В голове только шоколад

Нервы - "Слишком влюблен"

Вечером, после не самого легкого учебного дня, я сидела за столом, уткнувшись в конспект по экономической теории, и пыталась понять, что такое эластичность спроса. Голова уже гудела, а преподаватель завтра обещала опрос, так что отвлекаться было нельзя. Рядом на кровати Аня куда-то собиралась – я слышала, как она шуршит одеждой, потом щёлкает застёжкой сумки.

– Ты куда-то собираешься? – спросила я, не отрываясь от тетради.

– Ага, – ответила она загадочно. – Прогуляюсь немного.

– Надолго?

– Не знаю, – Аня пожала плечами. – Может, на часик, может, больше, как получится.

Я кивнула и снова уткнулась в конспект. Аня возилась с укладкой, потом с макияжем – я краем глаза видела, как она красит ресницы, как поправляет волосы. Выглядела она подозрительно нарядно для обычной вечерней прогулки.

– Аня, а по какому поводу такой марафет? – усмехнулась я, всё ещё не глядя на неё. – Ты что, на свидание идёшь?

– А что, не веришь, что такое может быть? – ответила она с лёгкой улыбкой, но в голосе прозвучало что-то неуловимо – то ли вызов, то ли смущение.

– Может, – я пожала плечами и вернулась к учёбе.Я не придала значения её тону – мало ли, решила покрасоваться перед зеркалом.

В дверь постучали. Аня немного напряглась и крикнула: «Открыто!» В комнату зашёл Илья, в серых спортивных штанах и толстовке с "железным человеком" а, в руках – тетрадь. Вид у него был слегка растерянный, будто он не ожидал застать нас обеих в такой напряжённой тишине.

– Привет, – сказал он, оглядываясь. – А вы чего такие занятые?

– Готовлюсь к эконом теории, – буркнула я, поднимая глаза. – Ты чего пришёл?

– Да нужно кое-что спросить... – он подошёл к столу, наклонился, заглядывая в мои записи. – А это что у тебя тут за каракули?

– Это конспект, между прочим. Сомневаюсь, что ты знаешь что это такое.

– Ну вообще больше похоже на шифр.

– Иди ты.

Я закатила глаза – привычный ритуал, без которого наш день был бы неполным. Аня тем временем закончила собираться, накинула лёгкую куртку и взяла сумку. Щёки у неё чуть порозовели – то ли от румян, то ли от предвкушения.

– Мил, я пошла, – сказала она, уже открывая дверь.

– Угу, – коротко ответила я, мельком взглянув на неё. – Удачи.

Аня вышла в коридор, и в тот же миг оттуда же появился Андрей. Я услышала его голос – мягкий, чуть насмешливый:

– Ань, ну что, ты готова?

– Да, идём, – ответила она.

А потом я увидела такое, от чего ручка выпала у меня из рук и покатилась по полу. Андрей наклонился и ПОЦЕЛОВАЛ АНЮ. Спокойно, по-домашнему, будто делал это сотни раз. Аня улыбнулась, взяла его за руку, и они скрылись за дверью.

Я замерла, Илья видимо тоже.

– Что это было? – спросила я, поворачиваясь к нему.

– Я... – он моргнул. – Я не знаю.

– Они что, встречаются? – мой голос прозвучал выше, чем обычно.

– Похоже на то, – медленно произнёс он.

Мы уставились друг на друга. Я чувствовала, как у меня отвисает челюсть.

– И давно? – спросила я.

– Откуда мне знать? – Илья пожал плечами, но в его тоне тоже слышалось недоумение. – Я не слежу за ними.

– А надо было! – возмутилась я. – Ты же его лучший друг!

– Ты сама не следила, – парировал он. – И она твоя лучшая подруга.

– Я учёбой занята! – я указала на конспект, который уже не имел никакого значения.

– А я – своей жизнью, – усмехнулся он.

Я хотела что-то ответить, но не нашлась. В голове крутилась одна мысль: Андрей и Аня. Вместе. А я даже не заметила. Как я могла пропустить это?

– Ладно, – сказала я, выдыхая и поднимая ручку с пола. – Потом разберёмся.

– Ага, – кивнул Илья и, кажется, тоже был в шоке. Он постоял ещё секунду, потом развернулся и вышел, даже не вспомнив, зачем пришёл.

Я осталась одна, глядя на белый прямоугольник двери. Конспект ждал моего возвращения, но после такого мои мысли были совсем не об учёбе. Я смотрела на закрытую дверь и думала: сколько ещё секретов хранят эти двое?

Аня

Мы вышли из общежития, и прохладный вечерний воздух встретил нас по-осеннему свежо. Дверь за нами закрылась с негромким щелчком, и я наконец позволила себе выдохнуть – там, в комнате, я едва сдерживала смех, глядя на вытянувшиеся лица Милы и Ильи. Их реакция была именно такой, как я и ожидала: полное оцепенение, смешанное с лёгким шоком.

– Ты видел их лица? – спросила я, поворачиваясь к Андрею. Мои глаза, наверное, всё ещё блестели от только что пережитой сцены.

– Ага, – он усмехнулся, сжимая мою руку чуть крепче. – У Милы челюсть отвисла так, что я думал – сейчас придётся по полу ее собирать..

– А Илья? – я чуть наклонила голову. – Он просто замер, как статуя. Я даже не уверена, что он дышал в этот момент.

– Они такие забавные, когда не знают, что сказать, – Андрей покачал головой. – Вечно делают вид, что всё понимают про всех, а сами... Сами ничего не видят под своим носом.

– Мы тоже такими были? – спросила я, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от того, что мы наконец перестали прятаться.

– Наверное, – он пожал плечами. – Но сейчас-то они знают? Мы же не скрывали специально. Просто... целовались не при них.

– Не афишировали, – я кивнула. – Но теперь придётся.

– Пусть привыкают, – Андрей улыбнулся и взял меня за руку, переплетая наши пальцы. – Им полезно иногда удивляться.

Мы пошли по широкой аллее, которая вела от главного входа вглубь Студенческой деревни. Фонари уже зажглись, и их жёлтый свет мягко разливался по асфальту, превращая обычные лужицы в маленькие золотые зеркала. Рука Андрея была тёплой и сухой – я чувствовала тепло его тела, и от этого становилось спокойно, будто всё в мире встало на свои места.

– Слушай, – сказал он негромко, когда мы прошли мимо первых корпусов и ветер принёс запах осенних листьев. – А ты замечала, как Илья на Милу смотрит? Когда она не видит, конечно.

Я задумалась. Действительно, иногда я ловила его взгляд, устремлённый на Милу, – в нём было что-то большее, чем просто раздражение или привычка.

– Замечала, – призналась я. – Он смотрит на неё так, будто она – самое важное, что у него есть. И при этом они вечно грызутся, как собака с кошкой, честное слово.

– Это у них с детства, – Андрей усмехнулся. – Она злится, он огрызается. Я думал, они друг друга ненавидят, а потом пришел к выводу, что они оба просто боятся.

– Чего бояться? – спросила я.

– Признаться, наверное, – он пожал плечами. – Слишком много лет друг друга знают. Слишком много всего было. Легче делать вид, что вы просто друзья детства, которые бесят друг друга, чем рискнуть всем.

Мы свернули на боковую дорожку, вымощенную брусчаткой. Вдоль неё росли молодые клёны – их листья уже начали желтеть, некоторые лежали на земле и приятно шуршали под ногами. Где-то за соседним корпусом играла негромкая музыка и были слышны глухие удары баскетбольного меча.

– А ты бы хотела, чтобы они были вместе? – спросил Андрей, когда мы вышли на открытое пространство между корпусами.

– Честно? Не знаю, – я сделала паузу, собираясь с мыслями. – С одной стороны, они бы перестали бесить друг друга. С другой... их перепалки такие забавные. Помнишь на турслёте, когда Илья лист у неё из волос вынимал? Она ему: «Сам ты ёж», а он улыбнулся – не ехидно, а так искренне. Я тогда подумала: вот как они друг на друга смотрят, когда забывают, что вокруг люди.

– Они оба дураки, – мягко сказал Андрей. – Но такие милые. Как в старых фильмах, где герои сначала ненавидят друг друга, а потом...

– А потом женятся и живут долго и счастливо, – закончила я за него, улыбнувшись.

– Вот именно.

Мы вышли из-за корпусов и оказались на краю студенческого парка. Он начинался сразу за последним зданием – небольшой, дорожки здесь были посыпаны гравием, который приятно хрустел под подошвами кроссовок. Вдоль дорожки стояли старые скамейки с чугунными ножками и росли высокие липы и клёны. В центре парка находилась небольшой водоем, где сейчас блестела вода, отражая огни фонарей, словно маленькое зеркало в обрамлении темнеющих крон.

– Пойдём туда, – предложил Андрей, кивнув в сторону воды.

– Давай.

Мы пошли по гравийной дорожке, и наши шаги звучали в вечерней тишине особенно четко. Где-то в кустах стрекотали сверчки. Воздух здесь был чище, пахло листвой и ещё чем-то неуловимым – тем самым чувством покоя, которое бывает только в хорошую осень, когда не хочется никуда спешить.

Я села на скамейку, Андрей опустился рядом, сразу обняв меня за плечи. Я прижалась к нему, вдыхая знакомый запах его кофты – смесь стирального порошка и чего-то своего, родного. Внутри постепенно отпускало напряжение учебной недели.

– Знаешь, – сказал он, глядя на блестящую воду, – я иногда ловлю себя на мысли, что мы слишком мало разговариваем. Не о парах и не о том, кто кого бесит, а о чём-то настоящем.

– О чём, например? – спросила я, чувствуя, как его рука чуть крепче обнимает моё плечо.

– О том, чего мы боимся. О том, что нас волнует по-настоящему, – он повернулся ко мне, и в свете фонаря его глаза казались глубокими, почти чёрными. – Вот ты чего боишься, Аня?

Я задумалась. Вопрос был не из лёгких, но он задал его так естественно, будто мы говорили об этом сотни раз.

– Боюсь, что всё это может закончиться, остынуть, – честно ответила я после паузы. – Что учёба станет слишком сложной, что у нас будет мало времени друг для друга, что наши разговоры станут просто воспоминанием. Это мои первые серьезные отношения и я боюсь, что что-то вдруг пойдет не так.

– Глупости, – он покачал головой, но без насмешки, а скорее с нежностью. – Такие глубокие чувства, которые у меня внутри не могут просто так закончиться.

– А ты чего боишься? – спросила я, чувствуя, как его пальцы переплетаются с моими.

– Боюсь, что я недостаточно хорош для тебя, – тихо сказал он. – Что ты увидишь во мне что-то... не то. Или что я не смогу оправдать твои ожидания.

– Андрей, – я взяла его лицо в свои ладони и заставила посмотреть на меня. – Ты уже оправдал, всё, что было нужно. Остальное – ерунда.

Он улыбнулся своей тёплой, немного застенчивой улыбкой, и на секунду мне показалось, что он хочет что-то сказать, но передумал.

– Ты прав, – сказала я, отпуская его лицо и снова прижимаясь к его плечу. – Нам нужно больше таких разговоров.

– Договорились, – он поцеловал меня в макушку, и я почувствовала, как внутри разливается тепло.

Мы сидели молча, слушая, как ветер перебирает листья клёнов. Где-то вдалеке лаяла собака, потом стихла. Казалось, весь мир замер, давая нам эти минуты тишины.

– Я рада, что мы есть друг у друга, – сказала я наконец.

– Я тоже, – он сжал мою руку и повернулся ко мне. – И знаешь, я не хочу, чтобы ты когда-нибудь чувствовала себя одинокой. Если будет трудно – говори, если будет страшно – тоже. Мы справимся.

– Ты такой... уверенный, – я усмехнулась. – Откуда это в тебе?

– Не знаю, – он пожал плечами. – Наверное, потому что я верю в нас. И знаю, что ты – лучшее, что со мной случалось.

Я не нашлась, что ответить. Внутри было слишком много всего – благодарность, нежность, какое-то щемящее чувство, похожее на предчувствие счастья. Я просто прижалась к нему крепче, вдыхая знакомый запах и чувствуя, как его сердце бьётся ровно и спокойно – в унисон с моим.

Мы ещё посидели немного, болтая уже о более простых вещах – о том, какой фильм посмотреть на выходных, кто из преподавателей самый смешной, как Илья опять что-то уронил в столовой и делал вид, что это не он. Андрей рассказывал, как они с Ильёй в детстве построили шалаш во дворе, а потом пошёл дождь, и шалаш развалился.

– Мы сидели мокрые, но всё равно смеялись, – он улыбнулся воспоминанию. – А Мила была с подружками, мы её позвали, а она сказала: «Идите вы со своим шалашом».

– Она всегда такой была? – спросила я.

– Всегда, – кивнул он. – Но мы её всё равно любим. Точнее, Илья её любит. А я понимаю что без нее было бы очень скучно.

– А я её тоже люблю, – сказала я. – Она классная подруга.

– А я тебя люблю, – он сказал это так просто и как будто невзначай. Но я уверена, что он вложил в эти слова все свои чувства ко мне.

Я замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще. Мы встречались всего пару недель, и эти слова казались мне слишком большими, слишком серьёзными для такого короткого срока. Но он смотрел на меня без тени сомнения или наигранности.

– Ты чего? – спросила я тихо, чтобы голос не дрогнул.

– Говорю, как есть, – он пожал плечами. – Знаю, что рано. Но мне хватило этого времени, чтобы понять, что я не хочу быть ни с кем другим.

– Спасибо, – ответила я, не зная, что ещё сказать. – За то, что ты есть.

Он взял моё лицо в ладони и поцеловал – легко, нежно, почти невесомо, так, что у меня закружилась голова и появилось ощущение легкой эйфории. Закрыв глаза, я почувствовала, как время остановилось. И когда он отстранился, я поняла, что эти слова ещё не готова произнести вслух, но внутри они уже были. Где-то глубоко, в том самом тёплом месте, где рождаются самые настоящие чувства.

– Пойдём, – сказал он, вставая и подавая мне руку. – Холодно уже. А то ты заболеешь, и тогда придётся тебя лечить.

– Ты и это умеешь? – усмехнулась я,вспоминая рассказ Милы о том,как Андрей укутал ее в одеяло и напоил сладким чаем,после ее не совсем удачного знакомства с утками.

– Я еще удивлю тебя своими талантами, – он улыбнулся и я приняла его ладонь.

Мы встали и пошли обратно. Парк в сумерках казался таинственным – тени от деревьев ложились на дорожки, фонари горели тусклым светом. Я прижалась к Андрею, он обнял меня за талию, и мы молча шли вдоль гравийной дорожки, наслаждаясь тишиной.

Мы вышли из парка и снова прошли между корпусами. Студенческая деревня жила своей вечерней жизнью: кто-то возвращался с тренировки, кто-то нёс пиццу, кто-то сидел на лавочках и о чём-то оживлённо болтал. Я чувствовала себя частью чего-то большого и тёплого – и это чувство не имело ничего общего с общежитием, учебой или городом. Оно было связано только с ним.

– Хочешь, зайдём в ту кофейню? – спросил Андрей.

– А зачем? – я подняла на него глаза.

– Горячий шоколад купим, – он улыбнулся. – Я вспомнил, как ты говорила, что любишь его холодными вечерами.

– Поздно уже, – я покачала головой, но без уверенности.

– Для горячего шоколада никогда не поздно, – он потянул меня за руку.

Мы зашли в уютное небольшое помещение. Девушка с бейжиком "Ксения" на груди, приняла у нас заказ и мы присели подождать на мягкий диванчик графитового цвета. Спустя несколько минут мы уже сидели, грея замёрзшие ладони о тёплые бумажные стаканы. Я отпила маленький глоток – сладко, с нотками корицы, – и почувствовала, как тепло разливается по всему телу, прогоняя остатки вечерней прохлады.

Мы вернулись в общагу, когда уже совсем стемнело. Зашли внутрь, показали пропуски парням из службы безопасности общежития и поднялись на свой уже родной шестой этаж. Андрей остановился, повернулся ко мне. Его лицо было в тени, но я знала, что он улыбается.

– Спасибо за вечер, – сказал он.

– Тебе спасибо, – ответила я. – Он был... особенным.

– Я тебя провожу? – спросил он, хотя мы стояли у самых дверей.

– Мы и так у дверей, – усмехнулась я.

– Тогда... спокойной ночи, – он наклонился и поцеловал меня в губы – легко, почти невесомо, так, что у меня перехватило дыхание.

– Спокойной, – прошептала я, когда он отстранился.

Он улыбнулся и зашёл в свой блок. Я постояла секунду, глядя на закрывшуюся дверь, и почувствовала, как внутри всё поёт – тихо, но уверенно, как первые аккорды любимой песни.

В комнате Мила сидела за столом, уставившись в одну точку. Увидев меня, она оживилась.

– Ну? – спросила она, и в её голосе смешались любопытство и лёгкая обида.

– Что ну? – я сделала невинное лицо, разуваясь и снимая куртку – его куртку! Я забыла отдать!

– Ты и Андрей? Давно? – она посмотрела на меня так, будто я скрывала государственную тайну.

– Пару недель, – призналась я, падая на кровать.

– И ты молчала?! – возмутилась Мила.

– А ты не замечала, – я пожала плечами.

– Я... – она открыла рот, потом закрыла. – Ладно, поздравляю, подруга, я искренне рада за вас!

– Спасибо, – я улыбнулась.

– Он тебя поцеловал? – спросила Мила, и её голос прозвучал почти по-детски.

– Это уже лишнее, – я отвернулась к стене, пряча улыбку в подушку.

– Значит, да.

Я ничего не ответила. Лежала и думала о том, как странно устроена жизнь – ещё месяц назад мы были незнакомы, а сегодня он смотрел на меня так, будто я была самым важным человеком на земле.

За окном светили фонари, играла музыка, и я поняла, что это был один из лучших вечеров в моей жизни. Студенческая деревня, с её уютными дворами и аллеями, и этот маленький парк с водой стали для меня местом, где я впервые почувствовала себя по-настоящему счастливой. А Андрей – рядом, надёжный, тёплый, мой – сделал этот вечер особенным.

Я закрыла глаза и улыбнулась. Завтра будет новый день, но этот вечер останется со мной навсегда.