Искусство тишины
Прошла неделя. Семь дней, в течение которых Хейли не видела солнечного света, кроме того, что пробивался сквозь тонированные панорамные окна пентхауса. Её телефон был уничтожен в ту ночь на яхте, интернет заблокирован, а единственным человеком, которого она видела, был Джаред или его молчаливая прислуга, приносившая еду.
Пентхаус стал её вселенной. Огромной, роскошной и мертвой.
Хейли сидела на полу в гостиной, обняв колени. На ней была только его белая рубашка — она больше не хотела носить свои вещи, они напоминали ей о той Хейли, которая верила в свою независимость.
Дверь лифта открылась. Джаред вошел, небрежно бросив пиджак на диван. Он выглядел уставшим, но в его глазах всё еще горел тот самый темный огонь, который теперь был единственным ориентиром в её жизни.
— Ты сегодня ничего не ела, — констатировал он, подходя к ней. Он не спрашивал. Он знал.
— Я не голодна, — прошептала она, не поднимая головы.
Джаред опустился на корточки перед ней. Он взял её за подбородок, заставляя посмотреть на него. Его пальцы были холодными, и Хейли невольно вздрогнула, но не отстранилась. Она привыкла к его прикосновениям, как наркоман привыкает к дозе.
— Твое тело принадлежит мне, Хейли. А я не люблю, когда мои вещи портятся. Если ты не начнешь есть сама, я буду кормить тебя с ложечки. Тебе ведь понравится это унижение, верно? Это подпитает твою ненависть ко мне.
— Я тебя не ненавижу, — внезапно сказала она, и её голос прозвучал на удивление спокойно. — Ненависть — это слишком сильное чувство. Я просто... пустота. Ты выжег во мне всё остальное.
Джаред замер. Его взгляд стал острым, как скальпель. Он медленно провел ладонью по её волосам, спускаясь к шее.
— Пустота — это чистый холст, малявка. Теперь я могу нарисовать на нем всё, что захочу. Ты думаешь, что я тебя ломаю? Нет. Я тебя освобождаю. От амбиций твоего отца, от нытья твоей сестры, от фальшивых улыбок Тайлера. Теперь есть только ты и я. Это самая честная форма существования.
Он поднял её на руки, как ребенка. Хейли была такой легкой, что он почти не чувствовал веса. Он усадил её за стол и поставил перед ней тарелку.
— Ешь. А потом я покажу тебе кое-что. Твой отец подписал дарственную на дом. Завтра Эшли и Маркус съезжают. Я купил им квартиру на окраине.
Хейли замерла с вилкой в руке.
— Ты... ты разрушил их жизнь окончательно.
— Я спас Эшли от Маркуса, — Джаред сел напротив, наливая себе воды. — В той квартире Маркусу не на что будет пить, а Эшли придется научиться работать. Я дал им шанс стать людьми, а не паразитами. Но главное — теперь им нет дела до тебя. Ты официально мертва для своей семьи, Хейли. Они получили деньги и забыли твое имя.
Хейли почувствовала, как по щеке скатилась одинокая слеза. Последняя нить, связывавшая её с прошлым, оборвалась. Она осталась одна в этом стеклянном склепе с человеком, который был её палачом и единственным богом.
— Почему ты это делаешь? — выдохнула она.
Джаред наклонился через стол и стер слезу своим большим пальцем. Его голос стал пугающе нежным:
— Потому что семь лет назад ты была единственной, кто не побоялся коснуться моей крови в том гараже. Ты выбрала меня тогда, малявка. А я всегда возвращаю долги.