно заставит.
Эта мысль не была страшной.
И это пугало больше всего.
С тяжёлым выдохом она всё же надела бельё. Движения были осторожными, будто она делала что-то запретное. Затем — платье.
Когда ткань легла по фигуре, Рина замерла.
Она смотрела на себя и не узнавала.
Платье подчёркивало талию, обтягивало бёдра, выделяло грудь. Бордовый цвет делал кожу светлее, взгляд — глубже. Она медленно провела ладонями по бокам, словно проверяя, настоящая ли она.
— Это... — прошептала Рина, — это точно я?..
Она никогда не видела себя такой.
И, если честно, даже не знала, что может.
Время, будто нарочно, напомнило о себе. Рина вздрогнула, посмотрела на часы и быстро вернулась в ванную — закончить образ.
Укладка заняла меньше времени, чем она ожидала. Волосы ложились мягкими волнами, обрамляя лицо. Она закрепила последние пряди и ещё раз посмотрела на себя.
Сердце билось быстро.
Слишком быстро для «фиктивного свидания».
Рина вышла в гостиную, чтобы обуться, когда резкий звонок в дверь разрезал тишину квартиры.
Она вздрогнула.
Резко повернулась к часам на стене — и ахнула.
Ровно 19:00.
— Чёрт... — выдохнула она.
Сердце ушло куда-то в горло. Рина схватила коробку с туфлями, быстро обулась, чувствуя, как дрожат пальцы. Звонок в дверь повторился — настойчиво, уверенно.
Она знала, кто это.
— Да иду я... — пробормотала Рина, скорее для себя.
Сделала шаг. Потом ещё один.
Каждый шаг к двери отдавался внутри странным напряжением. Она чувствовала, как внутри поднимается волна — не страха, нет. Ожидания.
Это просто встреча.
Это просто тренировка.
Это просто Тэхён.
Но тело не верило этим словам.
Рина остановилась у двери, положила ладонь на ручку и глубоко вдохнула.
И только потом потянулась, чтобы открыть.
— Крошечка, ты в ванной уто—
Фраза оборвалась.
Рина увидела это сразу.
Тэхён замер на пороге. Не театрально — нет. Скорее так, как замирают люди, когда не ожидали увидеть именно это. Его взгляд скользнул по ней медленно, без спешки, будто он позволял себе лишнюю секунду рассмотреть каждую деталь.
Он был одет во всё чёрное.
Свободные брюки с высокой посадкой, подчёркивающие бёдра и длинные ноги. Тёмная рубашка с мягким V-образным вырезом, открывающим ключицы и часть груди. Ткань облегала его торс так, что невозможно было не заметить напряжение мышц под ней. На запястье — часы с металлическим браслетом, холодно поблёскивающим в свете подъезда.
Чёрный цвет делал его ещё бледнее. Опаснее. Хищнее.
Рина заметила, как его кадык дёрнулся. Он сглотнул.
Молчание повисло между ними густое, вязкое.
Она вдруг остро осознала себя. Платье. Открытые ноги. Лёгкий аромат парфюма. То, как ткань обтягивает талию и бедра.
— Всё... плохо? — первой нарушила тишину Рина.
Голос прозвучал тише, чем она хотела. Она машинально окинула себя взглядом, будто проверяя, не переборщила ли.
Тэхён медленно выдохнул.
— Если это плохо... — произнёс он негромко, — то я не хочу знать, что тогда хорошо.
Она замерла.
— Ты прекрасно выглядишь, крошечка.
Не с усмешкой.
Не с игрой.
Слишком ровно. Слишком честно.
Это сбило её сильнее, чем любой колкий комментарий.
Он сделал шаг вперёд — расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Рина почувствовала холод, исходящий от него. Не резкий, не неприятный — наоборот, контрастный, будто его присутствие делало воздух плотнее.
— Что ты... — начала она, но договорить не успела.
Его рука поднялась. Медленно. Без резкости. Он аккуратно оттянул ворот её платья, заглядывая внутрь, словно имел на это полное право.
Рина перестала дышать.
Тэхён ухмыльнулся.
— Какая послушная девочка.
Он отступил на шаг, возвращая на лицо привычное выражение — лёгкая ехидца, уверенность, контроль.
Рина стояла шокированная.
— Ты что творишь?! — выдохнула она, чувствуя, как тепло поднимается к щекам.
— А что? — спокойно отозвался он, переступая порог и заходя в квартиру. — Я вообще-то твой парень. И у нас, между прочим, свидание.
— Ты сам говорил, — быстро сказала Рина, закрывая дверь, — «не забывай, у нас фиктивные отношения.»
Тэхён бросил на неё взгляд через плечо.
— Чего ты к словам цепляешься? — он усмехнулся. — Да и... чего я там не видел, а, крошечка?
Фирменная ухмылка.
Она хотела разозлиться. Правда хотела. Но раздражение перекрывало другое чувство — тёплое, неожиданно сильное. Благодарность. За платье. За туфли. За то, как он вообще возился с ней всё это время.
— Кстати, — сказал он, оборачиваясь, — у меня ещё один подарочек для тебя.
Рина напряглась.
— Тэхён, это уже слишком. Мне и так неловко. Ты столько тратишь, покупаешь...
Он подошёл ближе и мягко приложил палец к её губам.
— Чшшш.
Она замолчала мгновенно.
— Не тараторь, — продолжил он спокойно. — Забудь про деньги. Учись принимать подарки.
Он наклонился чуть ближе.
— Настоящий мужчина всегда балует свою женщину. А она, в свою очередь, благодарит и выпускает свою женскую энергию. Это влияет на мужчин куда больше, чем ты думаешь.
Рина слушала, словно зачарованная.
— Пусть даже мы и в фиктивных отношениях, — добавил он. — Но тебе должно же остаться от меня что-то на память в твоей жизни.
Пауза.
— А теперь повернись ко мне спиной.
Она подчинилась почти неосознанно.
В зеркале напротив отразились они оба. Она — в бордовом платье, с чуть растрёпанными волосами, с блеском в глазах, который она не узнавала. Он — высокий, тёмный, опасно спокойный.
Разве вампиры могут отражаться в зеркалах? — мелькнуло у неё в голове.
Тэхён усмехнулся, не отрывая взгляда от отражения.
— Крошечка, на дворе двадцать первый век. Конечно, мы отражаемся в зеркалах. Нам не обязательно пить человеческую кровь. Мы можем ходить под солнцем. Волшебные таблеточки творят чудеса.
Рина хотела задать ещё вопрос, но он уже доставал из кармана бархатную коробочку. Она была из тёмно-красного бархата, мягкого, почти винного оттенка.
Щёлк.
Красная коробка раскрылась.
Когда Тэхён открыл её, внутри на чёрной подкладке лежало ожерелье.
Он перекинул колье через её шею. Его пальцы касались кожи — холодные, но удивительно мягкие. Дыхание Рины сбилось. Она чувствовала его слишком близко. Его грудь. Его тепло, смешанное с холодом.
Застёжка щёлкнула.
Рина смотрела на отражение и вдруг поймала себя на мысли:
Мы неплохо смотримся вместе.
— Знаешь, крошечка, — тихо сказал Тэхён, встречаясь с её взглядом в зеркале, — я и сам об этом задумался.
Она вспыхнула.
Чтобы скрыть смущение, Рина шагнула ближе к зеркалу, разглядывая ожерелье.
Кулон лежал у самой ямки между ключицами, будто знал своё место. На тонких, почти невесомых цепочках покачивались два сердца — близко, но не сливаясь. Одно пылало тёмным винно-красным огнём, словно в нём была запечатана живая кровь или чьё-то неостывшее чувство. Второе — светлое, прозрачное, ловило каждый луч и отвечало холодным, чистым сиянием, как обещание или воспоминание.
Золотая оправа мягко обнимала камни, не сковывая их, а лишь подчёркивая контраст: жар и свет, страсть и тишину, боль и надежду. Сердца казались связанными невидимой нитью — разными по природе, но неразделимыми.
Рина замерла.
Украшение не выглядело вызывающе.
Оно выглядело взросло.
Женственно.
Сексуально — не напоказ, а для тех, кто умеет смотреть.
— Оно подчёркивает шею, — тихо сказал он, глядя на отражение в зеркале. — И грудь. Очень правильное место.
Украшение ощущалось прохладным на коже, но постепенно нагревалось, словно подстраиваясь под её температуру. Она подняла руку и осторожно коснулась кулона пальцами.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— Сегодня пробный выход, — ответил он. — В субботу наденешь его на ужин с твоими друзьями. Пусть знают, какой у тебя парень.
Он хлопнул в ладоши.
— Ну что, ты готова?
Рина выдохнула.
— Да.
— Тогда поехали.
_____
Сидя в машине Тэхёна, Рина не могла избавиться от странного, липкого ощущения напряжения, которое будто бы повисло в воздухе между ними. Оно не было резким или пугающим — скорее тянущим, плотным, таким, от которого сложно дышать полной грудью. Казалось, что пространство салона стало меньше, чем было на самом деле, будто стены незаметно пододвинулись ближе.
Её шея всё ещё помнила его дыхание. Не буквально — но ощущение оставалось, как фантомное касание, как воспоминание, которое тело не хотело отпускать. Там, под кожей, словно остался отпечаток его близости, его присутствия. И прикосновения — тоже. Те самые, холодные, уверенные, слишком осознанные. От одной этой мысли по позвоночнику снова пробежал табун мурашек, и Рину слегка дёрнуло.
Она попыталась незаметно выдохнуть, чтобы взять себя в руки, но именно в этот момент Тэхён обратил на неё внимание. Он бросил на неё короткий взгляд — быстрый, цепкий, слишком внимательный для обычного «просто смотрю». Его пальцы уже тянулись к панели управления, и он, не спрашивая разрешения, потянулся к печке.
— Тебе холодно? — спросил он, как бы между делом, будто это был самый обычный вопрос.
Рина тут же мотнула головой, почти слишком резко.
— Нет. Всё в порядке.
Она сказала это уверенно, даже слишком. Но Тэхён будто бы не услышал или сделал вид, что не услышал. Он всё равно включил печку, добавил тепла и лишь потом снова сосредоточился на дороге.
Рину иногда выводило из равновесия его поведение. Даже не «иногда» — постоянно. Он был слишком... разным. То стоял слишком близко, так, что сбивалось дыхание. То отпускал шутки, от которых хотелось то ли рассмеяться, то ли закатить глаза. То заботился — молча, без лишних слов, просто делал, будто это само собой разумеется. То защищал, появляясь в нужный момент так быстро, словно всегда был рядом. А потом — издевался. Легко, лениво, с этой своей фирменной ухмылкой, будто всё происходящее — игра, и он заранее знает все ходы.
И Рина устала играть в догадайку.
Она повернулась к нему боком, не сразу, будто сначала долго собиралась с мыслями. Сердце билось ровно, но внутри всё дрожало, словно натянутая струна.
— Тэхён, — наконец сказала она, — зачем ты это делаешь?
Он даже не сразу понял, о чём она. Или сделал вид, что не понял.
— Что именно? — протянул он. — Зачем я рулю? Или что? Ну, моя машина сама по себе ехать не может, хотя я знаю одну очень хорошую ведьму... она могла бы—
— Ты понимаешь, о чём я, — перебила его Рина.
Она почувствовала, как внутри поднимается раздражение — не злость, а усталость. От его уклончивости. От игры.
— Зачем ты играешь со мной в такие игры? — продолжила она. — То шутишь надо мной. То проявляешь заботу, защищаешь. Потом издеваешься. А потом стоишь так близко, что...
Она остановилась.
Слова закончились внезапно, будто кто-то оборвал мысль на полуслове. Продолжить означало сказать вслух то, к чему она была не готова.
Тэхён повернул голову в её сторону.
— Что «что»? — спокойно спросил он. — Договаривай.
Рина резко отвернулась к окну. Огни машин отражались в стекле, но она видела лишь собственное отражение — напряжённое, растерянное.
— Ничего, — тихо сказала она.
Он вздохнул. Не раздражённо, не резко — просто глубоко, будто собираясь с мыслями.
— Крошечка, — начал он уже другим тоном, без насмешки. — Вот такой вот я.
Рина слушала, не поворачиваясь.
— Я люблю флиртовать, — продолжил он. — Люблю шутить. Люблю стоять близко, вызывать мурашки... а потом издеваться.
Он говорил это спокойно, будто перечислял факты.
— Мне это нравится. И да, — добавил он, — меняться я не собираюсь.
Машина плавно перестроилась в другой ряд.
— Я предупреждал тебя, — сказал он. — Отношения, любовь, вся эта розовая мимимишность — это не моё.
Эти слова отозвались внутри неприятным холодом.
— То есть... — медленно сказала Рина. — Ты себя так со всеми ведёшь?
Он не стал уходить от ответа.
— Да, — ответил он. — А ты что, считала себя особенной?
Ей стало больно.
Глупо. Нелепо. Но больно. Будто кто-то ткнул в место, которое она сама старалась не замечать.
Наивная.
— Ничего я не считала, — резко сказала она.
Сделала паузу. Потом тише:
— Что такого у тебя случилось, что ты так противоречиво относишься к отношениям? К любви?
Он усмехнулся, но в этот раз в улыбке не было насмешки.
— О-о-о, крошечка, — протянул он. — Вот это уже не твоё дело.
Он замолчал на секунду, затем добавил:
— Я просто не верю в любовь. И всё.
Фраза прозвучала окончательно.
— Тогда зачем ты мне помогаешь? — спросила Рина.
Он усмехнулся шире.
— Я же говорил. Мне скучно.
Он говорил легко, будто обсуждал погоду.
— Работа, красивые девушки, секс — это всё классно, не спорю. Но со временем приедается. А вот такого опыта у меня ещё не было.
Он повернул голову к ней, взгляд стал чуть острее.
— Считай, что для меня это эксперимент. Новый экспириенс. Ну и... небольшая выгода. Ты же помнишь, что должна мне желание?
Рина сжала губы.
— Помню, — строго ответила она. — Только когда ты его уже озвучишь?
— Не торопись, — спокойно сказал Тэхён. — Ещё не время.
После этого они снова замолчали.
Тишина между ними была плотной, почти ощутимой. Рине вдруг стало больно. Не физически — где-то глубоко внутри, в груди. Непонятная грусть подкралась незаметно, без причины, без объяснений. Она не знала, откуда она взялась, но чувствовала её слишком ясно.
Дорога тянулась ровной лентой. Рина смотрела в окно, но мысли путались. В груди было странно тяжело, будто туда положили что-то лишнее.
Ей вдруг стало больно. Непонятно, тихо, без причины. Но она не позволила себе зацикливаться.
«Скоро сердце Минхо будет в моих руках», — напомнила она себе. — «Это главное».
Она глубоко вдохнула, стараясь прогнать всё лишнее.
Машина ехала дальше, а между ними снова повисло молчание — уже не напряжённое, а какое-то усталое.
И Рина впервые поймала себя на мысли, что эта игра с Тэхёном может оказаться куда опаснее, чем она изначально думала.