Параллельные миры

Практика по Мудрологии должна была начаться сегодня. Ирада в тёплом белоснежном пуховике уже нетерпеливо ждала Клаузен-Стоцкого внизу, возле фонтана в Беренгибаренце. Игнат где-то задерживался уже на две с половиной минуты.

Сегодня погода внутри стеклянного пирамидального купола была безоблачной. Пели птички, сверху доносились отголоски арфы, и ярко светило солнце. А вот снаружи можно было продрогнуть до костей с первой минуты.

В этот раз фонтан стоял посреди виноградника – Ирада срывала ягоды с ближайшего куста, окунала их в воду и закидывала в рот. Жаль, что как только она выйдет из корпуса, они исчезнут из желудка, но вкус был потрясающий!

Вскоре из желтых дверей Магеллана появились Гордей и Игнат в пуховиках с небрежно накинутыми сверху хламидами. Вид у ребят был заспавшийся. Ещё бы! Три месяца они вставали не раньше десяти утра, так как пары начинались примерно с одиннадцати, сейчас же их подняли в полвосьмого!

— Доброе утро, адепты! – восторженно поприветствовала их Ирада, выкидывая виноградинку в кусты.

— А где Бубль? – зевнул Гор.

— Она уже в городе, – откликнулась Ирада. – Встретит тебя возле поста. Вы всё взяли?

Адепты покачали головами. Брать-то особо было нечего. Им сказали одеться потеплее и обязательно накинуть на себя учебные хламиды. Одной из рекомендаций также стал горячий чай (желательно с лимоном) и что-нибудь похрустеть. На посту им предстояло стоять почти десять часов, а отлучиться можно было только один раз, и то ненадолго.

По пути до «Пункта Трансфера» тьютор и адепты успели раз десять поскользнуться и упасть. Иногда это приводило к тому, что кто-нибудь съезжал по холму на несколько метров вниз. На улице к тому же была ужасная вьюга, видимость была практически нулевая.

— Если здесь так, то что сейчас в Новосибе? – сквозь ветер крикнул Гор, надеясь, что его услышат.

— Надеюсь, что получше, – отозвалась Ирада. – У нас погода обычно не совпадает.

Когда Игнат вышагнул из расщелины в Доме с тремя адресами, то обнаружил, что климат в двух мирах всё же отличался как небо и земля. Здесь, внизу, не было ни единого намёка на какую-либо метель. Дул размеренный ветер, было теплее, чем наверху. По крайней мере мороз не так сильно колол лицо и не превращал его в помидор.

Гордей поспешил вверх по красному проспекту, а Ирада и Игнат оказались на своём посту всего лишь перейдя дорогу. Перед ними возвышался громадный серый дом с квадратной башней на углу, выходящему к перекрёстку. На ней в самом верху располагались огромные часы.

Стрелки на часах застыли в одном положении: минутная стрелка показывала на «10», а часовая – на «4». Без двадцати четыре, получается. Если бы, а восемь утра не хотите?! Сколько бы Игнат не смотрел на стрелки, минутная не сдвинулась ни на миллиметр.

— Так, подъезд тут один, сразу за башней, – пробубнила Ирада. – Ах, вот и он!

Первая дверь оказалась открытой, в тамбуре находилась ещё одна – на магнитном замке. Ирада резво набрала на домофоне первый пришедший ей в голову номер квартиры и тоненьким голоском запела:

— Откройте пожалуйста, это почта!

В ответ послышались неприятные слова, извергавшиеся из уст какой-то очень замученной старушки, после чего она плюнула в трубку и вызов завершился. У Ирады отвисла челюсть ниже колен.

— Вот это хамка! – опешила тьютор. – Нет, ты слышал? А она же наверняка моя ровесница! Я себе такого никогда не позволяю! И она этим ртом потом внуков целует? Тьфу!

Ирада набрала позвонила в другую квартиру. В этот раз им открыли ещё до того, как ошеломлённая девушка успела открыть рот и представиться.

— А вот это неразумно! – хихикнула она, проскальзывая в парадную. – Вдруг мы какие-нибудь мошенники или хотим похулиганить на крыше?

— А мы разве не хотим? – удивился Игнат.

Тьютор только ойкнула и махнула рукой. Ничего вот Игнат не понимает в нравоучениях! Добравшись до последнего этажа, Ирада отыскала навесную лестницу, ведущую на чердак. Подобравшись к железной дверце сверху, она толкнула её с той стороны, где находятся петли. Дверца поддалась.

— У нас была похожая загадка в квесте, – воскликнул Игнат. – сундук открывалась не с той стороны, где висел замок, а с обратной. С первого раза никто не догоняет.

Конец предложения Ирада не услышала, так как уже взобралась на чердак и принялась оттряхивать свой белоснежный пуховик от кирпичной крошки. Она удалялась так же легко, как со стола сметаются хлебные крошки.

Ирада взмахнула рукой, и в помещении стало намного светлее. Освещение исходило прямо из её глаз. Куда она направляла взгляд – то место подсвечивалось особенно ярко.

Вскоре «прожектор» остановился на полуразвалившейся деревянной дверке. Она оказалась не заперта совсем – ни на замок, ни на щеколду, даже ни на какую-нибудь щепочку. Обычно, если управляющая компания хочет сэкономить на замках, она просто засовывает в проушину какую-нибудь крепкую палочку. Дёшево и сердито!

Ирада ещё раз взмахнула рукой сверху вниз, и дверь распахнулась. С улицы в помещение повалил пар холодного воздуха. Выглядело, как отличный спецэффект, создающий иллюзию волшебства.

— Так, ну что, – начала Ирада, когда взобралась на крышу квадратной башни. – Ничего сложного тут нет. Тебе нужно всего лишь вдохновлять и радовать проходящих внизу людей.

— Пулять в них «эмбнэо» и «кефи» соответственно? – уточнил Клаузен-Стоцкий.

— Ну почему же, не только! Есть еще «эктимо». Самое идеальное, конечно, бросить «хамогэлястэ» - все так делают, когда не хотят особо заморачиваться... но вы, если не ошибаюсь, эту мудру ещё не проходили. Возьму её на себя. Первый день вы обычно наблюдаете.

Рассвет ещё только набирал силу, и на улице было темно. Внизу город кишел людьми. Отсюда они казались крошечными букашками, за ними было практически невозможно уследить. Они появлялись из ниоткуда и там же исчезали.

От ладоней Ирады периодически отскакивали разноцветные клубки магической энергии и устремлялись в некоторых прохожих. Чаще всего они шли медленно, размеренно, а когда о них ударялось воплощение мудры радости или прободения – сразу оживали.

Люди выпрямлялись, распушались как горделивые индюки и бежали вперёд, видимо, на встречу новым свершениям! Кто-то выскажет начальнику всё, что о нём думает, кто-то нарисует самый замечательный натюрморт в своей жизни и продаст его за безумные деньги.

Кто-то из всех этих суровых дядечек решит, что прямо сейчас хочет вернуться домой к семье, ведь поработать можно и из дома, с кружкой тёплого чая в руках. Вдруг его годовалый ребёнок сделает свой первый шаг, а он всё это пропустит. Будет потом кусать себе локти, пересматривая видеозапись. Это ведь всё равно не то.

Игнат наблюдал за прохожими и не понимал, как Ирада понимает, кому какой импульс нужно отправить. Почему именно этой даме с собачкой она отправила «кефи», а с тем подростком ограничилась только «хамогэлястэ».

— Тинейджеры - это такой народ, – вдумчиво произнесла Ирада, – который сам не знает, чего хочет от жизни. Вот той доме не хватает жизни немного праздника. Несколько месяцев назад она осталась совершенно одна в своей однокомнатной квартирке. Собака – её единственная отдушина. А у того парня все живы здоровы, квартира в центре города, учится в приличной школе. Подумаешь, неразделённая любовь!

Ирада засмеялась и немного закашлялась. Всё-таки воздух был холодный. Прикрыв лицо хламидой и отдышавшись, она продолжила:

— У этих ребят сегодня у них любовь до гроба, завтра - трагедия вселенского масштаба с эсэмэсками «пачиму ты миня не любешшь?», а потом поплачут три дня, и найдут себе нового... этого самого... краша, вот! Поэтому хватит с него мудры общего подбадривания.

— А вдруг у него всё серьёзно? – спросил Игнат, думая о своей привязанности к Авроре. – Такое же бывает...

— Это ты на себя намекаешь-то? – лукаво поинтересовалась Ирада. – Знаешь, если у него всё серьёзно – мудры ему всё равно не помогут. Ему вообще ничто не поможет, кроме него самого. Любовь вообще контролировать невозможно. Из-за неё столько людей изнутри сгорело, ты бы знал.

А он догадывался. Сам был из таких. Ему всё ещё продолжали снится сны с Авророй, и он ничего не мог с этим поделать. Если в реальности он мог заставить себя избегать общения с ней, то сон ему не подчинялся.

— И вообще нельзя ничего с этим сделать? – тихо спросил Игнат.

Ирада на секунду задумалась. Потом опомнилась и пустила вниз ещё одну мудру, на этот раз «эмбнэо». Игнат узнал её по красному ядру и розовому шлейфу.

— Ну-у-у... – протянула тьютор. – Можно, конечно, память стереть, есть такие мудрёности. Но для людей это опасно, чревато амнезией или откатом памяти до возраста трёх лет. Представляешь взрослого бородатого дяденьку, просящего соску и кричащего «агу-у-у»?

Ирада хихикнула. Видимо представила такую картину.

— А не для людей? – бросил Игнат. – Ну... эфоро́сы, например, не совсем же люди. С ними сработает?

— На них такая мудра не подействует. Эфоро́сы не имеют возможности и права избавиться от воспоминаний, к сожалению. А жаль, я бы сама выкинула из головы некоторые... кхе-кхе... вещи. Собственно говоря, именно поэтому у нас нет возможности стереть память эфоро́сам, которых изгоняют в этот мир. Они всё помнят, а вернуться обратно не могут. Конечно, иногда и сами не хотят...

— Зачем тогда вообще нужна мудра, если она не работает? – оборвал её Игнат, искренне удивляясь.

— Почему же, она работает! Просто не всем людям подходит – почти никому. Есть и идеальные кандидаты, но их... – на этом месте Ирада замялась. – Их мало, да и зачем это им. Вот зато на животных вообще безупречно действует!

Игнат не мог представить, зачем животному бы потребовалось стирать память. Хотя, если у какой-нибудь собачки был отвратительный хозяин-живодёр, который только бил и кидал в неё камни, то от такого мерзавца не жалко было бы избавиться. По меньшей мере в сознании бедного создания.

— Хм, я тут что подумала... очень странно, что тот автобус стоит на перекрёстке уже минуты две... – вдумчиво произнесла Ирада, стоя на бордюре башни. – Не находишь?

— Может сломалось чего? – пожал плечами Игнат, подходя к бордюрчику, чтобы взглянуть вниз.

— Да... может быть, – протянула тьютор. – Главное, чтобы это не были...

Договорить она не успела. Внизу раздался оглушительный взрыв. Из окон автобуса во все стороны хлынуло пламя, облизывая лежащий рядом ледяной тротуар. Одно колесо отлетело пушечным выстрелом в соседнее здание, и автобус немного накренился. Внизу раздались крики прохожих.