9
Утро пятницы принесло Кире странное чувство облегчения, смешанное с тревогой. Отказав Марку в ужине, она словно сбросила с себя липкую паутину, которой он пытался её опутать. Но она знала, что Марк не из тех, кто принимает отказы с достоинством. В его мире «нет» было лишь приглашением к более крупной сделке.
В университете Марк вел себя так, будто ничего не произошло. Он всё так же улыбался, всё так же был подчеркнуто вежлив, но в его глазах Кира видела новый, расчетливый холод. Он больше не играл в рыцаря. Теперь он играл в шахматы.
— Кира, — он поймал её в перерыве между лекциями. — Я понимаю, что вчерашние новости от Сони тебя расстроили. Видимо, Мусим хорошо умеет манипулировать фактами через своих друзей.
— Марк, мне не интересны твои оправдания, — Кира даже не замедлила шаг. — Работаем над проектом строго в рамках учебного плана. Личные встречи исключены.
— Как скажешь, — Марк пожал плечами, и его губы тронула странная ухмылка. — Надеюсь, Мусим оценит твою преданность. Хотя, зная его, он решит, что ты просто подчинилась его воле. Ему ведь важно чувствовать себя хозяином положения, не так ли?
Кира промолчала, но слова Марка попали в цель. Она больше всего на свете боялась, что Ашуров воспримет её отказ Марку как свою победу.
Вечером, когда университет опустел, Кира задержалась в библиотеке, дописывая свою часть проекта. Ей не хотелось идти домой, где мысли о двух мужчинах, разрывающих её жизнь, не давали покоя.
Выйдя на парковку, она обнаружила, что её машина заблокирована. И на этот раз это был не внедорожник Мусима, а два неприметных седана. Вокруг было подозрительно тихо.
— Тимралеева, ты слишком долго засиживаешься, — раздался до боли знакомый голос.
Мусим стоял, прислонившись к дверце её машины. Он был в своей привычной черной одежде, и в сумерках его фигура казалась частью наступающей ночи.
— Ашуров, мне не до твоих игр. Убери эти машины, чьи бы они ни были, — Кира устало потерла виски.
— Это мои машины. И они не уедут, пока ты не сядешь ко мне, — он кивнул на свой автомобиль.
— Ты с ума сошел? Это похищение? — Кира вскинула бровь, стараясь скрыть нарастающее сердцебиение.
— Называй как хочешь. Я называю это «свиданием, от которого невозможно отказаться», — он подошел ближе, и Кира почувствовала, как её обволакивает его аура власти и подавления. — Ты отказала Марку. Это был правильный выбор. Но теперь ты пойдешь со мной.
— Я никуда с тобой не пойду! — она попыталась обойти его, но он преградил ей путь, прижав к дверце машины.
— Кира, — его голос стал низким, почти нежным, но в этой нежности было больше угрозы, чем в крике. — Ты можешь сопротивляться, можешь кричать. Но сегодня ты узнаешь, почему я такой. И почему ты никогда не будешь с ним. Садись. Сама или я тебе помогу.
Кира посмотрела на его руки — костяшки пальцев были сбиты. Она посмотрела в его глаза — там была бездна. Она поняла, что спорить сейчас бесполезно. Мусим был на грани, и любая искра могла привести к взрыву.
— Хорошо, — выплюнула она. — Но учти: я ненавижу тебя за каждый этот шаг.
— Я знаю, — спокойно ответил он, открывая перед ней дверь. — Ненависть — отличный фундамент для того, что я собираюсь построить.
Они ехали молча. Городские огни сливались в длинные полосы. Мусим вел машину уверенно, на грани фола, словно бросая вызов самой смерти. Наконец, они выехали за город и начали подниматься по серпантину к заброшенной смотровой площадке на вершине холма. Отсюда весь город казался россыпью драгоценных камней на черном бархате.
Мусим заглушил мотор и вышел из машины. Кира последовала за ним, ежась от холодного ветра.
— Зачем мы здесь? — спросила она, подходя к краю обрыва.
— Это единственное место, где я чувствую себя... не монстром, — Мусим встал рядом, глядя на огни внизу. — Моя семья... ты ведь ничего о ней не знаешь, Кира. Мой отец считал, что всё в этом мире можно купить или забрать силой. Он забрал мою мать у её семьи, запер её в золотой клетке и называл это любовью. Она зачахла и умерла, когда мне было десять.
Кира замерла. Она не ожидала от него такой откровенности.— И ты решил стать таким же? — тихо спросила она. — Решил, что я — твоя новая клетка?
— Я долго боролся с этим, — Мусим повернулся к ней. В свете луны его лицо казалось высеченным из камня. — Я клялся, что никогда не буду похож на него. Но когда я увидел тебя... в первый раз, в тот день в коридоре... внутри меня проснулось что-то, что я не мог контролировать. Это не просто желание обладать. Это потребность защитить тебя от всего мира. И от самой себя.
— Мне не нужна твоя защита, Мусим! — Кира вскинула голову, её голубые глаза сверкнули гневом. — Ты не понимаешь? Твоя «защита» душит меня! Ты ведешь себя так же, как твой отец. Ты лишаешь меня выбора.
— Потому что твой выбор ведет тебя к Марку! — выкрикнул он, и эхо разнеслось над обрывом. — Ты видишь в нем спасение, но он — яд в красивой упаковке. Он уничтожит твой холод, твою гордость. А я... я хочу, чтобы ты оставалась собой. Даже если ты будешь ненавидеть меня вечно.
Он схватил её за плечи и резко притянул к себе.
— Ты — моя, Кира. Смирись с этим. Я не отпущу тебя. Ни к нему, ни к кому-либо другому. Ты под кожей у меня, ты в каждом моем вздохе. Я собственник? Да! И я буду владеть тобой, даже если для этого мне придется сжечь весь мир.
Кира хотела ударить его, хотела вырваться, но его близость, запах его кожи и эта безумная, пугающая честность парализовали её. Она видела его губы — совсем близко.
— Ты ненавидишь меня? — прошептал он, касаясь своим лбом её лба.
— Больше всего на свете, — выдохнула она, но её руки сами собой уперлись в его грудь, чувствуя бешеное сердцебиение.
— Ложь, — сказал он и накрыл её губы своими.
Это не был нежный поцелуй. Это была битва. В нем была вся его ярость, вся его боль и вся его невысказанная страсть. Кира ответила ему — не из любви, а из того же чувства протеста и огня, который он в ней разжег. Это был поцелуй двух людей, которые стоят на краю пропасти и знают, что падение неизбежно.
Когда он отстранился, оба тяжело дышали.
— Теперь ты понимаешь? — хрипло спросил Мусим.
Кира молча влепила ему пощечину. Звонкий удар разрезал ночную тишину.
— Ты — чудовище, Ашуров, — её голос дрожал, но взгляд оставался твердым. — Ты думаешь, что этим поцелуем что-то доказал? Ты только что доказал, что Марк прав. Ты не умеешь любить. Ты умеешь только ломать.
Она развернулась и пошла прочь по дороге, не дожидаясь, пока он предложит подвезти её.
Мусим не пошел за ней. Он стоял и смотрел, как её фигура исчезает в темноте. Его щека горела от удара, но внутри него впервые за долгое время воцарилось странное спокойствие.
— Пусть ломаю, — прошептал он. — Но осколки всё равно останутся в моих руках.
В ту ночь Марк получил сообщение от своего информатора: «Они были на холме. Была драка или поцелуй — неясно, но Кира ушла пешком».
Марк отбросил телефон и посмотрел на свое отражение в зеркале.
— Ну что ж, Мусим. Ты сам дал мне повод для финального удара.
Война переходила в решающую стадию. Ревность Мусима стала его главной слабостью, и Марк был готов нажать на эту педаль до упора.
Продолжение следует
---
Ух,что вас ждёт 🤭