Параллельные миры

Когда Клаузен-Стоцкий спускался в метро на левом берегу, на улице было ещё довольно светло. Пока он добирался до правого – уже изрядно потемнело. Не зря раньше в Новосибирске было два часовых пояса, проходящих по линии реки.

Два берега были действительно как два разных государства: на левом идёт дождь, на правом в это время светит солнце. Если на левом было ещё светло – на правом уже темнело. Да и людской контингент отличался по многим параметрам.

Вышел из метро Игнат через Краеведческий музей. Ребята договорились встретиться неподалёку от Делового дома – ещё одного памятника архитектуры в стиле конструктивизма в центре города. Этот был в десяти метрах от музея.

Ещё издалека Клаузен-Стоцкий заметил спину Гордея Лизогуба. Тот стоял и внимательно рассматривал витрины магазина в здании на первом этаже. Игнат решил немного подшутить и подошёл к нему сзади.

— Бу! – гаркнул Игнат ему на ухо. – Гони кошелёк!

— А ты отчаянный, однако, – невесело буркнул Гор. – Я ведь мог и зарядить.

Лицо у Гордея было печальным, а взгляд потерянным.

— Чего это ты такой грустный? – удивился Игнат. – Не догнал проекцию?

— Догнал, – выдохнул Лизогуб. – Да вот только она столько учудила... Представляешь, три долга по сессии! Мать мне... ему... ограничила доступ к кредитке, и забрала ключи от машины. А я что? А я же ничего!

— У тебя есть машина?! – изумился Нат.

— Ну... была, видимо. Красный «Порше», – выдавил Лизогуб. Немного задумавшись, добавил: – Я на ней к вам и приехал тогда.

Игнат неожиданно вспомнил, что они с Амилией видели красный «Порше» из окна кофейни, когда разгадывали тайну чёрного кирпичика. Его осенило:

— Так это был ты?

— В плане? – не понял Гордей.

— Мы видели тебя из кафе! А зачем ты несколько раз по одной и той же дороге проезжал?

Гордей усмехнулся и махнул рукой:

— А, это... Да карточка взбалмошная попалась. Кругами водила.

Игнат понимающе кивнул. В это время сзади к ребятам кто-то подошёл и деловым голосом поздоровался:

— Добрый вечер, молодые люди!

— Добрый вечер, - машинально отозвался Игнат. – Тьфу, Мия, ты что ли?

Гордей повернулся и поперхнулся от неожиданности. На Амилию эта девушка мало походила. У Мии ведь были красные волосы, к которым он уже привык, а тут на голове творилось что-то непонятное: ядовито зелёные дреды вперемешку с ярко-голубыми маленькими косичками свисали на плечи. Вдоль линии лба с волос свисали маленькие фигурки луны, листочков, ракушек и разноцветных камушек.

— Ты... – процедил Гордей, узнавая лицо. – Ты изменилась...

— А ты глазастый! – подшутила она. – Старые совсем уже отрасли, нужно было что-то в срочном порядке решать. Вот, заставила свою проекцию меня заплести по-быстрому. Зато бесплатно!

Дреды Игната тоже совсем пришли в негодность ещё пару недель назад. Слава богу, Мия умела делать подобные причёски и всё ему мастерски переплела, а так бы ходил со своими отросшими кудрявыми лохмами. Она ещё тогда долго причитала: «Со своими вот буду мучиться! Жаль, что я сама себе не могу переплести!». А тут получается, что вполне даже смогла. Проекция Амилии – это ведь по своей сути сама Мия.

— Так вот почему ты рвалась в Новосиб, – протянул Гордей.

Улыбка на лице Амилии дёрнулась и немного увяла. Она опустила глаза.

— Не только поэтому, – удручённо произнесла она. – Так что, идём чаёвничать?

Ребята направились в сторону перекрёстка Вокзальной магистрали и улицы Советской – это было совсем неподалёку. Проходя мимо сквера с фонтаном, где пару месяцев назад канула в лету бедненькая ундина, Нат толкнул Гордея в бок:

— Она была здесь, - шепнул он, – а потом просто обрушилась, представляешь? Я ничего не делал.

— Ах ты негодяй! – наигранно воскликнул Гор. – Ты что, посмел оставить ту красоточку без подружки?

Лизогуб кивнул на водяную деву, которая на его словах поднялась из фонтана и невесомо села на бордюр. Она ладонями трогала свои водяные волосы и, насколько это можно было понять, грустила и тосковала. Клаузен-Стоцкий даже почувствовал себя немного виноватым... А он что? Он же ничего!

Игнат пожал плечами. Мия уже ушла чуть вперёд, поэтому ребятам ничего не оставалась, кроме как ускорить шаг, чтобы вовремя подоспеть к светофору.

На противоположной по диагонали стороне перекрёстка находился небольшой «островок» среди асфальта. Летом там возвышается огромная цветочная клумба, зимой же виднелись только признаки скамеек, которые тоже являлись составной частью той самой цветочной композиции.

На этом островке Мия заприметила странную фигуру человека, сидящую на сугробе-скамейке. Человек был облачён в мешковатую коричневую тогу с огромным количеством заплаток. Один край ткани был накинут на голову таким образом, что не было видно лица. Поверх тоги была накинута чёрная хламида.

— Это... кто-то из Э́фороса? – спросила Мия, кивая через перекрёсток.

Гордей и Игнат посмотрели на виднеющуюся вдалеке фигуру.

— Скорее всего какой-нибудь сентимент, – предположил Клаузен-Стоцкий.

— Странно, а почему не на крыше? – удивилась Мия.

Раздался писк светофора, и ребята поспешили перейти улицу, чтобы поскорее укрыться в тёплой и уютной кофейне. Там они заняли тот же столик, за котором впервые получили карту с координатами Дома с тремя адресами.

Казалось, что время застыло. Ребята так увлечённо делились впечатлениями от встречи с проекциями и прочими переживаниями, что совсем не заметили, как улица провалилась во мрак.

Когда взгляд Игната случайно упал на часы, он обратился к ребятам:

— Уже почти восемь часов! Нам сказали край до девяти. Может, начнём выдвигаться?

— Как восемь? – поперхнулась Мия. – Конечно идём! Мы же хотели ещё взглянуть на памятник!

— Давайте в следующий раз, я хочу бай-бай, – зевнул Гор. – Мы с тобой всё равно тут рядом будем дежурить.

— Да, но Игнат... – начала Мия.

— Я переживу, – улыбнулся Клаузен-Стоцкий.

Он был единственным из трио, у кого не было фанатичной тяги к тайным выходам из Э́фороса. Зачем, если тот, ради кого бы стоило выходить, сейчас принадлежит тому же миру? Но это очень плохо! Он решил, что больше ни за что не свяжет свою жизнь с Авророй. Однако в глубине души...

Раздался звон колокольчика. Ребята выскользнули на холодную улицу. Мия краем глаза заметила, что фигуры через дорогу уже нет. Странно, ведь сентименты дежурят по двенадцать часов, а сменяются только в полночь...

Подходя к красному зданию Центрального Банка, находящегося прямо напротив памятников на площади Ленина, Мия вновь заприметила ту самую фигуру в коричневой тоге. Она стояла прямо по другую сторону площади – возле памятного знака первому новосибирскому трамваю. Неподалёку располагалась монументальная многофигурная композиция во главе с памятником Ленину.

Человек в заштопанной тоге как раз двигался в сторону каменного вождя народа. Мия притормозила. Идущие позади Гордей и Игнат врезались ей в спину.

— Ты чего? – укоризненно вякнул Гор.

— Смотрите, – шепнула Амилия, показывая рукой в сторону памятников. – Это же тот, в чёрной хламиде!

Игнат увидел человека, величественно двигающегося по направлению к монументам. В руках у него была небольшая метровая палка, которую он нёс в согнутой руке. Она была похожа на нечто среднее между тростью и посохом. На самом конце загадочного предмета что-то поблёскивало, будто отражая свет фонарей.

— А что, если он....

Не успел Игнат договорить, как фигура встала спиной к мраморной кладке и обогнула постамент, на котором стоял Ленин. Ребятам стало плохо видно, что там происходит за углом. Они двинулись немного вправо, чтобы понять, что же затеял незнакомец.

Дойдя до места, откуда было лучше видно пьедестал памятника, ребята обнаружили, что за ним никого не было. Ни один из ребят не мог подобрать слов для описания увиденного.

— И куда он делся? – первой воскликнула Мия.

— Ах он негодяй! – выпалил Гордей, в этот раз вполне серьёзно. – Он пользуется неофициальным входом! То есть кто-то всё-таки знает, где есть тайный выход!