рыжий ворон

Первое, что почувствовал Семен, когда открыл глаза — это тяжесть в груди.

Не физическая. Нет. Другая. Та самая тяжесть, которая поселилась там неделю назад и не отпускала всё это время.

Он лежал на диване. Один. Варя спала в кресле напротив, закутавшись в плед, поджав ноги. Рыжие волосы разметались по подушке, лицо бледное, под глазами тени.

Семен смотрел на неё и не мог отвести взгляд.

Она спала беспокойно. Дергалась, что-то шептала, сжимала край пледа. Он знал — ей снятся кошмары. После вчерашнего по-другому быть не могло.

Он медленно сел. Прислушался.

Тишина. Только её дыхание и редкие звуки с улицы.

Встал. Подошел к ней. Осторожно, чтобы не разбудить, поправил сползший плед. Она вздохнула во сне, повернулась на другой бок.

Он смотрел на неё и думал: «Что я наделал?»

Не вчера. Не тогда, когда вышвырнул Илью. А раньше. Когда сказал ей «нельзя». Когда ушел. Когда оставил одну.

— Прости, — прошептал он. — Прости меня.

Она не слышала.

---

Варя проснулась от того, что кто-то смотрит на неё.

Открыла глаза. Семен сидел на краю дивана, смотрел на неё в упор. Серые глаза, темные круги под ними, взъерошенные волосы. Вчерашняя футболка, вчерашние джинсы. Не спал.

— Ты чего? — спросила она хрипло.

— Ничего.

— Сколько времени?

— Восемь.

— Ты не спал?

— Спал. Немного.

Она села, поправила волосы. Посмотрела на него. Потом на себя — вчерашняя майка, вчерашние шорты, плед на полу.

— Ты меня укрывал?

— Да.

— Спасибо.

Она замолчала. Он тоже молчал.

Тишина висела между ними тяжелая, как питерское небо за окном.

— Семен.

— Что?

— Ты о чём думаешь?

— О тебе.

Она усмехнулась.

— Конкретнее.

— О том, что я идиот.

— Это не новость.

— О том, что я должен был быть рядом. Всю эту неделю. А я ушел.

Она смотрела на него. В глазах — боль, усталость, что-то ещё, чему она не давала выхода.

— Ты был прав, — сказала она тихо.

— Нет.

— Был. Так нельзя. Я ученица, ты преподаватель. Если бы узнали...

— Плевать.

— Что?

— Я сказал — плевать. На работу. На правила. На всё. Ты чуть не пострадала из-за того, что меня не было рядом.

— Семен...

— Я не мог дышать эту неделю, — перебил он. — Лежал на диване, смотрел в потолок и не мог дышать. Думал о тебе каждую секунду. А когда ты написала... когда я увидел эти сообщения...

Он замолчал. Отвел взгляд.

— Что? — спросила она тихо.

— Я чуть с ума не сошел. Бежал к тебе босиком, в кроссовках на босу ногу. Думал только об одном — чтобы с тобой ничего не случилось.

Она смотрела на него. Долго. Потом встала с кресла, подошла, села рядом на диван.

—Со мной всё впорядке, — сказала она.

Варя смотрела на него, будто успокаивая

— И ты здесь. И я не одна.

Она протянула руку. Коснулась его щеки. Провела пальцами по скуле, по подбородку, по губам.

— Ты не брился, — сказала она.

— Не до того было.

— Колючий.

Она смотрела на него. В глазах — тепло, боль, надежда.

— Семен.

— Что?

— Я тоже не могла жить спокойно без тебя эту неделю.

Он закрыл глаза. Прижался щекой к её ладони.

— Прости меня, — выдохнул он.

— Уже простила.

— Я не заслужил.

— Знаю. Но я всё равно простила.

---

Они сидели на кухне.

Варя сварила кофе. Семен молча пил, смотрел в окно. За окном серый питерский день, мокрые крыши, люди спешат по делам.

— Есть хочешь? — спросила она.

— Не очень.

— А надо.

— Почему?

— Потому что я хочу. А одной есть скучно.

Он усмехнулся.

— Ладно. Давай.

Она открыла холодильник. Яйца, сыр, немного овощей, вчерашний хлеб.

— Яичница?

— Давай.

Она начала готовить. Он смотрел, как она двигается по кухне — ловко, привычно. Рыжие волосы собраны в небрежный пучок, на щеке — пятно муки откуда-то.

— Варь.

— М?

— Можно спросить?

— Спрашивай.

— Почему ты с ним связалась?

Она замерла на секунду. Потом продолжила мешать яйца.

— Думала, поможет.

— Что?

— Забыть тебя.

Он молчал.

— Глупо, да? — она усмехнулась, не оборачиваясь. — Решила, что если найду кого-то другого, то перестану о тебе думать. А он сначала казался нормальным.

— А потом?

— Потом оказался... таким же, как все. Думал, если он помогает, то я ему должна. Сначала цветы, потом касания, потом...

Она замолчала.

— Варь.

— Что?

— Иди сюда.

Она обернулась. Он смотрел на неё.

— Иди.

Она подошла. Он взял её за руки. Посмотрел в глаза.

— Ты никому ничего не должна. Поняла?

— Поняла.

— Ни за помощь, ни за внимание, ни за что. Если кто-то требует плату за то, что просто должен делать по-человечески — это не человек.

— Я знаю.

— Знаешь, но повелась.
Он вздохнул. Притянул её к себе. Обнял.
— Больше не ведись.

— Не буду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

---

В полдень зазвонил телефон.

Семен глянул на экран — Игнатьев.

— Алло.

— Лесков, ты где? На планерку не пришел.

— Заболел.

— Чем?

— Голова болит

— Понятно. Ты это... слышал новости?

— Какие?

— Этого, с четвертого курса, Илью, вчера в вытрезвитель забрали. Буянил где-то. Сегодня отчислили.

Семен замер. Посмотрел на Варю. Она сидела рядом и слышала каждое слово.

— Отчислили? — переспросил он.

— Ага. Декан в ярости. Говорит, позор на весь универ. Так что одним придурком меньше.

— Понятно.

— Ты это... выздоравливай давай. Завтра жду.

— Хорошо.

Он положил трубку. Посмотрел на Варю.

— Слышала?

— Да.

— Отчислили.

— Я слышала.

Она молчала. Потом спросила:

— Это из-за меня?

— Не знаю. Может, из-за того, что он пьяный буянил. А может, и из-за тебя — если он кому-то рассказал про вчерашнее.

— А если расскажет?

— Не расскажет. Боится.

— Откуда знаешь?

— Потому что я ему пообещал, что если он еще раз подойдет — я его найду.

Она смотрела на него. Долго.

— Ты бы правда нашел?

— Правда.

— И что бы сделал?

— Не знаю. Но нашел бы.

Она усмехнулась.
— Какой же ты безжалостный.

— Я справедливый.
Она придвинулась ближе. Положила голову ему на плечо.

— Спасибо, — сказала тихо.

— За что?

— За то, что ты есть.

---

К вечеру они перебрались в комнату.

За окном стемнело, зажглись фонари. Варя включила торшер — мягкий желтый свет разлился по комнате.

Они сидели на диване. Рядом. Почти вплотную.

— Семен, — сказала она.

— М?

— А что теперь будет?...С нами

Он молчал. Думал.
— Варь, я не знаю, что будет. Знаю только, что без тебя не могу.

— Я тоже.

— И что бы ни случилось — я хочу быть рядом.

— Даже если уволят?
— Даже если уволят.

— Даже если все узнают?
— Даже если все узнают.

— Даже если...
— Варя.
— Что?
— Хватит. Я всё сказал.

Она смотрела на него. В глазах — слезы. Не от боли — от облегчения.

— Ты правда готов?
— Правда.

— На всё?
— На всё.

Она протянула руку. Коснулась его лица. Провела пальцами по губам.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Очень.

Он смотрел на неё. На её глаза, в которых горел огонь. На губы, которые шептали эти слова.

— Я тоже, — выдохнул он.

— Скажи.
— Я люблю тебя.
— Ещё.
— Люблю тебя, Варя.

Она улыбнулась — сквозь слезы, счастливо, отчаянно.

— Ну наконец-то, — прошептала она. — Дождалась.

И потянулась к нему.

---

Он не знал, кто сделал первый шаг.

Может, она. Может, он. Может, они оба одновременно.

Но в следующий миг её губы были на его губах.

Это не был тот быстрый, отчаянный поцелуй на пороге. Не тот осторожный, пробный, в темноте. Это было что-то другое.

Глубокое. Медленное. Полное.

Он притянул её к себе, чувствуя, как её пальцы впиваются в его плечи, как она дрожит, как дышит — часто, сбивчиво, в такт его сердцу.

Она целовала его так, будто хотела запомнить навсегда. Каждое прикосновение, каждое движение, каждый вздох.

Он отвечал тем же.

Время остановилось. За окном — ночь, фонари, мокрый асфальт. В комнате — только они. Только этот момент.

Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.

Она смотрела на него. Глаза блестели. Губы припухли.

— Вау, — выдохнула она.

— Что?

— Ты целоваться умеешь. — Сказала варя с усмешкой.

Семен улыбнулся.
— Старался.

— Ещё.

Он усмехнулся. Притянул её обратно.

За окном шел дождь. В комнате горел торшер. Они целовались, и мир вокруг перестал существовать.

---
Позже они лежали на диване. Варя — у него на груди, рыжие волосы разметались по плечу. Он гладил её по голове, смотрел в потолок.

— Семен.
— М?
— Я боюсь завтрашнего дня.
— Почему?
— Потому что завтра всё начнется сначала. Универ, люди, сплетни.
— Мы справимся.

— Ты правда так думаешь?
— Правда.

— Откуда уверенность?
— Оттуда. — Он коснулся её виска. — Мы вместе. Значит, справимся.

Она приподнялась. Посмотрела на него.

— Ты удивительный, — сказала она.
— Почему?
— Потому что веришь в нас.

— А ты не веришь?
— Верю. Но боюсь.

— Бояться — нормально. Главное — не отступать.

Она улыбнулась. Легла обратно.

— Семен.
— Что?

— Ты останешься?
— Да.

— Навсегда?

Он помолчал. Потом сказал тихо:

— Навсегда.

Она закрыла глаза. Дыхание стало ровным, глубоким.

Он смотрел на неё. На спящую, уставшую, счастливую.

Завтра будет новый день. Новые проблемы. Но это — завтра.

А сегодня — просто ночь. Ночь, когда они наконец перестали бояться.

---
Тт: bitva_xxensow
Тгк: https://t.me/bitva_xxensow