Призраки пахнут табаком
Настоящее время.
Университетский кампус Колумбии был коконом, в котором Хейли чувствовала себя в безопасности. Здесь её знали как девушку, чьё «нет» звучало как приговор. Она любила это ощущение власти — маленькая компенсация за детство, проведённое в тени старшей сестры Эшли и вечных скандалов родителей.
В «The Void» было душно. Неон окрашивал её светлую кожу в тревожные розовые и синие тона. Хейли поправила тонкую лямку своего платья от Satin Dreams — оно стоило три её стипендии, но сидело как вторая кожа. Она знала, что выглядит безупречно.
— Эй, Хейли! — К ней протиснулся Тайлер, капитан футбольной команды, от которого за милю разило дорогим одеколоном и самоуверенностью. — Мы идем в VIP-зону. Пойдем с нами?
Хейли медленно повернула голову, окинув его взглядом, полным ленивого безразличия.
— Тайлер, твоя VIP-зона — это диван, на котором уже пролили пиво, и пара парней, которые не могут связать двух слов. Я пас.
Она отвернулась к бармену, оставив парня обтекать под смешки его друзей. Ей нравилось это чувство — быть выше их всех. Пока она не почувствовала ЕГО.
Взгляд. Тяжелый, как свинец. Он не скользил по её фигуре, он буквально впивался в затылок. Хейли замерла. Воздух в баре будто стал гуще, а музыка — тише. Это был инстинкт самосохранения, кричащий где-то на задворках сознания.
Она обернулась.
Джаред сидел в самом дальнем углу, где свет неона почти гас. Его черная рубашка была расстегнута на две пуговицы, открывая вид на жесткие линии ключиц и татуировку в виде тернового венца на шее. Семь лет. Его не было семь лет. Он исчез из жизни её сестры, оставив после себя лишь разбитую посуду и горький запах сигарет.
— Привет, малявка.
Его голос разрезал шум толпы. Низкий, рокочущий. Хейли почувствовала, как по спине пробежал холод. Он поднялся, и она невольно сделала полшага назад, упершись поясницей в барную стойку. Джаред стал выше. Его плечи казались неестественно широкими в этом полумраке, а лицо... оно стало хищным. Шрам на скуле, которого раньше не было, делал его похожим на человека, который привык решать проблемы силой.
— Джаред? — Она вскинула подбородок, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Не знала, что тебя выпустили под залог. Или ты здесь проездом в ад?
Он усмехнулся. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего. Он подошел вплотную, игнорируя Тайлера, который попытался было вклиниться между ними. Джаред просто бросил на него один взгляд — холодный и пустой — и парень, пробормотав что-то невнятное, поспешно ретировался.
— Ты всё еще кусаешься, Хейли, — Джаред остановился в паре сантиметров от неё. От него пахло кедром, кожей и чем-то металлическим. — Но зубы у тебя молочные.
Он протянул руку. Хейли хотела отшатнуться, но её тело будто приклеилось к стойке. Его длинные пальцы, мозолистые и грубые, коснулись её щеки, медленно спускаясь к шее. Он обхватил её горло — не больно, но достаточно ощутимо, чтобы она почувствовала пульсацию собственной крови под его ладонью.
— Ты выросла красивой, — прошептал он, склоняясь к её уху. — Но ты всё та же глупая девчонка, которая думает, что платье и острый язык защитят её от настоящего зверя.
— Убери руки, — прошипела она, хотя сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. — Ты — прошлое моей сестры. Грязное, забытое прошлое. Уходи к ней, если тебе так скучно.
Джаред прижал большой палец к её нижней губе, заставляя её замолчать. Его глаза, темные, как нефть, вспыхнули чем-то пугающим.
— Твоя сестра теперь замужем за ничтожеством, которое ломает ей жизнь, Хейли. А я... я здесь не ради неё.
Он отпустил её так же резко, как и схватил. Хейли судорожно вдохнула воздух.
— Ты теперь моя забота, малявка. Я буду смотреть за каждым твоим шагом. За каждой твоей лекцией. За каждым парнем, который рискнет на тебя посмотреть.
— Ты больной, — выдохнула она.
— Нет, — он развернулся, бросая на стойку стодолларовую купюру, даже не взглянув на счет. — Я просто привык возвращать то, что принадлежит мне по праву. Иди домой, Хейли. И запри дверь. Хотя ты сама знаешь... замки меня никогда не останавливали.
Он вышел из бара, не оборачиваясь. Хейли стояла, вцепившись в край стойки, и смотрела ему вслед. Её мир, такой понятный и контролируемый, только что сгорел дотла.