Параллельные миры

Первые две команды успешно прошли испытания Делириума. Ближайшие дня три после объявления результатов выдались вполне спокойными и наполненными канцелярщиной. Все эти постоянные оформления различных бумаг для дальнейшего зачисления на первый курс сводили с ума.

Аннуша, к слову, в итоге всё же предпочла пойти учиться на сентимента, так как её подруга Еля набрала баллы только на эту специальность. Разлучаться им уж очень не хотелось. Однако далеко не всем адептам выпал счастливый шанс выбирать.

Следующими проходить Делирий отправились Равиль, Анастасия и Елисей. Примерно через неделю после «первого захода». Ребят забрали ночью, тоже неожиданно и без предупреждения. По неизвестным причинам ни один не осилил испытания. Всех троих было принято решение отправить в Новосибирск в начале мая.

Другая команда, состоящая из Оксаны, Георгины и Валентина, оказалась более удачливой. Хоть прохождение и заняло у них около четырёх дней, исход оказался более удачный. Не набрал достаточно баллов только Валентин. Он тоже должен присоединиться к отбывающим.

Георгина была очень расстроена тем фактом, что её парень – Елисей – завалил испытания Делирия. Плакала. Долго. Хотела отказаться от жизни в Э́форосе и уйти с Лисом. Но... после корректировки памяти она бы о нём даже и не вспомнила бы, поэтому рисковать не стала. Лис немного эгоистично разобиделся, что девушка не пошла за ним. И даже его довод про «декабристов» и их жён не помог. Она ведь не жена, в конце-то концов...

Октябрина крайне разочаровалась в своём адепте Валентине. Его неудача была шоком как для неё, так и для всех остальных. Он ведь зубрил всё, справлялся лучше всех в группе. Неужели ум и знания решают не всё?! Сообразительность — это всего лишь одна четвёртая часть общей оценки. И даже по ней Вал умудрился набрать всего 3 балла. Ум-то есть, но вот к гибкости оказался отнюдь не приспособлен.

Итого, отсеялись пять адептов, а оставшихся Оксану и Георгину распределили в глайдеры и сентименты соответственно. Окс была весьма рада результатам в отличии от Ины, которая тоже метила в глайдеры, однако не добрала всего одного балла по показанию «Страха». И чего она там так боялась, в этом Делириуме? Эх, если бы она только помнила!

Кто бы не старался припомнить какие-нибудь детали, ничего в голову не приходило. Совсем. Гордей однажды сознался Игнату, что смутно помнит даже момент распределения, не то что сам Делирий.

Клаузен-Стоцкий же наоборот, с каждым днём вспоминал новые отдельные картинки. Лицо Авроры, биение сердца, бесконечный коридор с факелами и странный звук, появляющийся от трения покрышек по асфальту при торможении. Может, этого всего и не было на самих испытаниях, но почему-то Игнат чувствовал, что это всё взаимосвязано и относится именно к тому «белому» промежутку.

Игнат узнал от своего тьютора, что Аврора будет зачислена на первый курс вместе с ним. В голосе Ирады было столько непонятной радости по этому поводу, что Игнат и сам начал верить, что это замечательно. Конечно, у Ирады оба студента будут учиться вместе, значит и занятия можно проводить сразу для двоих! То, что формально Аврора считается второкурсницей, а официально идет на первый, даёт тьютору право всё же не восполнять образовавшийся «пробел». Итого у неё будет два первака, третьекурсник и выпускник - всего придется вести три разные лекции в день вместо четырёх. И вправду счастье для измученного педагога!

Но вот как быть Игнату, который всё никак не мог успокоиться на счёт Авроры? Что ему теперь делать? Как прекратить общение, если теперь придётся видеться вообще каждый день?!

При каждой встрече между ними возникало необъяснимое напряжение, которое было трудно перешагнуть в первую очередь самому Клаузен-Стоцкому. Наваливались старые обиды и в прах стирали любые желания помириться или оставаться друзьями.

«Бывшие друзьями быть не могут» – твердил себе Игнат каждый раз, когда в голове всплывала мысль о мирном решении внутреннего конфликта. Чтобы не терзать себя прошлым, нужно от него отказаться и начать новую жизнь. Разве не к этому он стремился, когда решил перейти в Эфорос?

«Нужно срочно что-то придумать! Нельзя так больше. Она предала меня и ушла! Ушла и связала свою проекцию с этим болваном!» – крутилось у Клаузен-Стоцкого в голове каждый день перед сном. Но не в последний день апреля, ведь завтра уйдут люди, на время ставшие частью его нового мира. Уйдут, и больше никогда не смогут дотронуться до расщелины в Доме с тремя адресами, ведущей в другой слой вселенной почти в трёх тысячах метрах над Новосибирском – в Эфорос.

Завтра наступит первый день мая. Всех адептов в полдень соберут в «Пункте Трансфера». Часть из них проводят навсегда, а другая часть останется. И неизвестно, кому грустней: возвращающимся в привычный «Земной» мир, или тем, кто навсегда должен оставить ту самую прежнюю жизнь позади и провести жирную черту между «до» и «после» черного коридора.

Утро оказалось пасмурным, и даже к полудню ситуация не улучшилась. Игнат Клаузен-Стоцкий, Гордей Лизогуб и Амилия Дзен вместе поднимались на холм к «Пункту Трансфера», чтобы проводить своих друзей, когда неожиданно начал капать мелкий дождь. Сразу после яркой короткой вспышки на чёрном небе.

— Не сочтите меня сентиментом до мозга костей, но погода словно показывает нашу грусть по поводу происходящего, – печально выговорила Мия, натягивая на голову учебную хламиду.

— Просто это весна, а весной есть большая вероятность дождей, – прагматично подметил Гор.

— Или, может быть, просто стечение обстоятельств такое, – зевнул Нат, проспавший всего четыре часа из-за своих полуночных дум.

Возле «Пункта Трансфера» ребята заметили носящуюся из стороны в сторону рыжеволосую Раису Ларисовну Зразину. В одной руке она держала разноцветный зонтик, который в пасмурную погоду утрачивал былые краски. В другой руке переносила стопочки папок из своей сторожки в главный зал.

Все отчаливающие адепты уже собрались и тихо сидели на железных скамейках возле окна №6 – ближнего к выходу. Рядом суетились их тьюторы, пытающиеся хоть как-то разрядить обстановку.

— Сегодня ты ещё будешь всё помнить, – шептал неуклюжий Влас своей адептке. – Забудешь, только когда уснёшь.

— А я не буду спать! – обижено заявляла Сия. – Не хочу забывать.

— Я буду присылать тебе конфеты, хочешь? – спросил тьютор, а в ответ получил скромную улыбку,

Владлена дала Равилю небольшую карточку и похлопала по плечу.

— Обратись сюда, – сказала она с придыханием. – Это компания моего знакомого, он возьмёт тебя на работу.

Рав неохотно взял карточку и засунул во внутренний карман. Его тьютор снова узрела какое-то несовершенство в своём маникюре и тут же, вскрикнув («Какой ужас!»), принялась подравнивать ноготочки появившейся из воздуха пилочкой.

Валентин сидел один. Октябрина попрощалась с ним ещё вчера, подарив неброский томик книги «Основы мироздания по У-син» и откланялась. Долговязая Лукерия обхаживала недовольного Елисея и лепетала:

— Всё образуется! Не вешай нос, матрос! Всё наладится!

Лис только ухмылялся и отмахивался от своей тьюторки.

Игнат осмотрелся. Кроме горстки адептов в зале почти никого не было. Ближе к большому табло, возле стенда с шоколадками нерешительно мялись Еля и Аннуша. В углу неподалёку сидела грустная Оксана. К Сие и Раву её пока что не подпускали, да и те были на неё несколько обижены. Она-то осталась, а их вот вышвыривают.

Из-за угла выскользнула Ирада. Игнат никак не ожидал её здесь увидеть сегодня, ведь его и Аврору не отсеивали. Сегодня тьютор была одета весьма скромно - пышное серое платье с бахромой и неброская чёрная шляпка с сетчатой вуалью. Заприметив Клаузен-Стойкого, Ирада сразу направилась к нему.

— Меня назначили провожающей, – хмуро сообщила она. – Буквально вчера вечером. Я даже не успела подобрать подходящий наряд. Как я выгляжу?

— Отменно! – отозвался Гордей, показывая большой палец. – Средневековая вдова собственной персоной.

Ирада бросила на Лизогуба испепеляющий взгляд и, снова надев грустную маску, перевела глаза на Игната.

— Так что? – поинтересовалась тьютор, пренебрегая оценкой Гора.

— Как всегда: грациозно! – подчеркнул Клаузен-Стоцкий. Он нутром чувствовал, что она хотела услышать именно это.

Ирада улыбнулась, но тут же опомнилась и опять сквасила печальную мину. На пятках повернулась к отбывавшим адептам и хлопнула в ладоши для привлечения внимания. Когда все утихли, Ирада начала свою речь:

— Дорогие адепты, падшие жертвой Делириума! К великому сожалению всего Эфороса, сегодня вы возвращаетесь в «Земной» мир. Нам очень жаль, что обстоятельства сложились данным образом, но теперь мы вынуждены откорректировать ваше сознание, чтобы не допустить нежелательных инцидентов с вашей стороны. Не зная о лучшем мире вам будет проще жить...

К Ираде приковылял Калабай и передал ей небольшой свиток. Игнат хотел поздороваться с ним, но карлик лишь вычурно плюнул в его сторону и поспешно удалился, бурча что-то несуразное.

— Прошу в порядке очереди проходить к расщелине и в последний раз произнести тайные слова, – продолжила Ирада, разворачивая свиток. – Кстати, перед вашим уходом наша глубокоуважаемая Лариса Ларисовна даст отведать эликсирчик очищения разума. На выходе наш высокопочтенейший Джан д'Арм проведёт небольшой контрольный обряд, и вы сможете отправляться по своим делам. Ваши проекции уже изъяты...

Игнат окинул взглядом всех адептов, они смотрели на Ираду в страхе услышать своё имя первым. Любыми способами хотелось растянуть время пребывания в этом мире, даже если он ограничен всего лишь стенами «Пункта Трансфера» – межпространственный вокзал.

Ирада откинула вуаль, закрывающую её лицо, нахлобучила на свой носик полукруглые очки с оправой в виде апельсиновых долек. Она ещё раз опустила глаза в список и незамедлительно озвучила имя человека, которому было суждено покинуть Эфорос первым:

— Анастасия Совкова!

После синхронного удивлённого вдоха всех находящихся в зале, Сия медленно поднялась. Глаза выглядели стеклянными. Влас приобнял её и что-то шепнул на ушко. Видимо, на удачу. На ватных ногах Сия не оглядываясь направилась к выходу из «Пункта Трансфера».

Её спина в последний раз мелькнула в дверном проёме. Назад она уже не вернулась. По одному каждый адепт выходил на улицу и, хлебнув розово-голубой жидкости из миниатюрной медной чарки, исчезал в расщелине.

Сегодня они ещё помнили этот волшебный мир, а вот завтра уже будут вынуждены вернуться к своей обыкновенной жизни. У них даже мыслей не появится о том, что жить можно как-то по-другому.