ГЛАВА 16 (Мила)
Тима ищет свет - "Волна"
Всё началось с того, что я решила помыть голову. Обычное дело, скажете. Но в нашей общаге даже обычное дело могло превратиться в эпичное приключение с элементами катастрофы.
Перед этим в душ заходила Аня.
– Мила, там вода немного натекла, – сказала она, вытирая волосы полотенцем. – Наверное, шторка плохо прилегает.
– Сильно? – спросила я лениво.
– Да нет, лужица небольшая. Я вытерла.
Шторку мы купили сами, когда заехали. Та, что была – грязная, колхозного цвета, с пятнами, которые лучше не рассматривать. Новая – розовая, с милыми котиками, смотрелась куда веселее. Но и она иногда подводила.
– Ладно, – я встала и потянулась. – Теперь моя очередь. Хочу голову помыть, а то выгляжу как одуванчик.
Я включила воду, намочила волосы, уже собралась наносить шампунь, и тут заметила, что под ногами снова мокро. Но не просто мокро – вода прибывала прямо на глазах. Я выключила воду и прислушалась. Где-то внизу булькало.
Я опустилась на корточки и заглянула под поддон. Там, за пластиковыми белыми дверцами, стояла лужа. И она не стояла – она текла. Из-под поддона, из-под этих дурацких дверц, вода растекалась по полу.
– Аня! – крикнула я.
Она заглянула в ванную.
– Что там?
– Вода идёт из-под поддона! Из труб! Ты когда мылась, не заметила?
– Я же говорю – натекло со шторки.
– Это не со шторки! – я показала на лужу, которая уже добралась до порога.
Аня побледнела.
– Ой.
– Вот тебе и «ой».
Я стояла с мокрой головой, в полотенце, босиком в луже, и чувствовала, как внутри закипает злость. У меня ещё живот начинал побаливать – предвестники того самого женского счастья, – а тут ещё и потоп.
– Что делать? – спросила Аня растерянно.
– Надо идти к Жанне Аркадьевне, – сказала я. – Кто ещё это чинить будет.
– К Жанне Аркадьевне? – Аня округлила глаза. – Ты серьёзно? Она же страшная.
– Она не страшная, а строгая. И мы с ней на одной волне, я к ней зайду.
Я уже намотала полотенце на голову, натянула джинсы и кофту. Волосы мокрые, настроение паршивое. В коридор я вышла злая, как сотня ос.
– Ты идёшь со мной? – спросила я Аню.
– Я боюсь, – призналась она. – Она меня в коридоре на днях так отчитала за мусор у двери...
– Так это же был не твой мусор.
– А ей всё равно.
Я вздохнула. Хорошо, пойду сама.
Но сначала надо собрать девчонок из соседней комнаты – у нас блок на шесть человек, и потоп касается всех. Я постучала к ним, объяснила ситуацию. Две соседки стояли уже одетые, с рюкзаками.
– У нас пары важные, мы побежали, – сказала одна.
– А как же потоп?
– Вы разберитесь, вы же старшие, – ответила вторая и выскользнула в коридор.
– Старше мы на один месяц, – буркнула я, но они уже ушли.
Так, значит, иду я. Аня наотрез отказалась – боится воспитательницу. Я её понимала, но злилась. Мокрая голова, живот болит, и я одна решаю чужие проблемы.
Я спустилась на третий этаж в кабинет воспитателя. Постучала. Тишина. Ещё раз – никого. Дверь заперта.
– Прекрасно, – сказала я вслух.
На дверях висело расписание. Жанна Аркадьевна сегодня должна была быть, но её не было. Я постояла минуту, решая, что делать. Рядом с кабинетом воспитателя был кабинет заведующего общежитием – Михаила Валентиновича. Того самого, который на заселении так жутко на меня орал. Я содрогнулась от воспоминаний.
Но деваться некуда.
Я постучала. Из-за двери раздалось хмурое: «Войдите!».
Я зашла. Кабинет заведующего пах старыми бумагами, растворимым кофе и чем-то ещё, напоминающим школьную столовую. На стене висели графики дежурств, на подоконнике – фикус с жёлтыми листьями, который явно просил воды. Сам Михаил Валентинович сидел за столом, в очках, и что-то печатал одним пальцем.
– Что у вас? – спросил он, даже не глядя на меня.
– Я из 603 блока. У нас в ванной потоп, – сказала я. – Вода из-под поддона течёт, когда мы включаем душ. Я не знаю, что делать.
Он поднял на меня глаза, недовольные, усталые.
– Девушка, – он откинулся на спинку стула. – Я заведующий общежитием, а не сантехник. Моя степень ответственности – порядок и дисциплина, трубы – не моя зона.
– Но вы же можете вызвать сантехника?
– Могу. Но для этого нужно заявление.
– Хорошо, я напишу заявление.
– Не вы. Ваш блок должен написать коллективное заявление. Подписи всех шести жильцов.
– Всех? – я почувствовала, как у меня дёргается глаз. – Некоторые соседки уже ушли на пары, они вернутся только вечером.
– Тогда пишите заявление вечером или уже завтра.
– У меня голова намылена! – я почти крикнула. – И я не могу даже руки помыть!
– Это не ко мне, – он снова надел очки и уткнулся в монитор. – Идите на первый этаж, к рабочим. Может, сможете с ними договорится на помощь вне очереди.
Я сжала кулаки, чтобы не ответить грубо.
– Хорошо, – сказала я ледяным тоном и вышла, хлопнув дверью.
На первом этаже, в кабинете сантехников, никого не было. Зато сидел какой-то мужик с маслеными руками и в грязных ботинках. Он чинил что-то на столе.
– Здравствуйте, – сказала я. – У нас потоп в блоке, вода из-под поддона течёт. Я могу поговорить с сантехником?
– Сантехник в отпуске, – ответил он, не поднимая головы. – Я столяр, но, если хотите, могу посмотреть.
– Пожалуйста, посмотрите.
Он вздохнул, как будто я просила его горы свернуть, и, не вытирая ноги, пошёл за мной. Я смотрела на его грязные ботинки и уже заранее знала, что буду делать после его ухода.
В ванной он залез под поддон, посветил фонариком, что-то покрутил, потом достал телефон и кому-то позвонил. Я слышала обрывки разговора: «Да, течёт... Ну, может, прокладка... Не, я не знаю... Ладно, скажи, что делать...». Он включил видеосвязь, показывал какие-то трубы, собеседник что-то советовал, но в итоге столяр вылез и сказал:
– Нужно ждать сантехника. Он приедет в конце недели.
– В конце недели?! – я почувствовала, как у меня заканчивается терпение. – А мыться где? Воду включать нельзя, потому что всё заливает.
– Не знаю, – он пожал плечами и пошёл к выходу, оставляя на полу грязные следы. – Я столяр, а не сантехник.
Я закрыла за ним дверь и осмотрелась. Пол в блоке был в грязи, а вокруг поддона опять стояла большая лужа.
– Мила, ну как? – заглянула Аня.
– Никак, – ответила я. – Сантехник в конце недели из отпуска выйдет, а пока мы не моемся.
Я взяла швабру, ведро и принялась вытирать пол. Мокрая голова, боль внизу живота становилась сильнее, а ещё эти грязные следы. Я оттирала их с такой злостью, что Аня не рисковала подходить.
Когда я закончила, то рухнула на кровать, укрылась одеялом и закрыла глаза. Живот крутило, настроение было ниже плинтуса.
– Мил, ты как? – спросила Аня.
– Плохо, – ответила я. – Если кто придёт, скажи, что меня нет.
Я свернулась калачиком и провалилась в тяжёлую полудрёму.
***
Я не знаю, сколько прошло времени. Сквозь сон я слышала голоса, потом дверь открылась. Аня с кем-то говорила.
Я не выдержала, открыла глаза и села на кровати. Голова уже высохла, но превратилась в нечто похожее на гнездо. Я, наверное, выглядела ужасно.
Аня стояла рядом с Андреем. Андрей обнял её за плечи и спросил:
– Ты как?
– Я нормально, – Аня прижалась к нему. – А вот Мила...
– Вижу, – Андрей улыбнулся ей и поцеловал в макушку. – Мы что-нибудь придумаем.
– Вы такие милые, что меня тошнит, – сказала я.
– О, проснулась, – Илья ухмыльнулся. – Привет, соня. Говорят, у вас тут потоп?
– Ага, – я кивнула. – Вода из-под ванной течёт. Я к заведующему ходила, он меня послал. К сантехнику – а его нет. Столяр пришёл, ничего не сделал, только грязи натоптал, и сказал ждать до конца недели.
– До конца недели? – Андрей нахмурился. – А мыться где?
– Нигде, – я развела руками. – Я даже руки помыть не могу – как только воду включаешь, всё на пол выливается.
Илья заглянул в ванную, посветил фонариком на телефоне, Андрей подошёл следом.
– Слушай, – сказал Илья, – а ты посмотри, тут труба вроде не закручена.
– Где? – Андрей залез под поддон.
– Вон там, слева.
– А, вижу. Точно, гайка ослабла.
Я сидела на кровати и слушала их перекличку, Аня стояла рядом, переживала.
– Парни, вы разберётесь? – спросила она.
– Легко, – ответил Андрей, вылезая. – Нужна просто новая прокладка и, может быть, заглушка. И гаечный ключ.
– У вас разве все это есть? – спросила я.
– Нет, – признался Андрей. – Но в магазине рядом продают. Мы сбегаем.
– Я с вами, – сказала Аня.
– Нет, ты оставайся, – Андрей улыбнулся и поцеловал её в лоб. – Мы быстро.
Я закатила глаза, но внутри что-то кольнуло. Мило, конечно, но сейчас не время.
Илья уже стоял в дверях.
– Мил, – сказал он, – а может, тебе что-то нужно в магазине? Сладости там, чтобы ты не поубивала нас раньше времени.
Я хотела огрызнуться, но живот болел, и настроение было такое, что шоколад действительно бы не помешал.
– Купи что-нибудь сладкое, – сказала я. – Что угодно, лишь бы вкусное.
– Понял, – он усмехнулся. – Будет тебе вкусное.
Они ушли. Аня села рядом со мной.
– Как ты? – спросила она.
– Жить буду, – ответила я. – Но этих мужиков я запомню.
– Мил, ты молодец, что одна пошла. Я бы не смогла, Жанна Аркадьевна меня пугает.
– Её бояться – в общаге не жить, – я усмехнулась. – Но я поняла, в следующий раз пойдёшь ты.
– В следующий раз? – Аня побледнела. – Ты думаешь, будет следующий раз?
– В общаге? Обязательно.
Аня вздохнула.
Парни вернулись через полчаса. Андрей нёс пакет с какими-то железками, Илья – с продуктами. Он вытащил из пакета шоколадку и протянул мне.
– Держи, – сказал он. – То, что заказывала.
Я взяла шоколадку и посмотрела. «Милка»... С орехами...
– Ты издеваешься?! – я вскипела.
– А что? – он сделал невинное лицо. – Может, я хочу проверить тебя на меткость. – Илья прищурился. – Ты же по любому захочешь в меня её кинуть.
– Да ладно, – я сжала шоколадку, готовая запустить ему в голову.
– Да ладно, ладно, – он сделал шаг назад. – Я же не самоубийца. Вот тебе твое сладкое.
Он оставил что-то на полочке у моей кровати и ушёл в ванную.
Из ванной доносились голоса парней – они что-то крутили, стучали, советовались. Потом Андрей крикнул:
– Всё, готово! Включайте воду!
Аня открыла кран в ванной. Я услышала, как побежала вода, и – тишина. Никаких булькающих звуков, никаких луж.
– Работает! – сказал Андрей довольно.
Они вышли, грязные, но довольные. Илья посмотрел на меня.
– Ну что, – сказал он, – принимай работу.
– Спасибо, – ответила я.
Андрей обнял Аню и что-то шепнул ей на ухо, она засмеялась. Я отвернулась.
– Ладно, – сказал Илья. – Мы пошли к себе. Отдыхай.
Они ушли. Аня закрыла за ними дверь и села на кровать.
Я повернулась на другой бок – и увидела крафтовую коробочку на полочке. Забыла про неё совсем. Встала, взяла, развязала бечёвку.
Внутри оказались конфеты – небольшие, в ярких фантиках, ручной работы. Вкусы были написаны от руки: «малина-базилик», «солёная карамель с лавандой», «грейпфрут-розмарин», «белый шоколад с матчей».
Я замерла.
Такие конфеты я видела только в одном месте – в Гродно, в маленькой кондитерской лавке возле старого замка. Мы с мамой иногда туда заходили, и я всегда брала набор с необычными вкусами. Это был авторский набор от этого заведения и филиала в Минске у них точно не было.
Я взяла конфету с малиной и базиликом, развернула, положила в рот. Сначала кисловатая малина, потом травяная свежесть базилика, а в конце – сладость. Я закрыла глаза. Вкус детства. Вкус дома. Вкус того, что меня знают до мелочей.
Почему Илья помнит? Почему он привёз их из Гродно? Почему не отдал сразу, а приберёг для такого дня, когда мне было больно, обидно и противно?
Потом я взяла конфету с солёной карамелью и лавандой. На первый вкус – карамельная солоноватость, неожиданная, даже немного резкая. Я поморщилась. А следом пришла лаванда – мягкая, цветочная, успокаивающая. Странное сочетание: солёное и сладкое, резкое и нежное. Они не должны были подходить друг другу, но почему-то идеально дополняли. Как он. Как Илья. Иногда колкий, иногда слишком прямой, иногда выводит из себя. А потом делает что-то такое – и всё прощаешь.
Я посмотрела на коробочку, там на дне лежала маленькая записка, сложенная вчетверо. Я развернула. Почерк Ильи:
«Котёнок, ты сильная. Даже когда думаешь, что нет. А я всегда буду рядом. Мне показалось, что тебе нужно что-то родное, домашнее. Я смотрю на эти конфеты и вспоминаю, как ты смеялась, когда ела их. Хочу, чтобы ты снова улыбнулась. Илья»
– Мила, это так трогательно. – сказала Аня. – Он специально привёз для тебя конфеты из Гродно..
– Ага, – я смотрела в потолок.
– И запомнил, какие ты любишь.
– Ага.
– Он просто заботливый, – сказала я спустя пару минут тишины. – Как друг.
– И давно то, что между вами, дружбой называется?
Я не знала что ответить.
Я положила записку обратно, спрятала коробочку в тумбочку и легла на подушку. Живот всё ещё ныл, но на душе стало тепло.
– Спокойной ночи, Илья, – прошептала я.
Я закрыла глаза и улыбнулась. Как приятно, когда кто-то помнит о тебе даже те мелочи, о которых ты сама уже забыла.