Параллельные миры

Тоннель тянулся и петлял около километра. Адепты могли двигаться только змейкой, друг за другом. Земляные стены давили с боков, ощущалась сырость и затхлость. Освещение моргало, сзади факелы под потолком потухали, как только ребята отдалялись от них на несколько метров.

— Сколько мы уже тут? – причитал Гордей, идущий позади остальных. – Меня гложут сомнения.

Нос зазевавшегося Лизогуба неожиданно поздоровался с затылком Амилии, идущей впереди. Она вдруг остановилась, естественно, без предварительного предупреждения.

— Ты – такой – зануда, – пробурчала Мия. – Ты не можешь просто играть?

— Квест и правда затягивается, – поддержал Игнат. – Мы тут навскидку уже часа три.

— Больше, – поправила его Аврора. – Наверняка это всё Ирада подстроила. В прошлом году она заперла меня в поточной аудитории, я не могла выйти оттуда два дня.

— Какая педагогика! – очень эмоционально восхитился Гордей. – А я считал, что это Бубль палку перегибает.

— Следует учесть, что я была одна, – улыбаясь подметила Аврора. – Сейчас же нас больше – управимся быстрее. За полдня.

Игнат шёл впереди. За ним продолжал разворачиваться жаркий спор. Вскоре голоса утихли, словно утопая в болотной трясине. Периодически кто-то булькал колкими замечаниями, но последние несколько минут адепты двигались в полнейшей тишине.

Показался тупик. Ржавая пожарная лестница вела наверх: метров пятьдесят – не меньше.

— Вот и пришли, – обрадовался Клаузен-Стоцкий. – Надеюсь, никто не страдает от акрофобии?

— Лёгкие позывы танатофобии считаются? – уточнил Гордей.

— У меня вот скотофобия, – сообщила Мия, – но, как видите, держусь!

Гордей немного оскорбился – принял всё на свой счёт. Ему бы знать, что это обычный страх темноты, и жить стало бы проще.

Какие вы робкие, – фыркнула Ора. – Тени собственной не боитесь?

Учтиво протиснувшись между Игнатом и земляной стеной, она взялась за холодные ступеньки. Пытаясь не смотреть вниз, Аврора покарабкалась наверх. Игнат заскочил на лестницу почти сразу же за ней. Мия и Гор повременили, но вскоре тоже присоединились.

Наверху находилась тяжёлая круглая крышка. С трудом откинув её, Аврора высунулась на улицу и чуть не сорвалась с лестницы. Её крик перепугал всех остальных. И даже не потому, что наверху могло быть что-то ужасное. Скорее потому, что рухни Аврора вниз - не миновать ещё трёх падений.

— Что там? – закричала Мия. Она очень любила поддерживать любые вспышки паники (да и сама была бы не прочь стать их инициатором).

— Там... Фигуры... Чудища. Огромные, – отдышалась Ора.

Только когда Игнат сам вылез из круглого люка, понял, что за огромных чудищ увидела его... ну... когда-то любимая девушка. Сейчас-то он вообще ничего к ней не испытывал. Кончено же нет. Что за вздор?! Разве что совсем чуть-чуть...

Хорошо! Клаузен-Стоцкий сам не на шутку перепугался, что на Аврору, возможно, напали наверху, и именно поэтому она закричала. Даже мысль о том, что с ней может что-то случиться не давала ему покоя. Когда Ора была не в поле зрения, Игнату удавалось забыть про неё и не думать. А сейчас вот же она, тут, рядом, дышит.

Тем не менее, чёрт оказался не так страшен, как намалевала его Аврора. Адепты вылезли из небольшого монумента в самом центре Новосибирска. Четыре чёрных соболя держали большой золотой купол прямо над люком и головами адептов. Конечно, выглядели представители семейства куньих и впрямь пугающе. Особенно когда глаза ещё не привыкли к яркому свету, а тут неожиданно в глаза бросаются такие махины.

Соболи стояли на постаменте в виде огромного компаса, украшенного цветами и указывающего на четыре стороны света. Адепты вылезли лицом по направлению стрелки с фигуристой буквой «З».

— Так мы прошли квест? – простонал Гордей, выползая из люка.

— Не похоже, – отрезал Игнат. – Это не Новосибирск.

— Как это? – удивилась Аврора. – Вот же часовня, стекляшка, музей, парк. Всё, как и должно быть.

Упомянутые места действительно виднелись отсюда. Слева, между полукруглым жилым домом и причудливым остеклённым зданием (которое Ора и обозвала неброской «стекляшкой») возвышалась белая часовня с золотым куполом. Ученики в школе очень часто дарили матери Игната наборы шоколадных конфет с изображением этого места. Для кондитерской продукции эта часовня являлась одним из самых используемых символов, наравне с театром оперы и балета. Может быть, именно поэтому Клаузен-Стоцкий привык определять по ней центр города.

По правую руку виднелся огромный фонтан, за которым прятался уютный зелёный сквер. Сбоку находилось кирпичное здание краеведческого музея с зелёной черепицей. На нём Мия дежурила на практике по Мудрологии, только сидела она на дальней части крыши – той, что выходит на площадь.

Всё было абсолютно правдоподобно, однако одна деталь зацепила внимание Игната. Тут было тихо. Слишком тихо.

— Машин нет, – объявил Нат. – И людей. Тут так не бывает.

Действительно. Для центральной части города обстановка оказалась весьма спокойной. Казалась, что вот-вот по пустому перекрёстку перед адептами прокатится перекати-поле. Почти так и произошло, только по асфальту проскользил огромный пластиковый пакет.

— Всё ещё квест? – разочарованно выдал Гордей. – У них откуда сколько денег на такие правдоподобные локации?

— Может просто улицы перекрыли? – предположила Мия.

Гордей впал в дикий, доходящий до свинячьего визга, припадок хохота. Аврора и Игнат стали улыбаться скорее именно из-за катающегося по земле Лизогуба, чем из-за несуразной гипотезы Амилии. Периодически Гордей находил в себе силы произнести внятные слова:

— Ага! ... ради! ... квеста! ... для нас! ... четверых! ... город! ... ха-ха-ха! – не мог остановиться Гор.

Мия кинула в Лизогуба компас, добытый при помощи чёрных карточек. Смех как рукой сняло. Теперь парень начал потирать место ушиба и жаловаться на неадекватное поведение.

— Эй! Не раскидывайся артефактами! – воскликнула Аврора, поднимая компас с земли. – Они же нам ещё... Он что, перестал беситься?!

Компас и вправду застыл. Теперь его стрелка не крутилась в хаотичном режиме. Она чётко указывала в сторону перекрёстка. Аврора сделала пару шагов в ту сторону – стрелка поменяла ориентир.

Таким образом, компас не выпускал за пределы небольшой округлой площадки со скамейками вокруг монумента. Однако всё же основной ориентир был именно на перекрёсток – сколько бы Аврора не ходила по площадке, рано или поздно стрелка показывала обратно в «исходную точку».

— Я вот поэтому и не пошла в скауты, – выдохнула Ора. – Какие там узлы вязать, если даже по компасу дорогу не могу определить.

— Ладно, давай я попробую, – предложил Игнат. – А ты вот, возьми очки, посмотри вокруг, может увидишь что-нибудь интересное...

Клаузен-Стоцкий обменялся с Авророй артефактами. В его руках компас тоже не хотел слушаться. В итоге опять начинал указывать на перекрёсток, сколько с ним не ходи по кругу. И всё же, только двинешься к перекрёстку – стрелка меняется и всё тут!

Аврора надела чёрные перфорационные очки. Сначала она посмотрела в сторону четырёх соболей, следом на часовню, потом плавно перевела взгляд на перекрёсток...

Душераздирающий крик. Аврора упала. Скинула с себя очки. Они ударились о каменную плитку, и одна линза выпала.

Никто не успел ничего сообразить. Ора запыхавшись пыталась описать увиденное, указывая на дорогу:

— Там! Машины – две – врезались! Вот прямо там, где колодец! Я... я посмотрела... а они... и взрыв!

Игнат подлетел к Авроре и стал трясти её за плечи. Почему-то он подумал, что так ему удастся не дать ей разреветься. Казалась, она была близка к этому.

— Всё хорошо! Слышишь? – успокаивал её Нат. – Ничего не произошло! Эти очки... они...

— ...показывают будущее, – завершил за него Гордей.

Игнат злобно зыркнул на Лизогуба, и тот решил оправдаться:

— Ты же сам так говорил! Я... просто запомнил...

Игнат неожиданно осознал, что сам сделал невероятную глупость. От будущего ведь чего угодно можно ожидать, а он доверил заглянуть в него особо впечатлительному человеку. Он ведь знал это, помнил!

Аврора могла весь вечер рыдать, если бы увидела, как какая-нибудь кошечка выпала из окна первого этажа. И совершенно не важно, что приземлилась она на все четыре лапы и подалась на все четыре стороны. Факт остаётся фактом. Животное пережило колоссальный стресс!

— Это просто задание, слышишь? – продолжал утешать Аврору Игнат. – Мы его на раз-два!.. Всё будет хорошо.

И всё же Аврора решила выплакаться Клаузен-Стоцкому в плечо. Внутренности у него в этот момент закрутило как в барабане стиральной машины. Сначала туда, потом обратно, а потом снова туда. А это что? Сердце? Давай-ка его отожмём! Тысяча оборотов в минуту подойдёт?

Внезапно Игнат понял, что Аврора видела пятиминутное будущее. Значит совсем скоро машины столкнуться в действительности, а очки больше не работали (Мия проверила, но ничего в них не увидела).

— Откуда они ехали? – спросил Игнат, держа Аврору за плечи и смотря ей прямиком в глаза.

— Что? – всхлипнула она.

— Как они столкнулись? Запомнила?

— Наверное... так... одна отсюда, другая со стороны площади.

По указаниям «очевидца», одна машина ехала с севера на юг, а другая с юго-востока на северо-запад. И как такие два разных направления умудрились пересечься? Выглядело всё как сложная математическая задачка, которую нужно было решить за пять минут. А может и того меньше.

— Так, что мы можем сделать? – бросил Игнат, пытаясь сохранить самообладание.

— Ничего, – отозвался Гордей и получил сразу три презрительных взгляда. – Ну а что мы сделаем? Это же машины!

— А что у нас есть? Компас, часы и... волшебный эликсир, - выпалил Игнат, в глубине души удивляясь, как виртуозно он подобрал синоним к «поту гладиатора».

— Часы вот! – давясь слюной прохныкала Аврора и достала из кармана куртки стеклянную фигурку.

Игнат взял её и внимательно их осмотрел. В голове тараканами забегали мысли.

— Мы их остановим! – осенило его. – Перед столкновением остановим. У нас будет пять минут. Достанем людей из машины и всё будет хорошо!

Аврора попыталась улыбнуться, ход развития событий ей нравился.

Издалека послышался шум мотора. Машин ещё не было видно, но они явно приближались. Улыбка сползла с лица Оры, и она начала дёргать Игната за рукав.

— Ты успеешь? Они выживут? Ты сможешь? – хлюпала она.

— Да... я.. я обещаю. Всё будет хорошо! – сказал Игнат, глядя ей в глаза.

Не понимая зачем и почему, он поцеловал её в самый кончик носа.

— Я всегда выполнял обещания, – добавил он. – Только не хнычь.

Раньше он всегда говорил ей именно «не хнычь», а ей казалось это милым. Когда порежешь пальчик или уронишь на пол конфетку, «не плачь» звучит как вызов, а вот «не хнычь» – скорее как любезное приободрённые...

Игнат подбежал на пару метров ближе к перекрёстку, Аврора сильнее сжала кулак, которым держала рукав Игната. Машинально.

Звуки моторов становились громче. Со стороны площади ехал красный «Порше». В среднем темпе, не сказать, что слишком быстро.

— Там мама! – раздался крик Гордея позади

Через секунду он уже вцепился в Игната мёртвой хваткой и вопил:

— Нат! Это наша машина!

— Тихо! Надо верить в лучшее!

Слева со скоростью света несся чёрный «Джип». До столкновения оставалось на вскидку секунд пять. Игнат резко поднял руку и кинул песочные часы об асфальт. Раздался вакуумный хлопок.

Машины во мгновение замедлились. Они почти соприкасались передними бамперами. Мизинец может быть пролезет, а вот указательный или другой – уже вряд ли.

Игнат обернулся. Мия и Ора тоже застыли, как и машины. Они стояли дальше эпицентра хлопка, поэтому их тоже зацепило. Гордей уже бежал к машинам.

Первым делом адепты кинулись к красной машине. Внутри сидела женщина, и по ужасающемуся вздоху Гордея было понятно, что он не прогадал. Внутри сидела его мать.

Дверцы машины не открывались. Стекло разбить тоже не получилось. Гордей со всей силы дубасил двери, в надежде что получится прогнуть замок, и машина как-нибудь откроется. Всё было тщетно.

— Гор! – окликнул Игнат. – Гор! Выпей эликсир! Он где?

Гордей похлопал себя по карманам и схватился за голову.

— Мия его разбила! – ужаснулся он.

— Как?! – закричал Клаузен-Стоцкий, ощущая как сердце немеет и уходит в пятки.

Гордей вытащил из кармана небольшой пузырёк. Он выглядел как небольшая бутылочка, у которой теперь даже не было горлышка. И всё же в склянке ещё оставалось немного жидкости.

— Я даже не заметил! – воскликнул Гор. – Так вот что так воняло! Я-то думал, вспотел.

— Пей! – подогнал Нат.

Гордей выдохнул и одним глотком опустошил пузырёк. Краешком он рассёк себе губу. Боль была резкой, рана страшно защипала. Но сейчас это казалось таким незначительным, по сравнению с тем, что может произойти.

Эликсир определённо добавил Гордею силы. Однако эффект был не таким, что наблюдал Игнат на Ираде. Та одним толчком ноги заставила автобус проехаться вперёд на несколько метров. Гордею же удалось только немного сдвинуть с места красный «Порше», изменяя ему направление.

Игнат тоже навалился. Ещё немного, и они полностью развернут машину. Столкновение не произойдёт. Неожиданно Нат почувствовал лёгкое дуновение ветра. Эффект остановки времени сходил. Скоро мир снимут с паузы.

— Всё, Гор, всё! – закричал Клаузен-Стоцкий. – Бежим, всё оживает!

Гордей налёг и сделал последний мощный толчок. Теперь пути машин со стопроцентной вероятностью не пересекутся. Ребята живо помчались обратно к монументу с четырьмя соболями.

Чёрный «Джип» как ни в чём не бывало проехал дальше, а вот красный «Порше» немного завихлял на дороге (конечно, в одну секунду изменился вид за стеклом), а потом выровнялся и поехал в обход.

Девочки уже пришли в движение. После разморозки Аврора сразу кинулась на подбегающего Игната, а Амилия – на оставшегося Гордея.

— Всё? Вы смогли? – залепетала Мия. – Господи, у тебя кровь!

Гордей только скромно улыбнулся и облизнул губу.

— Да это ерунда, – прошептал он.

— Ну что, остался только компас? – спросила Аврора, отпуская Игната.

— Да, – пробубнил тот. – Да, он... а где он?

— У меня, – отозвалась Мия, вынимая золотой компас из кармана.

Теперь стрелка не водила адептов за нос и больше не показывала в сторону перекрёстка. Теперь она указывала чуть левей, по направлению к часовне. Ребята двинулись к ней.

Подходя к крыльцу, стрелка неистово закрутилась и компас рассыпался. Превратился в золотистый пепел, тут же подхваченный и унесённый ветром.

— Видимо, нам сюда, – кивнула Мия в сторону двери. – Кто первым пойдёт? Я предпочитаю серединку.

Клаузен-Стоцкий в добровольно-принудительном порядке взобрался по ступенькам и потянул на себя дверь. Последнее, что он запомнил – яркая вспышка света, удар в живот и звон в ушах.

А дальше тишина.