РЫНОК ШКУР |18+

Прочесть полностью главу можете
на ЛитНет:
(мой ник: Ariana Markiza)
на Литмаркет:
(Мой ник: Ariana Markiza)

Впереди будут еще конкурсы, не пропустите!

Рабство существует... и это не то, о чем вы подумали, это выглядит не так, как раньше... мне казалось, что рабство — это отголоски прошлого, что такого больше не существует, но, я сильно ошибалась, ведь когда моя нога наступила на порог дома Алекса — я поняла, что рабство существует.

Алекс сидел в кресле у камина, а рядом — человек, чей интерес в ту ночь походил на жест оценки: Генри Блэйк. На диване напротив молча сидели мы: Я и Вероника. Те же лица, те же страхи — но теперь в другом доме, в другом свете, где решения принимают за нас.

Комната была наполнена тяжёлым ароматом табака и дорогого виски. Лёгкий свет настольной лампы делал всё вокруг мягче — и одновременно более выразительным: каждая тень, каждое движение казалось частью чьей-то репетиции. Генри смотрел на Веронику, как коллекционер, рассматривающий редкую вещь: тщательное, почти профессиональное изучение. Он не позволял себе снисхождения; в его взгляде не было искры, только расчёт.

Когда Вероника встала и начала снимать с себя одежду, мне стало не по себе, меня начало тошнить, мне было очень жаль подругу.

Его интерес выражался в том, как он выбирал слова, как делал паузы, как позволял мысли висеть в воздухе. Он говорил про «особенность», «уникальность», про то, что ценит «искренность» и «неповторимость». Для меня эти слова звучали как приговор: дипломатичная упаковка чужой собственности.

Генри понравилась моя подруга. Он оценил её обнаженное тело. Попросил её подойти ближе, чтобы коснуться её.

Алекс встал и подошёл ко мне, присел рядом. Его рука легла мне на запястье — не с заботой, а с проверкой. В его голосе прозвучал холодный тронный тон.

— Запомни, — прошептал он так, что слова неслись только до меня. — Если будешь плохо себя вести, у меня есть варианты. И один из них — передать тебя этому человеку, Генри любит юных девушек. Он не сразу разрушит тебя, он умеет ломать иначе — тихо, постепенно. И тогда, твоя жизнь превратится в Ад.

— Ты отдаешь ему Нику? — спросила я со слезами

— Да, она мне не нужна. Мне нужна ты.

Это было не угроза-рынок; это было напоминание, что он распоряжается моим пространством, что у меня нет прямого выхода. В словах у него слышалось не только предупреждение, а закон: «я плачу — я решаю». И в тот момент я поняла на всё тело, что моя воля для него — предмет договора, а не ценность.

Генри пододвинулся ближе и улыбнулся Веронике мягкой, учтивой улыбкой. Он говорил, как взрослый, который умеет покупать «не вещи», а ощущение контроля. Он хвалил её спокойный взгляд, удивлялся её «скромности» — в словах было и восхищение, и готовность к распоряжению. Он не делал резких движений; всё происходило с деликатной, почти заботливой методичностью. И именно это было страшно: не грубая сила, а нежный контроль, который выжидает и подтачивает.

— Я бы хотел провести время с Никой... она хорошая девочка. — Генри встал и взял её за руку и повел на второй этаж.

— Не хочешь присоединиться к ним? — спросил меня Алекс