Параллельные миры

Дарий любезно проводил Игната и его друзей до третьего этажа и указал дальше по коридору. Он дал указание завернуть сразу за статуей Геры Барберини. Если в тарелке в её левой руке будет зелёное яблоко, то беспокоиться не о чем – трапезария ещё принимает гостей. Если же красное, то «ну, с голоду брюхо не лопнет, только сморщится. Заглянете завтра утром».

Смугловатый Дарий также посоветовал Гордею и Игнату попробовать там отменные запеканки – паститсио или мусаку, однако сам с ними не пошёл – срочно нужно было в общежитие. Вместе с Валентином, Елисеем и Георгиной Дарий откланялся, а вот Еля и Анечка любезно согласились составить компанию ребятам в их гастрономических происках. За Амилией также увязались Окс и Сия, а Равиль, конечно же, никак не мог оставить своих девочек из трио одних.

Дойдя до статуи и увидев зелёное яблоко в её руках, ребята с предвкушением обогащения белками, жирами и углеводами свернули налево. В нескольких метрах от них предстала расписная дверь местной столовой.

Двери у неё были необычайно похожи на вход в храм: перед ними возвышалась колоннада из четырёх коринфских колонн и треугольным фронтоном. Входная дверь была расположена между двумя средними колоннами. Возможно, именно священным храмом и считали это место голодные адепты и все прочие резиденты Элементального университета.

На каменном фронтоне находилось аккуратно вытесанное слово «ΤραπεζαρίΑ». Снизу на синюю изоленту был приклеен ватман с размашистой подписью – «24 на 7, кроме выходных».

— Тра-пе-за-рия. – озвучила вслух Еля. – Видимо, нам сюда!

— Ёлка, ёлки-палки, ты когда греческий выучила? – удивилась Анечка скрытым способностям своей подруги.

— Так я же перевод не знаю, я только алфавит почитала на досуге, - отмахнулась зеленоволосая.

Проголодавшиеся адепты уже были готовы войти в залы Трапезарии, но тут одного из ребят осенило.

— А я тут подумала... – начала делиться своими мыслями Сия. – Там же надо как бы платить... Займёте мне пару сотенок?

— Я вот вообще не уверена, что там можно расплачиваться рублями, – вклинилась Окс, поправляя очочки. – Здесь же всё какое-то, другое... Загадош-ш-шное!

Игнат неожиданно вспомнил, что он не взял с собой в Э́форос вообще никаких денег! Он, конечно, закинул в рюкзак бумажник, но кроме денежного талисмана там было ещё всего лишь рублей двадцать пять и жетончик на метро. Причём даже не он его покупал. А стипендию и зарплату Игнату ещё не начислили.

— У меня есть карточка, – спохватился Гордей. – У них же наверняка есть безнал, не так ли? Я заплачу.

— Не плачь, Гор, ты же бог! – подшутила Анечка. Еля такую шутку оценила, и ехидно похихикала.

— Мы все платёжеспособные! – важно сообщила Мия. –Всем адептам полагается стипендия в размере 5000 лавров в месяц. Малик сказал, что один лавр приравнивается к двум рублям, а один рубль – это один акант. Вроде правильно запомнила...

— Лавры? Это от слова «Лавэ»? – обронил Равиль.

— Скорее от слова «Лавр». Знаешь. Дерево такое есть. С листочками. Лавровыми, - выдавила из себя Амилия, подавляя агрессию по отношению к такому невежеству.

— А-а-а... будем расплачиваться листвой? – усмехнулся Гор.

Амилия занесла руку, чтобы щёлкнуть Лизогуба по лбу, но Игнат тоже не понимал, откуда у них сейчас возьмутся хоть какие-либо деньги. Будь то листики с деревьев или вполне себе серьёзная зелень. Вероятно, именно этот вопрос и спас соседа Игната по комнате от самосуда по ёрничеству:

— А правда, где нам взять эти... лавры? Вам выдавали какую-нибудь карточку? И где тут банкоматы?

— Конечно, нам всем выдавали карту, – ответила Мия, опуская руку. – Ещё в «Пункте Трансфера» при регистрации. Там на ней так и было написано...

Игнат достал из кармана свой студенческий билет, на котором золотыми буковками красовалась надпись «κάρτα».

— Эта что ли? – удивился он.

Амилия кивнула. Да так сильно, что со стороны могло показаться, что она совсем не дорожила своей головой. Оторвётся – ну и ладно. Останется – тоже замечательно.

— Малик сказал, что на ней уже всё есть. Расплачиваться можно бесконтактным способом. Или можно обналичить в кассе.

— И нам выдадут листики? – воодушевлённо спросил Гор.

— Сказала бы я, что тебе надо выдать, – начала злиться Мия, – но нет, выдадут монетами. Мне кажется, проще оплачивать студаком, чтоб не бренчать железом.

У Игната словно от сердца отлегло. Стипендия гарантировала вполне себе приличную жизнь, да ещё и в таких размерах! Она была почти в четыре раза больше, чем ему платили на его факультете психологии. По какому выгодному курсу он всё же обменял «рубли» на «лавры»...

Ребята подошли к двери, и она распахнулась перед ними сама, словно говоря «нет-нет, не напрягайтесь, я тяжёлая – надорвётесь». Никто из адептов особо не впечатлился произошедшему, ведь наверняка это сработал датчик движения, а сама дверь была автоматическая...

Однако, дверь всё же открылась именно сама, без каких-либо вспомогательных средств. И это было не единственное чудо, которое ожидало ребят в трапезарии.

Трапезария представляла собой огромный холл с колонами, в этот раз неброскими – дорическими. Стены были обшиты резными панелями, а дальняя стена, возле которой находилась раздача, являлась сплошным панорамным окном. Все столики были симметрично расставлены по залу, образуя один длинный проход от входной двери и до раздачи в конце зала.

Над столами, которые могли вместить от двух до шести человек, нависали некие подобия куполов, образованных из переплетающихся растений. Издалека казалось, что каждый столик – это миниатюрная садовая беседка.

В столовой было на удивление очень тихо, несмотря на огромное количество занятых столов. Ребята могли слышать только печальные вздохи одиноко стоящих на раздаче поваров и звон посуды из недр подсобных помещений. Не было этого обычного шума голосов, присущего заведениям общественного питания.

— Вам тоже показалось, что вы на минуточку оглохли? – взволнованно поинтересовалась Мия.

— Дарий рассказывал, что тут всё поделено на зоны, – принялась объяснять Окс. – Если ты находишься за столиком, то слышишь только то, что происходит под куполом над ним. Ну и получается отсюда мы людей тоже не слышим.

— Эти купола консервируют пространство, – улыбаясь разъяснил Рав. – Они вроде как призваны служить конфиденциальности застольных переговоров.

Ребята огляделись в поисках свободных мест, пока неспешно направлялись к раздаче. Больших столов найти не удалось, однако было свободно два столика для четверых и один для двоих.

— Мы тогда, наверное, сольёмся, ребятушки! – залепетала Анечка. – Выбор не особо велик... Ёлка, иди занимай тот столик!

Еля тут же ринулась к двухместному столу и грузно плюхнулась на стул с высокой плетёной спинкой. Оксик побежала к одному из оставшихся свободных столиков, добавив: «Купите мне салатик, греческий там, ну или цезарь... я буду там!». Гордей и Игнат незамедлительно отправили Амилию оккупировать последний столик, чтобы никто другой вдруг вероломно его не отнял.

— Туська, пошли со мной, я твою еду не потащу, – пригласил Равиль.

— Вот это джентльмен-пельмен! – огорчилась Сия, но присоединилась к пухляшу.

Гордей придержал Игната за локоть. Они немного замедлились, чтобы отстать от перекрикивающейся парочки. Как только те удалились от них на десять метров, Гордей обратился к Игнату:

— Как он прошёл через щель в стене? Это, конечно, некрасиво... но ты его видел?

— Ну да, там было тесновато... Но, может быть, проход адаптируется под человека... А что тебя это так беспокоит? – шепнул в ответ Нат.

— Просо он какой-то больно счастливый! У него что, жизнь безоблачная? Насколько я знаю, нас всех взяли сюда, потому что мы...

Не успел Гордей договорить, как на Игната кто-то бросился сзади, чуть не сбив с ног. Не с целью ограбить или покалечить: просто кто-то заключил его в очень крепкие объятия и решительно отказывался отпускать. Даже несмотря на то, что Игнат склонился вперёд и чуть не упал из-за такого неожиданного толчка. Когда хватка наконец ослабла, Нат повернулся, чтобы встретиться с дружелюбным нахалом лицом к лицу. К его глубочайшему удивлению, негодником оказалась девушка.

— Нат! Привет! Я так рада тебя видеть! – залепетала она.

— Аврора?! Пр-привет... я... а ты тут?! – опешил Игнат.

Это была та самая девушка, которая мешала Клаузен-Стоцкому отказаться от его прежней, «Земной» жизни.