𝐑𝐚𝐝𝐢𝐨𝐚𝐩𝐩𝐥𝐞

Аластор и Люцифер стояли чуть в стороне от остальных, будто мир с его шумом и суетой временно перестал существовать. Над ними, несмотря на вечный мрак Ада, пробивался редкий свет — странный, неестественный, будто отражение того, что они оба только что пережили.

Люцифер первым нарушил тишину, устало выдохнув:

— Если честно... я уже забыл, каково это — чувствовать себя таким уставшим и при этом живым.

Аластор, слегка приподняв бровь, хмыкнул:

— О, милый мой Люци, ты ведь знаешь, что утомлённость идёт тебе к лицу. Придаёт... как бы это сказать? — он сделал выразительный жест рукой. — Лёгкую человечность.

— Человечность? — Люцифер усмехнулся, качнув головой. — Забавно слышать это от тебя.

Аластор наклонился чуть ближе, его голос стал мягче, но в нём всё равно играла привычная насмешка:

— Возможно, я лишь хотел напомнить тебе: даже демоны иногда имеют право на слабость.

Люцифер задумчиво посмотрел на него, а затем покачал головой:

— А ты? Ты ведь не позволишь себе быть слабым.

— Слабым? — Аластор рассмеялся, но как-то тише, чем обычно. — Возможно, прямо сейчас я и есть слабость. Ведь стою здесь, рядом с тобой, вместо того чтобы продолжать игру в непобедимого.

— Это не слабость, — сказал Люцифер серьёзно, впервые за разговор убрав из голоса лёгкость. — Это честность.

Они на секунду замолчали. Потом Аластор протянул руку и слегка коснулся его пальцев:

— Тогда, может быть, нам стоит чаще позволять себе быть честными?

Люцифер усмехнулся краем губ, но в глазах мелькнула теплая искра:

— Только если ты пообещаешь, что будешь делать это с таким же драматизмом, как всегда.

— Драматизм — моё второе имя, — ответил Аластор и чуть сильнее сжал его пальцы.

Люцифер и Аластор всё ещё держали друг друга за пальцы. Казалось, этот крошечный контакт значит больше, чем тысячи слов. Ветерок, пахнущий серой и ночными цветами сада, пронёсся мимо, тихо шелестя листвой.

— Ты и правда невыносим, — шепнул Люцифер, но в его голосе не было ни капли раздражения. Только нежность.

— Ах, какое признание! — Аластор улыбнулся своей хитрой улыбкой, но в этот раз без маски. Его взгляд был мягким, почти домашним.

Он шагнул ближе, и Люцифер, вопреки своей гордости, не отстранился. Их лбы коснулись друг друга, дыхания переплелись. Несколько секунд они просто стояли так, наслаждаясь редким покоем среди хаоса.

А потом Люцифер чуть приподнял голову и позволил себе то, чего давно ждал — нежный, неспешный поцелуй. Не страстный и властный, как привыкли думать об отце Ада, а мягкий, почти трепетный.

Аластор ответил так же осторожно, словно боялся спугнуть этот хрупкий момент. Его ладонь легла на спину Люцифера, слегка прижимая ближе, и в этом прикосновении чувствовалось всё: и защита, и обещание, и то самое честное тепло, о котором они только что говорили.

Когда они разомкнули губы, Люцифер тихо усмехнулся:

— Ну вот. Теперь я точно знаю, что ты — моя слабость.

Аластор чуть наклонил голову, его уши шевельнулись в довольстве, и он шепнул в ответ:

— А ты — моя музыка.

Чарльз сидел на скамейке, а Чарли аккуратно вытирала его хвостик влажной тряпочкой, ворча под нос:

— Вот всегда ты лезешь куда не надо. Смотри теперь — всё в грязи.

— А я что? — оправдывался Чарльз, дёргая хвостиком. — Это земля сама прыгнула на меня!

Они хихикнули, и тут их взгляд случайно скользнул в сторону сада. Между кустами, в лёгком свете фонаря, они увидели Аластора и Люцифера — слишком близко друг к другу, слишком нежно. И именно в тот миг родители разомкнули губы после поцелуя.

— ...О-о-о... — протянул Чарльз, широко раскрывая глаза. — Они... Эм...

— Поцеловались! — шёпотом выпалила Чарли, прикрывая рот ладонью. Её щёки вспыхнули от неожиданности.

Чарльз зашипел, пытаясь заглушить сестру:

— Тс-с! А то услышат!

Но, конечно же, Аластор и Люцифер всё прекрасно заметили. Люцифер, со своей фирменной надменной усмешкой, поправил воротник, будто ничего особенного не произошло. Аластор только слегка поджал губы, пытаясь сохранить серьёзный вид, но его уши предательски дрогнули от смущения.

— Дети, — протянул Люцифер, сложив руки за спиной, — зрелище вам понравилось? Или хотите антракт с повторением?

Чарльз чуть ли не подпрыгнул от смущения, а Чарли закрыла глаза ладонями, пробормотав:

— Боже, ну зачем я это увидела...

Аластор, не удержавшись, тихо хохотнул и наклонился к Люциферу:

— По-моему, они теперь ещё дольше будут дразнить нас.

Аластор и Люцифер всё ещё переглядывались, когда вдруг из-за кустов раздался характерный, тянущийся голос:

— Ну-у-у, обалдеть... я ж знал, что вы того... но чтоб прям при детях!

Из-за забора высунулся Энджи, с сигареткой в зубах, глаза прищурены, улыбка самая ехидная. Он сделал несколько театральных хлопков ладонями:

— Браво, папочки! Семейный рейтинг у нас теперь точно поднялся. Чарли, Чарльз, поздравляю: вы только что стали свидетелями самого сопливого момента года.

Чарли закатила глаза и пробормотала:

— Энджи, можно хоть раз без комментариев?..

Но Чарльз прыснул со смеху, прижимая хвост к себе:

— Ахаха! Родители целуются, а дядя Энджи — как всегда!

Люцифер в этот момент смерил Энджи ледяным взглядом, но уголки его губ всё равно подрагивали от сдержанной улыбки.

— Тебя никто не приглашал, Энджел. — Его голос был строгим, но не злым. — Может, займёшься чем-нибудь... менее назойливым?

Энджи театрально вскинул руки:

— Эй, ну я ж из лучших побуждений! Семейная идиллия, все дела... Ладно, ладно, рот на замок, но знайте — я ЭТО видел. И расскажу ВЕЗДЕ.

Аластор сделал шаг вперёд, ухмыльнувшись своей фирменной широкой улыбкой:

— Тогда, дорогой друг, знай: я тоже умею рассказывать истории. Например... про один курьёзный случай в баре, где ты...

Энджи тут же вспыхнул и замахал руками:

— Всё, всё, молчу!

Он юркнул обратно за кусты, но его смех ещё долго доносился по саду. Чарли и Чарльз переглянулись, а потом тоже не выдержали — и прыснули в голос.

Когда смех Чарли и Чарльза немного стих, Люцифер всё ещё смотрел на Аластора с приподнятой бровью:

— Ну? Что за «случай в баре» ты имел в виду? — голос его был ленивый, но любопытство явное.

Аластор чуть склонил голову, улыбка стала шире, и он заговорил с тем самым нарочито-весёлым радиотоном:

— Ах, это было... хм, лет так пятьдесят назад. Наш дорогой Энджи, уверенный в своей неотразимости, решил, что сможет бесплатно выпить весь ассортимент бара — если... очарует бармена.

Люцифер приподнял брови выше:

— И что же?

— Бармен, как оказалось, был непреклонным... и женатым. — Аластор ухмыльнулся ещё шире. — Но Энджи не сдавался! Он спел ему серенаду прямо на стойке, с чулками в блёстках и с перьями, пока не грохнулся в бочку с пивом.

Чарльз прыснул в кулак, а Чарли закрыла рот ладонями, чтобы не расхохотаться.

Люцифер, выдержав паузу, всё-таки позволил себе тихий смешок:

— Ха... вот оно как. И что дальше?

— Дальше его вытаскивали из бочки два охранника. Весь мокрый, пеной облепленный... он всё равно кричал: *«Я победил! Он улыбнулся!»* — Аластор даже пародировал тон Энджи.

Теперь уже вся семья разразилась смехом. Даже Люцифер — не выдержал и рассмеялся тихо, но искренне, прикрыв лицо ладонью.

Продолжение следует...

Долго меня тут не было.. но моя любовь к читателям не утихла))