2
Весенний вечер опустился на город внезапно, принося с собой прохладу и запах мокрого асфальта. Для Киры этот день тянулся бесконечно. После стычки с Мусимом в коридоре она никак не могла сосредоточиться на лекциях. Его лицо, его наглая ухмылка и то, как он бесцеремонно коснулся её волос, стояли перед глазами, вызывая прилив неконтролируемой ярости.
Она сидела в своей комнате, уставившись в учебник по международному праву, но строчки расплывались. В дверь настойчиво постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату влетели Соня и Кристина.
— Кира, даже не думай отказываться! — с порога заявила Соня, размахивая телефоном. — Мы забронировали столик в «Черном кролике». Это не просто посиделки, это важный вечер. Мы все вместе — одна компания. Мы не можем вечно разрываться между тобой и парнями.
Кира тяжело вздохнула и захлопнула книгу.
— Соня, я уже говорила. Я не хочу находиться в одном помещении с Ашуровым. Он портит мне аппетит и веру в человечество.
— Да ладно тебе, — Кристина присела на край кровати, поправляя свои идеально уложенные волосы. — Артем сказал, что Мусим сегодня на удивление спокоен. Никита обещал его приструнить, если он начнет хамить. Кир, мы же твои подруги. Нам обидно, что наши парни дружат с ним, а мы с тобой, и мы никогда не можем собраться все вместе без скандала. Пожалуйста, ради нас?
Кира посмотрела в умоляющие глаза Сони. Эти две девушки были единственными, кого она подпускала к себе близко. Ее холодный характер часто отталкивал людей, но Соня и Кристина за годы учебы научились пробиваться сквозь ледяную корку.
— Ладно, — процедила Кира. — Но если он хоть раз откроет рот, чтобы меня задеть, я не просто уйду. Я вылью на него его же виски.
— Идет! — радостно вскрикнула Соня. — Давай, надевай то синее платье, которое подчеркивает твои глаза. Пусть этот придурок подавится слюной от того, какую красоту он пытается задеть.
Спустя час они уже входили в «Черный кролик» — полумрачное заведение с тяжелой деревянной мебелью и приглушенным джазом. За угловым столиком в глубине зала уже сидели парни. Артем что-то активно рассказывал, размахивая руками, Никита смеялся, а Мусим... Мусим просто сидел. Он откинулся на спинку кожаного дивана, вертя в руках стакан с темной жидкостью. Его взгляд был устремлен в никуда, пока дверь не скрипнула.
Когда вошли девушки, Мусим мгновенно выпрямился. Его карие глаза, словно два сканера, прошлись по фигуре Киры. Синее шелковое платье на тонких лямках идеально подчеркивало ее изгибы тела. Он почувствовал, как внутри него снова закипает это странное, раздражающее чувство — смесь злости и необъяснимого желания.
— Наконец-то! — Артем вскочил, обнимая Кристину. — Мы уже думали, вы решили нас кинуть.
— Кира сопротивлялась до последнего, — честно призналась Соня, усаживаясь рядом с Никитой, который сразу же притянул её к себе для поцелуя.
Кире пришлось сесть на единственное свободное место — прямо напротив Мусима. Стол был не слишком широким, и она чувствовала исходящее от него напряжение.
— Тимралеева, — его голос прозвучал как рокот грома в тишине. — Всё-таки пришла. Неужели лед растаял?
Кира подняла на него свои холодные голубые глаза.
— Лед не тает, Ашуров. Он просто ждет момента, чтобы превратиться в острый осколок и вонзиться в чье-то горло. Будь осторожен.
— Ого, как агрессивно, — усмехнулся Никита, пытаясь разрядить обстановку. — Ребят, давайте сегодня без жертв? Мы пришли отдохнуть. Мусим, завались. Кира, расслабься.
Официант принес меню, и на несколько минут воцарилась тишина. Кира чувствовала на себе пристальный взгляд Мусима. Он не скрывал, что изучает её. Его взгляд задерживался на её ключицах, на тонких пальцах, нервно перебирающих салфетку.
— Чего ты уставился? — не выдержала она, захлопнув меню.
Мусим медленно отпил из стакана, не сводя с неё глаз.
— Думаю о том, сколько в тебе яда. И как тебе удается при этом выглядеть такой... невинной.
— Мой яд предназначен только для таких паразитов, как ты, — отрезала Кира.
— Хватит! — Артем ударил ладонью по столу, хотя и с улыбкой. — Давайте закажем еду. Кстати, слышали? К нам на курс перевелся какой-то мажор из столицы. Марк, кажется. Говорят, его отец — крупная шишка в министерстве.
— Марк Альбертович, — поправила Кристина. — Я видела его сегодня у деканата. Очень вежливый, симпатичный. И, кажется, он очень умен.
Мусим при упоминании «симпатичного» Марка заметно напрягся. Его пальцы сильнее сжали стакан.
— Еще один папенькин сынок, — грубо бросил он. — Будет путаться под ногами, строить из себя интеллигента. Терпеть таких не могу.
— Может, он просто воспитанный человек? — вставила Кира, хотя ей было плевать на новенького. Ей просто хотелось позлить Мусима. — В отличие от некоторых, кто считает, что грубость — это признак крутости.
Мусим резко подался вперед, сокращая расстояние между ними через стол.
— Воспитанный? Кира, такие, как он, первыми убегают, когда начинается настоящая заваруха. Тебе нравятся слабаки в костюмчиках?
— Мне нравятся те, кто знает цену словам и не ведет себя как дикое животное, претендующее на территорию, — парировала она.
Атмосфера за столом стала густой, как сироп. Соня и Никита старались перевести тему на предстоящие экзамены, но Мусим и Кира продолжали свою безмолвную войну. Каждый раз, когда рука Киры тянулась к бокалу, Мусим следил за движением ее кисти. Каждый раз, когда она смеялась над шуткой Артема (что бывало редко), Мусим мрачнел еще сильнее.
В середине вечера к их столику подошел незнакомый парень — высокий, с аккуратно уложенными волосами и в дорогом пиджаке. Это был Марк.
— Добрый вечер, — мягко произнес он, обращаясь ко всей компании, но глядя прямо на Киру. — Простите, что прерываю. Я Марк, новенький. Кажется, мы учимся в одном потоке?
Кира, вопреки своей привычке отшивать незнакомцев, слегка улыбнулась. Это была не теплая улыбка, а скорее вежливая маска, но для Мусима это стало красной тряпкой.
— Да, мы тебя видели, — ответила за всех Соня.
— Я заметил вас еще днем, — Марк продолжал смотреть на Киру. — Вы оставили тетрадь в 402-й аудитории. Я хотел вернуть, но вы быстро ушли. Вот, — он протянул ей тетрадь в кожаном переплете.
— Спасибо, Марк. Это было любезно с твоей стороны, — Кира взяла тетрадь, намеренно коснувшись его пальцев. Она знала, что Мусим смотрит. Она кожей чувствовала его гнев.
— Рад был помочь. Надеюсь, мы еще увидимся, — Марк кивнул парням и, задержав взгляд на Кире еще на секунду, отошел к своему столику.
Мусим издал какой-то гортанный звук, похожий на рычание.
— Ты специально это делаешь? — прошипел он.
— Что именно? Забираю свои вещи? — Кира невинно подняла брови.
— Ты улыбаешься этому клоуну. Ты позволяешь ему пялиться на тебя, — Мусим поставил стакан на стол с таким стуком, что лед внутри звякнул.
— Он мне ничего не должен, Мусим. И я ему тоже. Как и тебе, — она выделила последнее слово. — Перестань вести себя так, будто я твоя собственность. Мы даже не друзья. Мы никто друг другу.
Мусим резко встал. Его стул скрежетнул по полу.
— Мы никогда не будем «никем», Кира. Запомни это.
Он развернулся и, не прощаясь, направился к выходу. Артем и Никита переглянулись.
— Опять накрыло, — вздохнул Никита. — Кир, ты же знаешь, какой он. Зачем ты его провоцируешь?
— Я его не провоцирую, — Кира тоже встала, ее щеки горели от возмущения. — Я просто живу своей жизнью. А если его это бесит — это его проблемы. Мне пора. Спасибо за вечер, девочки.
Она вышла из кафе, вдыхая прохладный ночной воздух. Ей хотелось тишины. Но тишина длилась недолго. В тени деревьев у парковки стоял силуэт. Мусим курил, прислонившись к своей машине. Увидев её, он отбросил сигарету и преградил ей путь.
— Отойди, — холодно сказала Кира.
— Нет, — он шагнул ближе. — Этот Марк... не подходи к нему.
— Ты серьезно? Ты мне запрещаешь? — Кира рассмеялась, но в этом смехе не было веселья. — Ты мне никто, Ашуров. Ты просто парень, который почему-то решил, что может командовать миром. Отойди с дороги, пока я не позвала охрану.
Мусим схватил её залокоть. Не больно, но крепко. Его пальцы обжигали кожу сквозь тонкую ткань платья.
— Слушай меня внимательно, Тимралеева. Ты можешь меня ненавидеть. Ты можешь плевать мне в лицо. Но ты — моя забота. И я не позволю всяким выскочкам ошиваться рядом с тобой.
— Твоя забота? — она вырвала руку. — Я сама по себе. Я всегда была одна и буду. А ты... ты просто больной.
Она быстро пошла в сторону остановки, не оглядываясь. Сердце колотилось в груди, как сумасшедшее. Она ненавидела его. Ненавидела его грубость, его контроль, его карие глаза, которые видели её насквозь. Но где-то глубоко внутри, там, где лед был самым толстым, впервые за долгое время что-то дрогнуло. И это пугало её больше всего на свете.
Мусим смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась в темноте. Он ударил кулаком по крыше машины, оставляя небольшую вмятину.
— Моя, — прошептал он в пустоту. — Ты еще не знаешь, насколько ты моя.
Продолжение следует
---
Как вам продолжение?)