Параллельные миры

Позже вечером, в своей каюте на двадцать пятом этаже, ребята готовились ко сну. У Игната это обычно занимало около часа, если он ложился до полуночи. Если же после - он даже зубы не чистил, просто плюхался на кровать и засыпал. Сегодня как раз был день ванно-банных процедур, так как вернулись ребята относительно рановато.

Около получаса Игнат проторчал только в душе. Просто стоял в потоке тёплой щекочущей кожу воды, философски размышляя о смысле жизни, а потом быстренько помылся за 2-3 минуты. Хорошо, что в их каюте был всё-таки именно душ, а не ванная, иначе всё это могло бы затянуться до бесконечности.

В этот раз Гордей почему-то даже не грозился вышибить дверь, если Игнат немедленно не выйдет. Именно это и дало Клаузен-Стоцкому возможность чистить зубы десять минут, периодически используя зубную щётку как микрофон, а также начисто побриться. До того самого состояния, которое можно было бы абстрактно обозвать - «как попка младенца».

После расслабляющих процедур в водном чистилище Игнат заварил себе чашечку горячего шоколада, высыпал всё содержимое рюкзака на кровать и откопал там «Закавычный Сборник Конандрумов: шарады, дилеммы, эскейпы». Как истинный ценитель умиротворённости он вышел на лоджию, чтобы параллельно любоваться луной, звездами и торжеством ума.

Гордей тем временем наводил порядок в комнате. Не то чтобы у них царил хаос, но и творческим беспорядком назвать это бы язык не повернулся. В основном, кстати, разбрасывал свои пожитки сам Гор, Игнат же закидывал свои ненужные вещи в корзину с грязным бельём, либо напрямую в стиральную машинку. А то, что валялись они там обычно неделями, пока совсем не припрёт постирать — это уже другая история.

За полтора часа Гордей привел каюту почти в такое же состояние, в котором она была при их заселении. По крайней мере, когда Игнат ещё только уходил в душ, рабочий стол и все стулья вместе с полом утопали в одежде и всяком мелком мусоре. После душа оставалась уже самая малость: посуда в раковине и вещи на кроватях, закинутые туда, видимо, с пола.

Периодически Гордей выбегал на лоджию с каким-нибудь предметом, чтобы спросить «это твоё?» или «тебе это нужно?». Игнат, даже не удосужившись взглянуть на вещи, отвечал коротко: «естественно!» или «а как же!». Гор с задумчивым видом удалялся, чтобы через пару минут вернуться снова.

В один из таких подходов Гордей пришёл со свёртком, который подарила Ирада. Игнат развернул его и увидел внутри прямоугольную чёрную коробочку. В ней лежали часы. Те самые наручные часы с первого занятия. Не раздумывая Нат нацепил их на руку и любовался при каждом удобном случае.

Когда все стрелки на часах показывали почти ровно вверх, Игнат зашёл в комнату. Тут было намного теплее, и, по сравнению с несколькими последними днями, намного уютнее. Комната блестела и дышала чистотой.

— Что за сильфида тебя покусала? – искренне поразился Клаузен-Стоцкий.
— Ты об этих авгиевых конюшнях? – спросил Гордей, окидывая взглядом комнату. – Да так, был повод!

Не успел Гордей договорить, как в двери постучали. «Примерная домохозяюшка» кинулась открывать.

На пороге стояли наряженные в разноцветные кокошники и колпаки девочки: Мия, Аня, Еля и Окс. (И как это она пришла без Сии и Рава? Недоглядели, что ли?) Мия в руках держала поднос с металлической крышкой, а остальные - огромные пакеты. В зубах у них торчали праздничные свистульки-язычки.

Сказать, что Игнат был удивлён - ничего не сказать. Он был шокирован и поражён до глубины души. Теперь стали ясны истинные посылы генеральной уборки - гости. К тому же девочки.

— А как вы?.. – начал пыхтеть Игнат. – А когда?.. А как вы прошли?!

Прежде чем последовал ответ, свистульки-язычки пришли в действие. Потом защебетала Анечка:

— Так нас Гор всех позвал. По его приглашению нас и пустили. С днюшечкой тебя вот пришли проздравлять!

— Правда, так как мы пришли поздно, – виновато продолжила Мия, – нам положен смотритель.

Девочки расступились. За их спинами стоял директор студгородка с мышевидным лицом Крысиний Геральдович, облачённый в тёплый махровый халат, расписанный незамысловатым квадратным узором - меандром. Он широко зевнул, прошёл в комнату и скомандовал:

— Так! Не шуметь и не баловаться! Я буду приходить каждые полчаса проверять. Всё имущество тут казённое - отвечаете головой! Лизогуб за старшего. И чтоб без всяких выкрутасов!

Гордей закрыл глаза и сделал один медленный, но выразительный кивок головой.

— Естессно! – произнёс он тоном, как будто его обижало недоверие. – Всё будет в лучшем виде, о кюриос му!

Последнее время Гордей сильно увлёкся греческо-русским словарём, поэтому всегда выкидывал всякие такие фразы, которые никто из адептов (кроме самого Гора) не понимал. Преподаватели же обычно вдумчиво кивали и продолжали - и понимали же ведь!

Директор студгородка нахмурил брови и вскинул руку с вытянутым указательным пальцем, похожим на сардельку. Он думал, что так кажется более серьезным и устрашающим.

— И без всякого мне тут кюрио, ясно? – завопил Крысиний, угрожая пальчиком. – Даже на лоджии! Выселю всех, если прожжёте мне что-нибудь!

Под «кюрио» он подразумевал «курево», которое было строго запрещено на территории университета даже преподавателям. Однако вот ж типичный комендант: чуть что, так сразу - выселю!

Выходя из комнаты Крысиний ещё раз оглянулся на ребят и устрашающе прошептал: «приду через полчаса!», после чего тактично удалился.

Ребята видели его уходящую по коридору спину, а потом Крысиний вскинул вверх руку. Дверь резко захлопнулась, однако не издала ни единого звука.

— Забота о спящих-сопящих, – констатировала Окс.

— А где все остальные? – удивилась Мия.

— Кто? – растерялся Игнат.

— Сожители ваши, кто же ещё! – усмехнулась Аня.

— Тут никого больше нет! – отрезал Гор. – Пойдёмте-ка лучше на кухню!

Гордей приобнял стоящих рядом Елю и Окс за плечи, и, сделав пару шагов в сторону стены с кухонными шкафчиками, воскликнул: «Вот и пришли!». Аня взяла у Мии поднос и направилась к разбирающим пакеты ребятам. Амилия осталась стоять на месте с очень задумчивым видом.

— Вам так никого и не подселили? – поинтересовалась она, вспоминая слова Гордея возле «Точки Трансфера» в день запуска проекций.

— Так мы... нас... – растерялся Игнат.

— Расселили! – вклинился вернувшийся Гор. – В той комнате был страшнейший потоп! Просто у-у-ужас! Временно закинули нас сюда. Теперь страдаем. Вот и вся история.

Мия задумалась. Всякое, конечно, может произойти. Изобразив на лице сочувствие, она присоединилась к остальным девочкам, раскладывающим еду по одноразовым тарелочкам.

— Тебе Ирада не говорила молчать про нашу комнату? – шепнул Гор Игнату, отводя его к лоджии.

— Поэтому ты и позвал сюда всех?

— Но нас же затопило! Куда мне ещё их звать?!

Игнат с Гордеем достали с балкона потёртый столик-трансформер, и воздвигли посередине комнаты своеобразный Шведский стол. На него девочки наставили всевозможные блюда и закуски, скупленные, видимо, в трапезарии. В центр стола они установили накрытый металлической крышкой поднос.

Крысиний обманул, когда сказал, что придет через полчаса. Он пришел через двадцать шесть с половиной минут, причем открывать ему дверь даже не понадобилось - он всё сделал сам. Ещё не подойдя к каюте Крысиний взмахнул рукой в середине коридора, и дверь распахнулась. В этот раз раздался хлопок.

— Это я специально, чтоб вы успели всё спрятать! – забурчал комендант, заходя в комнату.

— Что спрятать, Крысиний Геральдыч? – возмутился Гордей, изображая на лице полнейшее удивление.

— Всё! – взвизгнул Крысиний, обводя взглядом комнату и успокаиваясь. – Приду через полчаса.

Тем не менее, через полчаса директор студгородка не явился. Не пришел он и через час. «Уснул, наверное, - предположил Нат. – Ведь целыми днями бегает туда-сюда!».

Уши Игната до сих пор были красными. Как и полагается имениннику, все гости подергали его за уши восемнадцать раз. Если посчитать общее число, то получается девяносто.

Гордей тягал его за уши последним, и восемнадцатый раз от Гора стал самым крепким - от души. Игнат был уверен, что уши у него теперь будут расти на сантиметр выше, чем обычно.

Вскоре все закуски были жадно съедены, добрая половина вторых и первых блюд - тоже. Подошло время десерта. Им оказался огромный торт в виде ёжика, с кремовыми иголками и носиком.

— Мы попросили поваров быстро сварганить что-нибудь оригинальное за полчаса, и получилось... вот, – немного виновато произнесла Мия.

— Он классный! – восхитился Игнат и хихикнул. – Бабушка пекла мне таких ёжиков в детстве. И черепах!

— Кстати, черепаха была запасным вариантом. Они предложили нам два на выбор, – выпалила Амилия, теперь уже улыбаясь.

Разумеется, во время домашней вечеринки ребята обсудили все беспокоящие их дела. Гордей больше времени провёл с Окс, расспрашивая девушку об успехах в телепортации и скромно уводя её от стола то на лоджию, то к кухонному уголку. Аня донимала Мию вопросами об афрокосах и настойчиво пыталась уговорить её покрасить волосы в какой-нибудь кислотный цвет.

Хмеля расспрашивала Игната о его переходе в Э́форос. То, что его чудом не раздавило при закрытии чёрного коридора, с течением времени стало местной легендой, и все без исключения этому искренне поражались. Как так его не расплющило?! Он же сделал шаг назад!

И этот шаг был сделан навстречу Авроре, о которой Игнат пытался особо не распространятся, и даже Гордею о ней не сказал ни слова. Она считал её своей личной проблемой, от которой нужно избавляться. Нат уже пытался перестать думать о ней, так как такие мысли вызывали у него необъяснимую тоску и душевную боль, часто переходящую в физическую.

Поэтому Еле Игнат рассказал всё «как было», но упуская подробности об Авроре. Вроде как он просто оступился, и стены попросту не успели его зажать, так как он был близко к выходу. Вот такая история. Тяп-ляп, и готово!

— Я вообще не понимаю, зачем делать такие опасные проходы, – поразилась Мия, подслушавшая их разговор.

— Из соображений безопасности, конечно же! – ответила вернувшаяся к столу Окс, захватывая апельсиновую дольку. Гордея она где-то потеряла.

— Действительно, если этот проход единственный, то нужны дополнительные меры безопасности, – подключилась к разговору Аня. – А так бы шастали все, кому не лень!

— Вообще, – загадочно произнесла Еля. – Ходят легенды среди местных, что Дом с тремя адресами - не единственный проход между мирами.

— Да ну! – выдохнули все, даже вернувшийся Гордей.

Хмеля отпила немного сока и закусила его тортиком, остальные с открытыми ртами уставились на неё.

— Это только слухи, чего вы накинулись? – возмутилась Еля.

— Просто... Понимаешь, – начал Гордей. – если есть ещё выходы, о которых умалчивают... то они скорей всего не регистрируются.

— Ну-у-у? – протянула Еля, ожидая логического завершения.

— Значит мы сможем выходить в Новосибирск. Неограниченно. Даже завтра.

— Закатай губу, Лизогуб! – усмехнулась Еля. – Никто не знает, где расположены эти проходы. Местным известно только про один вход в Э́форос из Новосибирска.

Амилия нахмурилась и по ошибке закинула в рот кусочек колбасы. Изрядно поплевавшись и протерев рот влажной салфеткой, она решила высказать своё предположение:

— А разве вход и выход не совпадает? Надо просто найти «клон» того здания из Новосибирска здесь, а...

— А здесь его нет! – оборвала её Хмеля. – Тут же тебе не прямая копия Новосиба. Некоторые здания здесь абсолютно другие.

— Ну и что, – упёрлась Мия. – Логика же должна работать... где вход, там и выход.

Амилия искренне не понимала, почему нельзя просто получше осмотреть похожее здание в Э́форосе, чтобы найти проход. И почему их скрывают? Еля откинулась на спинку дивана и продолжила тоном мудреца:

— Я разговаривала с коренными эфоро́сами, которые сейчас учатся на третьем курсе. Так вот, они проходили по «Древней Истории», что раньше входы и выходы отличались, и их было несколько. Потом некоторые из них запечатали и оставили официальный проход только в Доме с тремя адресами, сделав его универсальным - «туда-обратно». Теперь он единственный в своём роде, а про те входы нет даже никаких записей.

Игнат задумался. Как так может быть, что не сохранились вообще никакие сведения об этих выходах? Должны же быть какие-то карты или что-то вроде того. Именно об этом он и спросил.

— Историю пишут люди, – изрекла в ответ Еля. – И очень часто они её и переписывают! Я знаю только то, что....

Дверь с громким хлопком распахнулась. В комнату ворвался Крысиний. Он запрыгнул в каюту и встал в боевую стойку. Видимо, проспав полтора часа, он всё же опомнился и решил, что вся комната уже разгромлена.

— Ага! Попались! – завопил он. – Ну и что мы тут делаем?

Перед ним предстала картина маслом: шесть мирных ребят сидели с невинными лицами, скромно уплетая тортик. Окс громко отпила чай, создавая этот самый неприятный прихлёбывающий звук. Крысиний поморщился.

— Геральд Крысиньевич, ой, Крысиний Геральдович – исправилась Мия. – Мы же обещали, что всё будет хорошо. Вы нам не доверяете?

— Я никому «не доверяете»! – взвизгнул тот. – Через полчаса отбой! Собирайтесь. Провожу вас до Веспуччи, так уж и быть. Берингибаренц уже переменился - кто его знает, что там на этот раз!

Запахнувшись посильней в свой махровый халат, Крысиний вышел из комнаты. Было слышно, как он столкнулся с кем-то в коридоре и теперь пытался отмазаться с криками «кончились лампочки!» и «завтра обещались завезти!».

— Ну что, девочки и мальчики, давайте убираться, – призвала Еля, подпрыгивая с дивана.

Окс и Аня последовали её примеру, а потом бросились сносить грязную посуду в раковину. Аня осталась её мыть, а Окс подносила новые тарелки.

— Так, а что с проходами? – продолжала пытать Мия.

— Я же всё сказала. Они есть, но они запечатаны. И никто не знает, где выходы из Э́фороса в Новосибирск.

— А входы из Новосибирска в Э́форос? – полюбопытствовал Гордей.

— Мне говорили про один. Он точно рабочий. Но нам он как бы ни к чему, нас всё равно ещё месяца полтора не выпустят. А если и выпустят, то вернуться нужно будет через официальный...

— ГДЕ ОН? – крикнули Гор и Мия.

Хмеля поперхнулась от неожиданности.

— В памятнике Ленину на площади. – произнесла она, будто бы это была сакральная тайна. – Этот один из последних. Там в пьедестале справа есть какая-то выделяющаяся плита. Вот вроде как за ней проход.

— И то есть про него все знают? – полюбопытствовал Игнат. Ему стало интересно, почему все говорят, что проход один, если известно про другой.

— Ну, большинство знают, да. Но он всё равно бесполезный! Все проходят через Дом с тремя адресами. Все входы и выходы в обязательном порядке регистрируются. Ты не сможешь два раза подряд выйти. Тебя просто не выпустят, пока не оформят несанкционированный вход на площади, а это ещё и чревато последствиями.

— А если выйти тоже несанкционированно? – уточнил Игнат, таинственно улыбаясь.

Ёлка развела руками и удручённо выдохнула. Будто бы всё, что она говорила пропустили мимо ушей, а ей сейчас опять повторяться.

— Вот ты пельмень! Я же сказала, что про выходы никто ничего не знает. Последний такой выход, не считая Дома, создали здесь более ста лет назад. Тогда ещё Новосибирска-то даже не существовало, выходили в основном через деревья. А последний запасной вход в Новосибирске создавали лет сорок-пятьдесят назад. Поэтому его и помнят. Об этом в учебнике по Истории написано. Не читал?

Игнат качнул головой. Конечно же не читал. А если бы и читал, то всё равно бы не запомнил. Еля фыркнула и присоединилась к суетившимся в кухонном уголке Окс и Ане. Времени оставалось всё меньше и меньше, а прибраться надо.

— Вы поняли? – таинственно спросил Гордей, обращаясь к Амилии и Игнату.

— Что именно? – уточнила Мия.

— Ты что, пельмень? Она же сказала, «выходили через деревья». Значит здесь где-то есть дерево с проходом в Новосибирск.

— И что ты предлагаешь, – усмехнулся Игнат, – ходить по лесу и искать какие-то деревья?

— Нет. Одно дерево. – сдержанно сказал Гор, добавив – Наверняка оно очень старое. Баобаб или дуб.

— Дуб здесь только один, – выпалила Мия, — и это ты! Эх, а ведь так хорошо всё начиналось. Можно было бы незаметно утекать в Новосиб...

— Не может быть такого, чтобы все просто забыли про старые входы! – воскликнул Гордей.

— Да угомонись ты уже! – раздался голос Ани из ванной. – подожди месяцок-другой, и нас уже начнут выпускать!

Гордей успокоился и помог Оксане и Хмеле управиться с посудой. Игнат, Мия и Аня шефствовали над мусором, распределяя его по трём пакетам: пластик, бумага и всё прочее.

Когда Крысиний увёл девочек в Веспуччи, и мальчишечья комната снова провалилась в привычную тишину, Гордей нетерпеливо сказал:

— Я обязательно разнюхаю, где эти выходы! Хотя бы один.

— Забудь уже, – отмахнулся Игнат. – Если бы они были, кто-нибудь о них бы точно знал. А у студентов всё распространяется как вирус - тут апчхи, а там температура.

— Вот и осталось выяснить, кто о них эгоистично молчит! Скооперируюсь с Мией, раз ты не хочешь помогать.

Игнат от удивления выронил из рук «Сборник Конандрумов».

— Кто сказал, что я не хочу? – возмутился он. – Я просто предвижу, что мы ничего не найдём...

Когда Игнат засыпал, Гордей с энтузиазмом продолжал листать учебник «Истории Э́фороса», чтобы найти хоть какую-нибудь информацию о проходах между мирами. Книга была написана самым мелким шрифтом, который только можно вообразить, поэтому в скором времени Гордей читал её с помощью лупы на цепочке - она поставлялась в комплекте с учебником.

Игнат решил ехидно поинтересоваться, есть ли уже у Гора какие-нибудь успехи. На что тот, не отрываясь от чтения, задумчиво ответил: «Успехи есть, но их ещё нужно достичь».