Глава 6.«Прошлое» Там, где начиналась вечность.
Глава 6.
«Прошлое»
Там, где начиналась вечность
Автор: Snowflakes_you
Редактор: MuMoPro
В тот год сезон дождей задержался. Небо над Аюттхаей раскалилось добела, воздух дрожал от зноя, и даже воды Чао Прайи текли ленивее обычного, будто тоже изнемогая от жары.
Пхра-Ангкун стоял у окна своих покоев и смотрел на дворцовый плац, где выстраивались войска. Отсюда, с высоты третьего этажа, люди казались игрушечными солдатиками - такими же яркими, будто ненастоящими.
Сегодня они уходили на север...
Мятеж в Чиангмае: непокорные князья и смута, которую нужно было подавить. Отец говорил об этом уже неделю - на советах, за ужином, даже во время утренних церемоний.
Война, война, война...
- Ваше высочество, - голос служанки вывел его из задумчивости. - Король приказал всем членам семьи присутствовать на проводах.
- Я знаю, - тихо ответил Пхра-Ангкун. - Иду.
Он не хотел идти. Не хотел смотреть, как уходят воины, как матери плачут, обнимая сыновей, как жены прячут заплаканные лица. Это зрелище всегда разрывало ему сердце. Но, принц крови не имел права прятаться в своих покоях. Долг превыше всего.
Солнце палило немилосердно, когда он спустился во двор. Золотые одежды липли к телу, на лбу выступила испарина, но Пхра-Ангкун держал спину прямо, как учил наставник. Рядом стояли братья - старший, Чаофа Канлай, самоуверенный, надменный... И младший, Тхаммаронг, вечно улыбающийся и ни о чём не думающий.
- Смотри, - Канлай с плохо скрываемой ненавистью кивнул в сторону строящихся войск. - Опять Чанари командует. Отец ему доверяет больше, чем собственным сыновьям.
Пхра-Ангкун промолчал. Спорить с братом было бесполезно - Канлай видел заговоры везде, где другие видели лишь обычные события.
- Генерал Чанари - лучший военачальник Сиама, - заметил Тхаммаронг миролюбиво. - Кому же командовать, как не ему?
- «Лучший, лучший...» - передразнил Канлай. - Он просто выскочка из провинциального рода, которому наш отец даровал титул. А ведёт себя так, будто сам царских кровей.
Пхра-Ангкун, вполуха слушая брата, вдруг поймал себя на том, что ищет взглядом того, о ком они только что говорили.
Генерала Чанари. Кхунлуанга.
Человека, чьё имя в последние месяцы не сходило с уст всего двора.
Он нашёл его сразу.
Высокий, даже на фоне рослых солдат из личной охраны Его Величества. Тёмные волосы стянуты в узел на затылке, лицо - резкое, скуластое, с твёрдой линией челюсти. Военная форма сидела на нём как влитая - тёмно-синий мундир с золотым шитьём, высокие сапоги, на поясе - меч в ножнах, инкрустированных бирюзой.
Генерал отдавал последние распоряжения, и каждое его движение было точно выверенным, без лишней суеты. Он никогда не кричал - говорил негромко, но его слышали все. Солдаты смотрели на него с таким обожанием, будто он был потомком богов.
И вдруг, словно почувствовав на себе взгляд, генерал обернулся.
Их глаза встретились.
Пхра-Ангкун замер: сердце пропустило удар. На одно мгновение ему показалось, что время остановилось...
Будто вокруг исчезли люди, шум, жара... и остались только эти глаза. Тёмные, глубокие, смотревшие на него с каким-то таким неуловимым выражением, которому он не мог даже подобрать названия.
А потом генерал отвернулся и снова занялся делами.
- Ты чего застыл? - толкнул его в плечо Канлай. - Идём, отец зовёт.
Пхра-Ангкун моргнул, прогоняя наваждение:
- Да, идём...
Но, взгляд тех тёмных глаз остался с ним.
И когда войска уходили из дворца, поднимая пыль на дороге, Пхра-Ангкун смотрел вслед удаляющейся фигуре на коне и чувствовал в груди странную, непонятную давящую пустоту.
«Почему мне грустно?» - думал он, возвращаясь в свои покои. - «Я даже не знаком с ним».
Ответа на этот вопрос не существовало...
***
Война на севере затянулась...
Месяц, второй, третий. Лишь изредка во дворце появлялись с донесениями гонцы: «мятежники разбиты...», «князья покорились, но остались мелкие банды...», «преступники снова устроили стычки в горах...».
Генерал Чанари отправлял в столицу подробные отчёты, но принцу сообщали лишь короткие сухие факты: потери, трофеи, стратегические успехи.
И ни слова о том, как там люди.
Ни слова о нём самом...
Пхра-Ангкун с нетерпением ждал каждого гонца. Он вбегал в зал, где отец читал донесения, делая вид, что ему просто интересны военные новости. На самом деле юный принц ждал вестей только об одном человеке; ловил каждое слово, ожидая только одно имя. И когда оно звучало, сердце почему-то начинало биться быстрее...
- Ты опять здесь, - мать застала его врасплох, когда он в очередной раз подслушивал у дверей тронного зала. Королева Чантха улыбнулась, но глаза её остались серьёзными. - Что ты высматриваешь, сын?
- Ничего, матушка, - Пхра-Ангкун покраснел. - Просто... интересно, как идут дела на севере.
- На севере?... - повторила императрица. Она взяла его под локоть и повела в свои покои. - Ну-ка, пойдём, попьём жасминовой воды. И поговорим.
В покоях королевы пахло цветами и сандалом - её любимыми благовониями. Служанки подали всё необходимое: изящные заморские чашечки, сладости, фрукты. После они бесшумно удалились, оставив мать и сына наедине.
- Ты всё время думаешь о войне? - спросила королева, разливая напиток.
- Я... - Пхра-Ангкун запнулся. - Я думаю о том, как там наши воины? Тяжело им... Не голодают ли?..
- Наши воины?... - снова повторила мать. - Или кто-то один, кто-то особенный?
Кровь бросилась в лицо принцу:
- Я не понимаю, о чём ты, матушка.
- Понимаешь, - мягко улыбнулась королева. - Я твоя мать. Я вижу, когда мои дети о чём-то молчат. Ты спрашиваешь о генерале Чанари каждый раз, когда приходит гонец. Ты ищешь его глазами на всех дворцовых мероприятиях. Ты краснеешь при одном только упоминании его имени.
- Матушка! - Пхра-Ангкун был готов провалиться сквозь землю. - Это неправда! Я просто... просто он наш лучший генерал. Я переживаю за исход войны.
- Хорошо, - женщина снова улыбнулась, но в глазах её стояла грусть. - Пусть так. Но знай, сын: если твоё сердце выбрало нелёгкий путь, я буду рядом. Что бы ни случилось.
- Матушка... - Пхра-Ангкун посмотрел на неё с благодарностью и страхом одновременно. - Ты думаешь, это... это неправильно?
- Я думаю, что сердцу не прикажешь, - тихо ответила она. - А всё остальное... решат боги.
С отцом всё было сложнее.
Король Чулалонгкорн был мудрым правителем, но суровым отцом. Он любил своих детей, но требовал от них соответствия их высокому положению. Принцы должны были быть безупречны во всём: в учёбе, в поведении, в выборе не только друзей, но и будущих супругов.
- Твои успехи в истории меня радуют, - сказал он однажды после урока, когда Пхра-Ангкун блестяще ответил на все вопросы наставника. - Но, военное дело ты запустил. Почему?
- Мне... неинтересно, отец.
- Неинтересно? - нахмурился правитель. - Ты принц Сиама и должен знать всё о защите своей страны! Особенно сейчас, когда идёт война.
- Но, генерал Чанари... - начал Пхра-Ангкун и осекся.
- Что «генерал Чанари»? - император прищурился. - Ты хочешь сказать, что он защитит страну и без твоего участия?
- Я хочу сказать, что он лучший, - тихо ответил принц. - Зачем мне учиться тому, что он делает лучше любого из нас?
Император долго молчал, глядя на сына странным взглядом.
- Ты прав, - наконец сказал он. - Чанари - лучший, но он не вечен. И, возможно, однажды тебе придётся занять его место. Или место рядом с ним.
Последние слова прозвучали как-то двусмысленно, однако Пхра-Ангкун побоялся уточнять...
С братьями разговор оказался самым мучительным.
Канлай, старший, ненавидел его с детства. Пхра-Ангкун рос слишком тихим, слишком мягким, слишком любимым матерью. И вечно с этим своим задумчивым взглядом, будто видит что-то, чего не видят другие.
- Опять мечтаешь?... - Канлай подошёл к нему в дворцовом саду, где Пхра-Ангкун сидел у пруда и смотрел на рыбок. - О чём на этот раз? О своём драгоценном генерале?
- Не называй его так, - Пхра-Ангкун сжал кулаки.
- А то что? - усмехнулся Канлай. - Пожалуешься отцу? Скажешь, что я обижаю твоего любимчика?
- Он не любимчик. Он генерал.
- Да, но для тебя он - больше чем генерал, - Канлай наклонился к самому уху брата. - Я видел, как ты на него смотришь. И все это видят. Ты думаешь, отец ничего не замечает?
Пхра-Ангкун побледнел:
- Я не знаю, о чём ты.
- Знаешь! - Канлай резко выпрямился. - Будь осторожен, брат. При дворе такие взгляды до̀рого стоят. И не только тебе.
Он ушёл, оставив Пхра-Ангкуна одного. Тот сидел, глядя на воду, и чувствовал, как к горлу подступают слёзы.
«Почему я такой?» - думал он. - «Почему не могу быть как все? Почему моё сердце выбрало именно его?»
Ответа на этот вопрос не было. Лишь только тихий плеск воды и одиночество, которое становилось всё более невыносимым...
***
Ночью, в своих покоях, Пхра-Ангкун плакал. Он зажал рот рукой, чтобы служанки не слышали, и плакал в подушку, сжимая в кулаке край шёлкового одеяла.
- За что?!! - шептал он в темноту. - Почему я должен страдать из-за того, что чувствую? Почему любовь должна быть тайной?
Ответа на эти вопросы - не было... Только ветер шумел за окном, да где-то вдалеке кричали ночные птицы.
А где-то на севере, в военном лагере среди гор, генерал Чанари сидел у костра и смотрел на звёзды. Ему снился странный сон: глаза цвета утреннего неба, которые смотрели на него с такой тоской, что сердце разрывалось.
- Как ты там?... - спрашивал он у видения во сне.
Но, тот молчал.
Только продолжал смотреть, и в этом взгляде была вся вселенная...
***
Война закончилась так же внезапно, как началась.
Гонец примчался на взмыленном коне поздним вечером, когда уже весь дворец готовился ко сну.
Но, весть была настолько важной, что короля подняли с постели.
- Победа! - кричал гонец, падая на колени в тронном зале. - Мятеж полностью подавлен! Князья присягнули на верность! Генерал Чанари с войском возвращается в столицу!
Пхра-Ангкун услышал эту новость только утром, когда проснулся. Сердце его забилось где-то в горле.
Он возвращается...
Он жив!
Он едет сюда!!!
Все последующие дни юный принц сам себе не находил места. Метался по покоям, не мог ни есть, ни спать. Служанки переглядывались, но молчали: принц есть принц, мало ли что у него на уме...
Мать смотрела на него с понимающей грустью.
- Скоро, - сказала она однажды, обнимая его. - Потерпи немного. Скоро ты его увидишь.
- Я не... я не поэтому, матушка...
- Конечно, «не поэтому», - улыбнулась она. - Иди, поешь. Он будет расстроен, если увидит тебя таким бледным.
Пхра-Ангкун покраснел, но возражать не стал.
***
Войско вернулось через неделю.
Их встречали с помпой, подобающей победе. Весь двор высыпал на площадь, простые люди заполонили близлежащие улицы, бросая цветы под копыта коней. Трубили трубы, били барабаны, монахи пели благодарственные молитвы.
Пхра-Ангкун стоял рядом с матерью на почётном возвышении и смотрел, как приближается процессия. Впереди, на белом коне, ехал он. Генерал Чанари!
Он почти не изменился. Разве что стал чуть суровее, чуть жёстче теперь прорисовывалась линия губ, да на скуле появился тонкий шрам - след вражеского клинка. Но глаза... глаза были те же. И когда они встретились взглядами, Пхра-Ангкуну показалось, что мир куда-то исчез...
Генерал смотрел на него долго, очень долго, не отрываясь. В его взгляде было что-то такое, от чего у принца перехватило дыхание.
- Ты видел? - шепнул Тхаммаронг, толкая его локтем. - Генерал смотрит только на тебя.
- Видел, - еле слышно ответил Пхра-Ангкун.
И сердце его пело.
Праздничный пир в честь возвращения войск длился до глубокой ночи.
Огромный тронный зал сиял тысячами огней: периметр освещали факелы, на столах -масляные светильники.
Столы ломились от яств: жареные павлины, рыбное карри. Множество разнообразных фруктов - манго, рамбутаны, гуава... Глаза разбегались от разнообразных блюд, которых было превеликое множество. А прислуга продолжала разносить традиционные кокосовые оладьи - «Каном Крок», рисовые блинчики - «Кханом-буанг», кокосовые шарики - «Ханом Том», вина...
Музыканты старались вовсю, создавая праздничный фон для гостей пира...
Пхра-Ангкун сидел на своём месте, стараясь не смотреть в сторону военачальников, но взгляд то и дело сам находил генерала. Тот сидел рядом с королём - великая честь - и о чём-то негромко разговаривал с ним.
- А теперь, - король поднялся, и зал мгновенно затих. - Настало время воздать должное тем, кто защищал нашу страну!
Он говорил долго, красиво, с присущим ему ораторским мастерством. Перечислял имена отличившихся, называл подвиги, объявлял награды. Воины подходили по очереди, опускались на колени, получая заслуженные награды: золото и титулы.
- И, наконец, - голос императора стал торжественным. - Тот, кто привёл наше войско к победе! Тот, чья доблесть, тактика и стратегия спасли северные земли от смуты. Генерал Кхунлуанг Чанари!
Генерал подошёл к трону, опустился на колени, склонил голову. Король возложил на него тяжёлую золотую цепь - высшую воинскую награду.
- За твою усердную службу я хочу наградить тебя не только золотом и титулами, - сказал король. Голос его вдруг стал чуть тише, и в этом наступившем безмолвии его слышали все. - Я хочу дать тебе нечто большее. То, что свяжет тебя с моим домом навеки.
В зале пронёсся удивлённый шёпот. Пхра-Ангкун замер, чувствуя, как похолодели его руки.
- Мой средний сын, принц Пхра-Ангкун, достиг возраста, когда пора думать о будущем, - продолжил король. - И я не вижу лучшей партии для него, чем доблестный воин, доказавший свою преданность трону. Генерал Чанари, я объявляю о вашей помолвке! Отныне вы связаны с моим домом не только службой, но и кровью!
Зал взорвался аплодисментами, но Пхра-Ангкун их не слышал. Он смотрел на генерала, который медленно поднял голову и встретился с ним взглядом.
В его глазах не было удивления. Только тихая, глубокая радость.
Он знал! - понял Пхра-Ангкун. - Он знал, что отец это сделает!
Генерал поднялся с колен и повернулся к нему. Сделал шаг, другой. Весь зал смотрел на них, но Пхра-Ангкун видел только его.
- Ваше высочество, - генерал опустился перед ним на одно колено, взял его руку в свои. - Я буду ждать того дня, когда смогу назвать вас своим.
От его прикосновения по коже юного принца побежали мурашки. Ладонь мужчины была тёплой, чуть шершавой, сильной...
Пхра-Ангкун смотрел на их соединённые руки и не мог поверить, что это всё происходит наяву...
- Встаньте, - прошептал он. - Прошу вас, встаньте.
Генерал поднялся, но руку не отпустил. И в этом жесте было столько нежности, столько обещания, что у принца защипало в глазах.
- Выпьем за молодых! - провозгласил король.
Зал зашумел, задвигался, зазвенел чашами. А они стояли посреди этого шума, глядя друг на друга, и мир вокруг перестал существовать...
***
После банкета, когда все гости уже разошлись, а слуги начали убирать со столов, Пхра-Ангкун вышел в дворцовый сад. Ему нужно было побыть одному, осознать случившееся...
Ночь была тёплой, звёздной. Луна заливала сад серебристым светом, в пруду плескались рыбки, где-то вдали сладко пела ночная птица...
- Ваше высочество.
Пхра-Ангкун вздрогнул и обернулся. Генерал стоял всего в паре шагов, чуть склонив голову, и смотрел на него с той же тёплой, тихой улыбкой.
- Генерал... - выдохнул Пхра-Ангкун. - Вы тоже не спите?
- Не смог уснуть, - Чанари сделал шаг ближе. - Слишком много мыслей, чувств и событий...
Они стояли молча, глядя друг на друга. Лунный свет творил волшебство с лицом генерала, делая его черты мягче, моложе, нежнее...
- Вы удивлены? - спросил Чанари. - Решению короля?
- Я... - Пхра-Ангкун запнулся. - Я не знаю. Наверное, да... А вы?
- Я знал, - тихо ответил генерал. - Король разговаривал со мной перед войной. Спрашивал, что я хочу получить в награду, если вернусь с победой.
- И вы сказали... меня? - голос принца дрогнул.
- Я сказал, что единственная награда, которой я желаю, - это получить законное право находиться рядом с вами. - Чанари смотрел ему прямо в глаза. - Я знаю, это безумие. Мы почти не знакомы. Но, с первой минуты, как только я увидел вас... то понял, что ничего другого в жизни мне не нужно.
Пхра-Ангкун почувствовал, как загорелись щёки. Сердце готово было выскочить из груди и колотилось так громко, что, наверное, было слышно за пределами дворца.
- Я тоже, - прошептал он. - Я тоже всё это время... думал о вас. Ждал вестей. Боялся, что с вами что-то случится...
Чанари протянул руку и осторожно, едва касаясь нежной кожи, обвёл большим пальцем скулу и подбородок принца.
Жест был насколько интимным, что Пхра-Ангкун замер, боясь нарушить момент своим дыханием...
- Можно? - спросил генерал одними губами.
Пхра-Ангкун кивнул.
Чанари взял его руку в свои и поднёс пальцы юноши к губам. Поцелуй был лёгким, почти невесомым. Но, от этого жеста по всему телу принца разлилось тепло, а в груди что-то сладко заныло...
- Я буду ждать, - сказал генерал. - Сколько понадобится. Я буду рядом, буду оберегать, буду учиться понимать вас. А вы... вы просто оставайтесь собой. Этого достаточно.
Пхра-Ангкун смотрел на него и чувствовал, как глаза наполняются слезами. Впервые в жизни кто-то сказал ему: «Будь собой. Этого достаточно».
- Спасибо, - прошептал он.
Чанари улыбнулся - впервые за весь вечер по-настоящему, открыто. И эта улыбка изменила его лицо, сделав почти мальчишеским...
- Мне пора, - сказал он, с явным сожалением отпуская руку принца. - Я должен подготовить подробный доклад королю. Но, вечером... могу ли я навестить вас вечером?
- Да, - быстро ответил Пхра-Ангкун. - Да, конечно!
Генерал с достоинством поклонился и ушёл, тихо растворившись в темноте сада...
Пхра-Ангкун ещё долго стоял, прижимая к груди руку, которую тот целовал, и смотрел на луну.
«Неужели это правда?» - думал он. - «Неужели это действительно происходит со мной?!...»
***
Помолвка принца с генералом стала главной темой дворцовых пересудов.
Кто-то поговаривал, что король сошёл с ума! Кто-то качал головой, утверждая, что это «политический расчёт, чтобы привязать к трону талантливого военачальника». А кто-то саркастически язвил, глядя вслед юному Пхра-Ангкуну...
- Слышал, наш тихоня - маменькин любимчик, отхватил себе занятного муженька, - усмехнулся Канлай, когда они столкнулись в коридоре. - Поздравляю, брат! Отличная партия!
- Замолчи! - тихо, но с какой-то особой твёрдостью сказал Пхра-Ангкун.
- А то что? - Канлай приблизился вплотную. - Пожалуешься своему генералу? Он защитит тебя от меня и от слухов, что ползут по всему двору?...
- От вас, Ваше высочество, - точно защищу! - раздался рядом спокойный голос.
Оба обернулись. Чанари стоял в трёх шагах, глядя на Канлая с ледяным спокойствием.
- Кхун... - мужчина поклонился Канлаю, но в его поклоне не было и тени подобострастия. - Если у вас есть вопросы к моему жениху, то я готов их обсудить с вами с глазу на глаз. В любое удобное время!
Канлай побледнел. Генерал Чанари был известен не только военными талантами, но и тем, что не прощал обид.
- Я... я просто пошутил, - пробормотал он и поспешно ретировался...
Чанари подошёл к Пхра-Ангкуну, взял его за руку.
- Не обращайте внимания, - тихо сказал он. - Люди всегда злятся, видя чужое счастье.
- Я привык, - Пхра-Ангкун опустил глаза. - Меня всю жизнь дразнили. За то, что слишком тихий, слишком мягкий, слишком не такой.
- Ты такой, какой должен быть! - твёрдо сказал Чанари. - И я никому не позволю тебя обижать. Никогда!
Пхра-Ангкун поднял на него глаза. В них стояли слёзы, но это были слёзы благодарности:
- Спасибо.
Чанари улыбнулся и сжал его руку:
- Пойдём, я обещал тебе вечер...
Генерал повёл любимого к реке.
Берег Чао Прайи в этот час был безлюден - все разошлись по домам, готовясь ко сну. Только где-то вдалеке горели костры рыбаков да лодочки покачивались на воде.
- Зачем мы здесь? - спросил Пхра-Ангкун.
Чанари молча достал из-за пазухи свёрток. Развернул - и на его ладони оказался маленький, сделанный из рисовой бумаги фонарик.
- Люди говорят, что если в такую ночь, как сегодняшняя, зажечь фонарик и пустить его на воду, можно загадать любое желание и оно сбудется. - сказал он. - Я хочу загадать одно.
- Какое?
- Чтобы мы были вместе, навсегда! И в этой жизни и во всех следующих.
Пхра-Ангкун смотрел на него, и сердце его переполнялось чем-то невыразимо тёплым и нежным...
- Зажги, - прошептал он.
Чанари чиркнул огнивом. Маленькое пламя вспыхнуло внутри фонарика, осветив их лица тёплым золотистым светом.
- Вместе... - сказал он, протягивая фонарик Пхра-Ангкуну.
Они опустились на колени у самой кромки воды, держа фонарик вдвоём навесу. Их пальцы переплелись, касаясь тёплой бумаги. Пхра-Ангкун чувствовал дыхание Чанари на своей щеке: его тепло заставляло трепетать сердце, сводило с ума...
- Отпускай, - тихо сказал генерал.
Они одновременно разжали пальцы. Фонарик покачнулся на воде и тихонько поплыл, унося с собой маленькое пламя в темноту реки.
- Какое желание ты загадал? - спросил Пхра-Ангкун, глядя вслед уплывающему огоньку.
- То же, что и ты, - ответил Чанари.
Пхра-Ангкун повернул голову и встретился с ним взглядом. В глазах генерала отражался слабый свет далёкого фонарика, и в этом свете они казались ещё глубже, ещё прекраснее...
- Я... - начал Пхра-Ангкун и запнулся.
- Тихо, - Чанари приложил палец к его губам. - Не говори ничего. Просто будь здесь. Со мной.
Они ещё долго сидели на берегу: до самого рассвета, глядя, как на воде отражаются далёкие звёзды. Иногда говорили, иногда молчали. И в этом молчании было больше смысла, чем в любых словах.
Когда небо на востоке начало светлеть, Чанари проводил Пхра-Ангкуна до его покоев. У дверей он остановился, взял его руку и поцеловал - сначала ладонь, потом нежное запястье. Медленно, бережно, будто принося клятву.
- До завтра, - прошептал он.
- До завтра, - ответил Пхра-Ангкун.
Дверь тихонько закрылась за его спиной, но тепло от поцелуев никуда не исчезло, оно осталось на коже, волнуя и заставляя трепетать...
***
Второе свидание произошло через три дня.
Чанари прислал записку:
«Если позволите, буду ждать вас в восточном саду. Прихватите аппетит».
Пхра-Ангкун улыбнулся, перечитывая эти строки. «Аппетит»... Как будто в такие моменты можно думать о еде. Какая еда, когда сердце колотится от одного предвкушения встречи?...
***
Восточный сад был самым уединённым местом во всём дворце. Туда редко заглядывали обитатели дворца, предпочитая центральные, более ухоженные аллеи. Здесь же находились совсем старые деревья, журчал небольшой ручей, и воздух был напоён запахом жасмина.
Чанари ждал его у старого баньяна, воздушные корни которого свисали до самой земли. На расстеленной циновке стояла корзина с едой, кувшин с рисовым вином и две маленькие чашечки.
- Ваше высочество, - генерал торжественно поклонился, но глаза его светились особым светом, губы улыбались.
- Мы здесь одни, - тихо сказал Пхра-Ангкун. - Можешь называть меня по имени.
- Ангкун, - попробовал Чанари, и имя прозвучало так, будто он произносил его всю жизнь. - Садись. Я приготовил всё сам.
- Ты?? - удивился принц. - Генерал, командующий армией, готовит еду???
- Для тебя - да, - просто ответил Чанари. - Я не хотел, чтобы видели слуги, чтобы не пошли лишние разговоры.
Они присели на циновку. Чанари разложил еду - простую, но вкусную: жареный рис с креветками, свежие овощи, кусочки манго на банановых листьях...
- Где ты научился? - спросил Пхра-Ангкун, пробуя угощение.
- В походах, - улыбнулся генерал. - Когда вокруг только солдаты, а до ближайшей деревни три дня пути, поневоле освоишь.
Они ели и говорили. Разговаривали обо всём подряд: о войне, о мире, о книгах, которые читали, о детстве, делились мечтами...
Чанари рассказывал о севере, о горах, о том, как холодно бывает по ночам в джунглях. Пхра-Ангкун - о дворцовой жизни, об уроках, о том, как мечтал когда-нибудь увидеть море.
- Увидишь, - с мягкой улыбкой пообещал Чанари. - Я отвезу тебя. Когда всё утихнет и мы сможем это осуществить.
- Ты правда думаешь, что это возможно? - в голосе принца зазвучала робкая надежда.
- Всё возможно, - твёрдо сказал генерал. - Если мы будем вместе.
После еды они ещё долго просто сидели. Молча наблюдали, как солнце пробивается сквозь листву. А потом Чанари вдруг спросил:
- Можно, я положу голову тебе на колени?
Пхра-Ангкун покраснел, но кивнул.
Генерал осторожно опустился, пристроил голову на его бёдра и закрыл глаза.
Пхра-Ангкун с интересом смотрел на него, разглядывая резкие черты лица, которые стали мягче в состоянии покоя; рассматривал длинные ресницы, тонкий шрам на скуле и чувствовал, как сердце переполняется нежностью.
Осторожно, боясь спугнуть, он провёл пальцами по волосам Чанари. Те были мягкими, чуть влажными после утреннего омовения.
- Хорошо, - прошептал генерал, не открывая глаз. - Так хорошо мне не было никогда...
Так они провели время до самого заката. А когда солнце село и в саду стемнело, Чанари проводил принца до покоев и снова поцеловал руку.
- Ты придёшь завтра? - спросил Пхра-Ангкун.
- Если ты позволишь, - ответил генерал. - Я буду приходить каждый день.
- Позволю...
***
Третье свидание произошло случайно в дворцовой библиотеке.
Пхра-Ангкун любил это место: высокие стеллажи до потолка, запах древних манускриптов и сандалового дерева и какая-то торжественная тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц. Здесь, как нигде, он чувствовал себя в безопасности.
Чанари нашёл его в дальнем углу, у окна, выходящего в сад. Пхра-Ангкун сидел с книгой в руках, не слыша, как тот подошёл.
- О чём читаешь?
Пхра-Ангкун вздрогнул и поднял глаза. Чанари стоял рядом, чуть склонив голову, и улыбался.
- Ты испугал меня, - выдохнул принц, прижимая руку к груди. - Как ты так вошёл незаметно?
- Я же военный, - усмехнулся генерал. - Тихо передвигаться - это целая наука, которую осваивает любой солдат в первую очередь.
Он присел рядом, заглядывая в книгу.
- Ммм? «История древних королевств», - прочитал он. - Интересно?
- Очень, - Пхра-Ангкун оживился. - Здесь написано о Сукхотай, о Ланне, о том, как строили самые великие храмы. Я могу читать это часами.
- Расскажи пожалуйста, - попросил Чанари.
И Пхра-Ангкун рассказывал. О королях, о войнах, о легендах. Он говорил, увлечённо жестикулируя, глаза его горели. А Чанари смотрел на него и слушал, слушал, слушал...
- Ты так красиво говоришь, - сказал он, когда принц замолчал. - Когда ты рассказываешь, - ощущение, что я вижу всё это своими глазами.
Пхра-Ангкун смутился:
- Тебе правда интересно?
- Мне интересно всё, что связано с тобой, - серьёзно ответил Чанари. - Всё, что ты любишь, всё, о чём думаешь. Я хочу знать тебя. Всего. Полностью...
Пхра-Ангкун смотрел на него, и в груди разливалось тепло.
- Ты странный, - тихо сказал он. - Очень странный. Но, я... я тоже хочу получше узнать тебя.
Чанари улыбнулся и взял его за руку:
- Тогда расскажи дальше. Мне интересно.
Они просидели в библиотеке так до вечера, перебирая рукописи, читая друг другу вслух, споря о каких-то мелочах. И каждый миг этого дня отпечатывался в сердце Пхра-Ангкуна золотыми буквами...
С тех пор так и повелось.
Они встречались каждый день - то в саду, то в библиотеке, то на берегу реки, то просто в пустующих залах дворца, где никто не мог их увидеть.
Говорили.
Молчали.
Учились понимать друг друга без слов...
Очень часто Чанари рассказывал о войне - но, не о победах, а о людях. О простых солдатах, которые умирали у него на руках. О страхе, который приходилось прятать глубоко внутри, потому что ты - командир и просто не имеешь права бояться. О том, как трудно возвращаться к мирной жизни после всего того, что видел.
Пхра-Ангкун слушал и иногда плакал. А Чанари осторожно вытирал его слёзы и говорил, что эти слёзы - лучшее лекарство для его израненной души...
Пхра-Ангкун в свою очередь рассказывал о дворце. О насмешках братьев, о холодности отца, о том, как трудно быть «не таким» среди тех, кто считает тебя слабым.
- Ты не слабый, - говорил Чанари. - Ты сильный. Просто твоя сила - другая. Ты умеешь чувствовать, умеешь сострадать. Это редкость. Это дар небес...
И Пхра-Ангкун начал верить...
Они учились касаться друг друга. Сначала только рук. Потом Чанари начал гладить его по голове, когда тот уставал. Однажды Пхра-Ангкун сам прижался к нему, ища защиты и тепла...
Однажды, в саду, когда солнце уже клонилось к закату, Чанари обнял его и прижал к себе так крепко, что Пхра-Ангкун почувствовал биение его сердца.
- Я люблю тебя, - прошептал генерал ему в макушку. - Я люблю тебя так сильно, что иногда мне становится страшно.
- От чего?
- От того, что это может внезапно закончиться. Что судьба отнимет тебя у меня.
Пхра-Ангкун поднял голову и посмотрел ему в глаза.
- Не отнимет, - сказал он твёрдо. - Я никому не дам себя отнять. Даже судьбе.
Чанари смотрел на него долго, очень долго. А потом наклонился и поцеловал - впервые не руку, не лоб, а губы.
Поцелуй был лёгким, невесомым - просто прикосновение, проба, вопрос. Пхра-Ангкун на миг замер, а потом ответил - несмело, робко, но от всего сердца...
Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.
- Я люблю тебя, - сказал Пхра-Ангкун. - Я тоже тебя люблю.
Этот момент стал поворотным в их отношениях, стал началом чего-то нового. Чего-то такого огромного, что уже не вмещалось в груди.
Прошло два года. Два года нежности, открытий, счастья. Они стали друг для друга всем: опорой, защитой, домом...
Чанари учился быть более мягким, а Пхра-Ангкун - сильным. Они идеально дополняли друг друга, как две половинки одной броши - той самой, которую Чанари однажды подарил своему принцу в знак вечной верности.
- Смотри, - сказал он, вкладывая в ладонь Пхра-Ангкуна нефритовую гаруду. - Это моя брошь. Родовая, от предков. Я хочу, чтобы она была у тебя.
- Но, это же твоя реликвия!...
- Теперь наша, - перебил Чанари. - У меня есть точно такая же. Мы будем носить их как знак того, что принадлежим друг другу. В этой жизни и во всех следующих.
Пхра-Ангкун сжал брошь в ладони и почувствовал, как она нагревается, будто живая.
- Я сохраню её, - пообещал он. - Навсегда!
Тогда они не знали, что «навсегда» окажется гораздо короче, чем думалось. Что впереди их ждёт не только счастье, но и боль. Предательство и смерть, которая разлучат их на долгие сто лет.
Но, в тот момент, глядя друг на друга в закатном свете, они были счастливы. Абсолютно, бесконечно, на всю жизнь!
И этого у них не мог отнять никто!