ГЛАВА 32 (Влад)
Она избегала меня. Черт, весь план – коту под хвост...
После того вечера я пропустил 2 дня, чтобы синяки и ссадины стали менее заметны и чтобы не привлекать внимания в универе. Я тогда испугался по-настоящему, но страх быстро прошёл. Осталась злость и понимание: так просто они меня не уберут. Теперь нужно действовать умнее.
Но сначала – реабилитация.
Когда я вернулся на пары, то заметил: Мила теперь садится подальше от меня: не рядом, не на соседний ряд – в другую часть аудитории. Иногда я ловил её взгляд, но она сразу отводила глаза. На перерывах уходила с Аней или просто сидела в телефоне, делая вид, что меня не существует.
Она знала. Знала про разговор с отцом, про «план», про то, что я говорил, будто с ней надо «аккуратно и медленно, чтобы она верила».
Я думал, что после того, как меня побили, она хотя бы немного смягчится. Подумает: ну, они уже наказали его, хватит. Но нет, она смотрела сквозь меня, как сквозь стекло.
Но у меня был новый план. Я решил: раз не получилось построить с ней отношения – ничего страшного. Но я ведь не могу потерять её совсем. Мы одногруппники, будем видеться каждый день еще почти целых 4 года. Если она продолжит меня игнорировать, это будет неудобно и мне, и ей. А если я предложу дружбу? Дружбу, в которой нет обязательств, нет планов, нет намёков. Она точно согласится, у неё нет выбора. Может быть через время. Она привыкла ко мне – это факт. Привыкла сидеть рядом, спорить, смеяться. Даже после предательства она не сможет просто взять и вычеркнуть меня из своей жизни.
Я решил поговорить с ней после последней пары. Последняя пара – лекция по стратегическому менеджменту. После звонка она быстро собрала вещи и направилась к выходу. Я подождал немного, давая ей фору, чтобы она не подумала, что я караулю. Потом вышел в коридор и увидел её у лестниц, она собиралась спускаться.
– Мила, – окликнул я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, без напора.
Она вздрогнула. Остановилась, но не обернулась.
– Можно поговорить? – я подошёл ближе, но не вплотную, оставив расстояние. – Минуту, всего минуту, пожалуйста.
Она молчала. Я видел, как напряглись её плечи, потом она развернулась. Взгляд – холодный, настороженный. Я заметил, что она скользнула глазами по моему лицу – туда, где был синяк. Его уже почти не видно, но она знала.
– О чём? – спросила она. Голос ровный, без эмоций.
– О том, что между нами случилось, – я сделал паузу, опустил глаза, будто мне стыдно. – Ты знаешь про разговор.
Она молчала. Я поднял глаза и встретился с её взглядом.
– И про то, что Илья с Андреем меня... встретили после этого, – добавил я тихо.
Она вздрогнула, но ничего не сказала.
– Я не оправдываюсь, – продолжил я. – Потому что оправданий такому нет. Да, я говорил с отцом. да, я сказал про «план». Это было подло и я получил за это вечером того же дня.
Я замолчал, давая ей время осмыслить. Она смотрела на меня, и я не мог понять – что у неё в голове.
– Ты пришёл жаловаться, на то,что ты получил по заслугам? – спросила она холодно.
– Нет, – я покачал головой. – Я пришёл извиниться за то, что я сделал с тобой.
Она усмехнулась, но без радости.
– Извиниться? Сейчас, после всего произошедшего?
– Да, потому что я понимаю, что был идиотом. Не в тот вечер, а с самого начала когда согласился на этот дурацкий план отца. Когда подумал, что так можно.
Она скрестила руки на груди. Я продолжал, придумывая себе оправдание:
– Мой отец... он очень влиятельный человек. Он всегда хочет, чтобы я был лучшим во всём, чтобы я добивался своего любой ценой. Когда я сказал ему, что мне нравится одна девушка, он начал меня инструктировать. Говорил, что надо действовать по плану, что нельзя спешить, что надо быть аккуратным... Я послушался. И это было моей главной ошибкой.
– Твоей главной ошибкой было не то, что ты слушал отца, – перебила она. – А то, что ты врал мне, что притворялся, что играл с моими чувствами.
– Я знаю, – я опустил голову. – И мне очень жаль. Не потому, что меня за это побили. А потому, что ты мне правда нравилась. Не как план, как человек.
Она смотрела на меня долгим взглядом.
– Удобно, – сказала она. – Сначала ты действуешь по плану, потом тебя бьют, а потом у тебя «настоящие чувства».
– Я знаю, как это звучит, – я вздохнул. – И я не прошу тебя верить мне сразу. Я просто хочу, чтобы ты знала: я сожалею. О том разговоре, о том, что тебя заставил страдать, о том, что я не сказал тебе правду раньше. И тем более о том, что ты узнала всё не от меня.
Она промолчала. Я сделал паузу, давая ей время подумать.
– И что ты предлагаешь? – спросила она наконец.
– Я не прошу тебя забыть, – сказал я. – И не прошу простить прямо сейчас. Я прошу... не избегать меня. Мы одногруппники, будем видеться каждый день, делать проекты, сидеть на парах. Я не могу просто сделать вид, что ничего не было, и ты, наверное, тоже.
Она молчала.
– Давай останемся друзьями, – сказал я, глядя ей в глаза. – Просто друзьями без всего этого. Без планов, без игр, без намёков. Ты сидишь рядом со мной на парах – потому что тебе так удобно, я помогаю с проектами – потому что так надо. Никаких свиданий, никаких чувств. Просто два человека, которые учатся в одной группе.
Она усмехнулась, но по-другому.
– Хочешь сказать, я ни с кем больше не могу сделать проект?
– Можешь, – я пожал плечами. – Но со мной тебе было легче, ты же сама говорила.
Она задумалась. Я смотрел на неё и думал: у тебя нет выбора. Ты ни с кем не общаешься в группе, кроме меня. Ты не из тех, кто легко заводит новые знакомства. Тебе будет неудобно сидеть с кем-то другим, делать проект в одиночку, а со мной – привычно.
– Ты манипулятор, Влад, – сказала она наконец.
– Наверное, – я опустил голову. – Но сейчас я просто предлагаю, не заставляю. Решать тебе.
Она смотрела на меня долго.
– Я подумаю, – сказала она. – Ничего не обещаю.
– Хорошо, – я тоже встал. – Буду ждать твоего ответа.
Она ушла, а я остался стоять на лестнице, глядя ей вслед.
Всё правильно. Она подумает и точно согласится. Да куда эта глупышка денется? В группе у неё нет других друзей, а со мной она уже привыкла. Привычка – сильная вещь.
Я спустился на первый этаж и вышел на улицу. Сильный ветер ударил в лицо, я поднял воротник куртки и зашагал к метро. Голова работала.
Отец, конечно, был недоволен, когда узнал, что его гениальный план провалился. Сказал, что я слабак, что не смог довести дело до конца. Что Котовы опять оказались сильнее. Но я не стал спорить. Отец не понимает, что бывают игры, в которых нельзя выиграть сразу, иногда нужно отступить, чтобы потом зайти с другой стороны. Выход есть всегда, и я добьюсь всего, что задумал, просто немного по-другому, не так, как планировалось изначально.
Дружба – это не отступление, это новый ход. Она будет видеть меня каждый день и привыкать заново доверять. Главное – не спешить и не повторять старых ошибок.
***
В понедельник я зашёл в аудиторию пораньше, Милы ещё не было. Я сел на наши старые места, положил тетрадь, ручку, сделал вид, что читаю конспект.
Мила пришла за минуту до начала пары. Увидела меня, замешкалась. Посмотрела на своё "новое" место – там уже кто-то сидел. Потом перевела взгляд на меня и заметила, что рядом свободно. Я не смотрел на неё, делал вид, что очень занят.
Она постояла секунду, потом села рядом. Молча, даже поздоровалась. Просто достала тетрадь и уставилась в неё.
– Привет, – сказал я тихо, не поворачивая головы.
– Привет, – ответила она.
Я выдохнул. Не громко, чтобы она не заметила, но внутри всё ликовало, ведь первые шаги сближения после провала начались.
– Как выходные? – спросил я спокойно, будто мы и не расставались.
– Нормально, – она пожала плечами. – А у тебя?
– Тоже.
Преподаватель начал лекцию. Я открыл тетрадь и сделал вид, что слушаю. Но думал о другом.
Думал о том, что всё идёт по плану. Не по старому, дурацкому, который придумал отец, а по новому, по моему. Тому, который я выстроил за эти дни. Быстро я сориентировался. Гений, что еще сказать!
Она сидит рядом, она не ушла. Она точно готова дать мне шанс – даже если пока не до конца признаётся в этом даже себе.
И я воспользуюсь этим шансом. Не для того, чтобы снова играть, просто чтобы быть рядом. Потому что рядом с ней – это единственное место, где я делаю вид, что просто Влад, а не сын человека, который хочет отомстить Котовым.
Может, в этом и есть настоящий план. Тот, который рождается сам, когда ты смотришь на неё и понимаешь: ты готов врать, притворяться, извиняться – лишь бы она тебе доверяла.