Глава 50
Поскольку место встречи с тетей Юй Синтэна находилось прямо за воротами университета, Ми Чжао лениво сполз с кровати только после того, как родители позвонили и сказали, что сели в машину.
Янь Цинтин высунул голову сверху: — Ты стал таким ленивым, я даже как-то не привык.
Последние несколько дней Ми Чжао только и делал, что спал в общежитии, спал беспробудно, до потери счета времени. Сейчас голова у него была тяжелой, он наобум вытащил из шкафа длинный пуховик нежно-желтого цвета, натянул его, кое-как пригладил волосы и собрался выходить.
— Эх, не в обиду тебе скажу, но у тебя же такие внешние данные! Неужели нельзя хоть немного привести себя в порядок? За тобой же бегают люди, зачем ты всё время думаешь о том...
Ми Чжао бросил на него короткий взгляд. Янь Цинтин мгновенно притих.
Ми Чжао уже дошел до двери, но, подумав, вернулся и сказал: — Я иду на встречу с родителями, а не с кем-то еще. Какая разница, во что я одет.
Янь Цинтин с облегчением выдохнул и изобразил, как застегивает рот на молнию. Он брезгливо покосился на пуховик друга: — Этой твоей «цвета детской неожиданности» куртке уже сто лет в обед, пора бы сменить. К тому человеку ты был щедр, почему бы не проявить щедрость к самому себе?
— Всё, хватит, — Ми Чжао оттолкнул руку Янь Цинтина, пытавшуюся прощупать ткань. — Какого еще «детской неожиданности»? Это нежно-желтый. Если не смыслишь — помалкивай. Кстати, ужинать я сегодня не вернусь.
Янь Цинтин: — Окей.
Когда он вышел из жилого корпуса, в хмуром небе кружили мириады белых точек. Земля, деревья и крыши домов неподалеку уже покрылись тонким слоем белизны.
Сидя в комнате, Ми Чжао всё время валялся на кровати и даже не выходил на балкон, поэтому только сейчас, подняв голову, обнаружил, что пошел снег.
На открытой площадке впереди носились несколько человек, они смеялись и дурачились, оставляя на белом ковре путаницу следов.
Ми Чжао шел, опустив голову и шаркая ногами, прочерчивая на земле две длинные полосы.
Ветер усилился, и он зарылся половиной лица в пышный, толстый шарф. Челка разлеталась от порывов. Он смотрел на дорогу перед собой, но мысли невольно уносились вслед за ветром.
Он вспомнил, как спустя какое-то время после начала их отношений с Ли Сыпэем, он спрашивал его, не хочет ли тот отправиться в совместное путешествие. В стране или за границей — неважно, на море или в горы, главное — только вдвоем.
Тогда он не назвал конкретной даты, но про себя наметил двадцать третье декабря. Хоть это и было уже после дня рождения Ли Сыпэя, зато это была пятница. Он мог бы купить билеты на дневной рейс, на следующий день они бы прибыли на место и провели Сочельник вместе, а в воскресенье вечером вернулись бы обратно.
План по времени был идеальным, жаль только, что он не успел продумать остальное — у них с Ли Сыпэем просто не случилось «потом». Планы, разумеется, пошли прахом.
Ми Чжао всё время казалось, что у него в горле застрял кусочек целебной, но невыносимо горькой полыни: при каждом глотке он чувствовал эту терпкость.
— Ми Чжао!
Внезапно чья-то рука легла ему на плечо.
Ничего не подозревавший Ми Чжао вздрогнул от испуга и резко обернулся, но из-за резкого движения едва не потерял равновесие.
Благо, человек, окликнувший его, вовремя его подхватил. Вот только руки незнакомца оказались на талии Ми Чжао. Зимой одежда толстая, и хотя между ними фактически оставалось приличное расстояние, поза со стороны выглядела так, будто они обнимаются.
Ми Чжао поспешно убрал руку, которую инстинктивно положил на плечо парня, отступил на два шага и поднял глаза.
Это был его одногруппник, Ци Ло.
Ци Ло, видя, как тот старательно избегает близости, не придал этому значения и добродушно улыбнулся: — На земле гололед, иди осторожнее, а то легко упасть.
Ми Чжао поправил растрепанные ветром волосы. Его голос, приглушенный шарфом, звучал глухо: — Спасибо.
— Не за что, — Ци Ло смотрел на Ми Чжао. Снежинка упала на ресницы парня, тот моргнул, и снег мгновенно превратился в капельку воды. Казалось, она впиталась в его глаза, отчего они стали еще темнее и ярче.
Ци Ло на мгновение засмотрелся. Пока Ми Чжао не спросил: — Ты что-то хотел?
— А! — Ци Ло пришел в себя, его взгляд поблуждал по сторонам, прежде чем вернуться к лицу Ми Чжао. — Я просто хотел спросить, пойдешь ли ты на этой неделе на общегрупповой ужин?
Староста еще месяц назад говорил о предновогодних посиделках, но участие было добровольным. Ци Ло живет в одной комнате со старостой и специально заглянул в список участников, не обнаружив там имени Ми Чжао.
В последнее время Ми Чжао вел себя странно: приходил на пары впритык и уходил сразу после звонка, словно у него каждый день были неотложные дела. При этом Ци Ло слышал, что парень почти никуда не ходит, а когда нет занятий — сидит в комнате с Янь Цинтином.
Ци Ло давно хотел спросить об этом, но всё не было случая. Сегодня был последний день записи, поэтому он специально поджидал его в холле первого этажа.
Ми Чжао уже давно выкинул из головы подобные мероприятия, ему даже пришлось на секунду задуматься, чтобы вспомнить, о чем речь.
— Не пойду, нет времени.
Ци Ло замер, и на его лице отразилось неприкрытое разочарование: — Ты на выходных идешь на свидание со своим парнем?
В его тоне прозвучала нотка прощупывания почвы. Ци Ло слышал, что у Ми Чжао есть парень, но это были лишь слухи, которые ходили еще с прошлого года.
В обычное время Ми Чжао наверняка уловил бы подтекст, но сейчас в его голове был какой-то туман. Даже разговаривая с Ци Ло, он непроизвольно смотрел на заснеженную землю. Он снова подумал о той несостоявшейся поездке с Ли Сыпэем.
Придя в себя, он слегка улыбнулся: — У меня нет парня. На выходных просто поеду к родителям.
— О, понятно-понятно! — Щеки Ци Ло порозовели, он закивал с поспешностью. Он не умел скрывать эмоции, и радость в его глазах едва не выплескивалась через край. — Прости, я просто слышал от других...
Ми Чжао бросил короткое «всё нормально».
После расставания с одногруппником Ми Чжао прождал у ворот университета около десяти минут, прежде чем на такси с шумом подкатили Ми Бинь и Хэ Линьфан.
Супруги были в А-Университете впервые, их глаза буквально приклеились к главным воротам, так что Ми Чжао пришлось настойчиво подталкивать их в сторону выхода.
Сейчас было не время задерживаться.
Глядя на величественные ворота и снующих туда-сюда студентов, Хэ Линьфан вдруг пожалела, что в своё время не приехала вместе с сыном подавать документы. У детей их знакомых всегда была группа поддержки, а они, вечно занятые заработком, упустили важный момент в жизни сына.
— Если бы я приехала раньше... А то ведь даже по кампусу твоему ни разу не гуляла, — с искренним сожалением сказала она.
Ми Чжао это особо не трогало — он привык быть один: — Тогда тебе стоит поторопиться. Возможно, в это же время в следующем году я уже не буду жить в общежитии.
Хэ Линьфан опешила: — Ты же только на третьем курсе? В следующем году будешь на четвертом. Если не в общежитии, то где?
— Если на четвертом курсе не будет пар, я, скорее всего, съеду. Так удобнее для работы, — ответил Ми Чжао. Он уже давно планировал на четвертом курсе попутешествовать несколько месяцев, делая остановки, чтобы рисовать с натуры и продавать картины, зарабатывая на жизнь. Но до того времени было еще больше полугода, планы могли измениться, так что посвящать в них родителей не было смысла.
Хэ Линьфан в этом ничего не смыслила и лишь тихонько кивнула.
Когда они добрались до места, выяснилось, что тетя Юй Синтэна задерживается по делам. Она несколько раз извинилась по телефону и попросила подождать, обещая приехать как можно скорее.
Видя, что на улице темнеет, Ми Чжао решил сначала отвести родителей в ресторан.
Он часто гулял здесь с Янь Цинтином и прекрасно знал все окрестные заведения. Покопавшись в приложении в телефоне, он выбрал ресторан пекинской утки.
Отдельных кабинетов в заведении не было, пришлось сесть в общем зале.
К счастью, в четверг народу было немного. Время ужина начиналось ближе к шести, и в огромном зале были заняты всего два столика.
Официант проводил их к месту у панорамного окна.
Ми Чжао закончил с заказом и уже хотел спросить родителей, не желают ли они чего-нибудь еще, как увидел, что те сидят, прижавшись головами друг к другу, и что-то увлеченно разглядывают в телефоне.
Ми Чжао легонько постучал ручкой по меню. Ми Бинь и Хэ Линьфан одновременно подняли головы.
— Что еще будете? — Ми Чжао протянул им меню и ручку.
Хэ Линьфан отмахнулась: — Закажи сам, мы съедим что угодно.
Ми Бинь подтвердил: — Да-да, на твой вкус.
Ми Чжао, вздохнув, отметил еще пару блюд. Когда официант ушел, родители снова уткнулись в экран, словно там было что-то невероятно захватывающее.
Ми Чжао скрестил руки на груди, долго наблюдал за ними и в конце концов не выдержал: — Что вы там смотрите?
Хэ Линьфан, не поднимая глаз, ответила: — Мы с Третьим господином разговариваем.
— ... — Ми Чжао почувствовал прилив бессилия и потер лоб. — Какие же у вас теплые отношения. Даже во время еды находите время поболтать.
— Ой, да нет же, — пояснила Хэ Линьфан. — Третий господин спросил, где мы. Хочет передать нам приглашения на свой день рождения. Вот мы и объясняем ему.
Печатал Ми Бинь — он держал телефон обеими руками, а его большие пальцы со стуком летали по экрану.
Отправив сообщение, Ми Бинь вдруг кое-что вспомнил: — Кстати говоря, мы же вроде говорили Третьему господину, что сегодня уходим по делам? Память у него что-то не очень.
Хэ Линьфан такого стерпеть не могла и тут же напустилась на него: — Да что ты понимаешь? У таких важных людей голова другим забита. К тому же Третий господин ведь понял, что мы ушли? Он просто спросил, где именно мы ужинаем.
Ми Чжао было лень спорить, поэтому он просто подпер подбородок рукой и стал смотреть в окно.
И тут он увидел знакомую фигуру. Из золотистого «Бентли» вышел человек. За «Бентли» следовали три черных автомобиля — с виду неброские, но явно очень дорогие. Вышедшие из них мужчины средних лет окружили Ли Сыпэя, на их лицах застыли заискивающие улыбки.
Ми Чжао: «...»
Он замер, усиленно моргая. Снова посмотрел — это точно Ли Сыпэй!
Но что он здесь делает? Между А-Университетом и местом, где он живет, добрых двадцать километров!
Ми Чжао в полном оцепенении уставился на него. Если бы не золотистый «Бентли» и лицо, которое, казалось, выжжено в его памяти, он бы решил, что это галлюцинация от тоски.
Спустя время Ли Сыпэй стал ходить заметно увереннее. Хотя он всё еще опирался на трость, судя по всему, в следующем году он сможет передвигаться совершенно самостоятельно.
Сегодня Ли Сыпэй был одет подчеркнуто официально: идеально сидящий костюм, темно-синий галстук. Его волосы были уложены гелем и зачесаны назад, открывая высокий лоб и глубокие черты лица.
Ми Чжао впервые видел его с такой прической — он и не думал, что Ли Сыпэй может быть настолько красив. Эта укладка добавила его и без того властному образу еще больше холодного величия и неприступности.
Он вспомнил ту ночь на вилле, когда они только начали встречаться. Ли Сыпэй тогда тоже был одет официально. Казалось бы, прошло всего несколько месяцев, но ощущалось так, будто миновала целая вечность.
На душе у Ми Чжао стало горько и тоскливо. Знакомая щемящая боль медленно поползла вверх.
Ему казалось, что его сердце целиком погрузили в стеклянную банку с лимонным соком — оно ныло и «пузырилось» от кислоты, которая подступала к самому горлу. Он выпил подряд несколько стаканов теплой воды, но это не помогло.
Как только он поставил стакан и снова выглянул в окно, Ли Сыпэй уже подошел к дверям ресторана пекинской утки. Расстояние резко сократилось. Вероятно, Ми Чжао смотрел слишком пристально, потому что Ли Сыпэй, словно почувствовав взгляд, повернул голову.
Ми Чжао: «...»
Ми Бинь и Хэ Линьфан, так и не дождавшись ответа от Третьего господина, уже собирались убрать телефон, как вдруг услышали на противоположной стороне стола какой-то шум. Они с удивлением подняли глаза и увидели, как Ми Чжао, только что мирно сидевший на стуле, в панике нырнул под стол.