𝐑𝐚𝐝𝐢𝐨𝐚𝐩𝐩𝐥𝐞

Позже в тот же день...

Когда Аластор и Люцифер вернулись в свою комнату после утренней суеты и нескольких дел в отеле, их встретила тишина. Слишком... подозрительная тишина.

Аластор замер на пороге, прищурился.

— Ты чувствуешь это?

Люцифер нахмурился:

— Чувствую. Липкий запах клубники и... чего-то подозрительно приторного.

Они осторожно вошли — и тут на них с потолка посыпались лепестки роз. Много. Очень много. А из-за шкафа выкатился огромный плюшевый медведь размером с Адскую гончую, с ленточкой на шее: «Для моих любимых ласточек 💕».

На стене висел плакат: «Тили-тили тесто, жених и... жених!»

Люцифер уставился на плюшевого монстра с выражением чистого ужаса.

Аластор оглядел всё это безмолвной ненавистью.

— Энджел...

И тут, будто по сигналу, раздался громкий пилик — телевизор в углу сам включился, и на экране появился Энджел в маске Купидона, с крыльями из бумаги и розовым бантом.

— "Приветики, сладкие мои! Если вы читаете это послание и не подожгли комнату — поздравляю! Вы прошли тест на выживание в романтической ловушке! Люблю вас, не скучайте! ❤️ Ваш Энджик!"

Экран мигнул и потух.

Аластор закрыл глаза и прошептал:

— Я его уничтожу.

Люцифер, хмыкнув, сел на кровать, смахивая лепестки с плеч:

— Слишком мило, чтобы убивать сразу. Пусть страдает медленно — от моей поэзии.

— Ты напишешь ему поэму?

— Нет, я прочту ему его же стихи с прошлой недели.

Они оба рассмеялись, а медведь всё так же сидел в углу, как нелепый символ чьей-то наглой любви к драме.

***

Тем же утром — в комнате Чарли и Вегги

Чарли проснулась первой. Потянулась, зевнула и вдруг заметила, что потолок украшен... сердечками. Светящимися. А ещё — над кроватью висела гирлянда, на которой буквами из глиттера было написано: "Любовь — это взрыв, детка! 💥"

— Вегги?.. — прошептала Чарли, слегка толкнув девушку в бок.

— М-м? Что случ— ЧТО?!

Вегги вскочила, одетая лишь в футболку, и тут же наступила на нечто мягкое. Опустив взгляд, она увидела... плюшевый пончик с глазами.

— Это... это Энджел, да?

Чарли кивнула с выражением "ему кранты".

На тумбочке стоял завтрак — блинчики в форме сердечек, сироп в виде стрелы, и... стакан с соком, у которого на трубочке была приклеена записка:

"Дорогие мои девочки! Я знаю, что вы скажете: «Энджи, перестань», но не скажу. Вот вам мини-утро любви от вашего персонального Купидончика 💘 С любовью и глиттером — ANGEL D❤️."

— Он серьёзно назвал себя Купидончиком? — пробормотала Вегги, поднимая поднос.

Чарли уже смеялась, смотря на сердечки, которые медленно падали с потолка — их кто-то явно прикрепил к таймеру.

— Он даже включил наш плейлист... — заметила она, услышав знакомые аккорды их любимой баллады.

— Он сумасшедший, — вздохнула Вегги, усаживаясь рядом на кровати. — Но, знаешь... это чертовски мило.

Чарли, всё ещё хихикая, потянулась за одной из блиночных сердечек и наклонилась к Вегги:

— Ну, раз он уже подготовил всё, может... и не будем ему отказывать?

— Только если потом он не потребует отчёт с фото.

— ...Ты знаешь, он потребует.

— Тогда просто сделаем вид, что у нас всё развалилось, — хмыкнула Вегги.

Они поцеловались — на фоне сладкого, нелепого, но явно сделанного с любовью хаоса. А за дверью, спрятавшись за шкафом, Энджел готовился подкинуть им следующее испытание: фальшивое любовное письмо "от тайного обожателя Вегги", чтобы проверить, не ревнива ли Чарли.

Через несколько часов — уже после душевного завтрака и пары ленивых поцелуев...

Чарли и Вегги вышли из комнаты, всё ещё посмеиваясь над сюрпризами Энджела. Он вроде как "исчез" — и это сразу вызывало подозрение.

Вегги подошла к стойке регистрации отеля, а Чарли пошла на кухню, но...

На столе рядом с кофемашиной Вегги увидела аккуратно сложенное письмо. Открытка была украшена золотым ободком, с розовым сердцем в центре. Почерк — вычурный, почти каллиграфический:

"Моя дорогая Вегги,

С тех пор, как я впервые увидел тебя, я не могу думать ни о чём, кроме твоих глаз и огня в душе.
Пусть мир горит, если ты скажешь слово.
Я жду, наблюдаю, восхищаюсь.

Твой тайный обожатель"

Вегги уставилась на бумагу.

— Что за...?

В этот момент к ней подходит Чарли. С улыбкой. Замечает письмо.

— Ой! Это что?..

— Не знаю. — Вегги передаёт. — Кто-то... написал мне.

Чарли прочитала. Молча. Подняла бровь. Перевела взгляд на девушку.

— Ну и кто, по-твоему, "ждёт и наблюдает"? Надеюсь, не снова кто-то вроде Сира Паука-На-Каблуках из бара...

— Да нет. Похоже, на Энджела. Или... это он?

— Слишком мало глиттера, — сказала Чарли серьёзно. — Но если он решил вдруг играть в "анонима", я знаю, как это проверить.

Она подозрительно осмотрелась — и тут же заметила тонкую леску, ведущую от задней стороны письма... прямо за угол.

— Ага. — Чарли схватила письмо и резко дёрнула за нитку.

Из-за угла послышался женский визг и рухнула коробка. Из неё выкатился Энджел, обмотанный мишурой, с камерой в руке и огромным наушником.

— ЧТО?! Я ещё не закончил сцену! Вы должны были начать ссориться, потом ревновать, потом целоваться на фоне дождя! Я даже фонограмму подготовил!!

Вегги сложила руки на груди.

— Это ты писал?

— Ну... может быть. И может быть, я хотел проверить, как крепка ваша любовь!

Чарли подошла, склонилась над ним, вытянула письмо из рук и с улыбкой поднесла к носу Энджела:

— Здесь даже твой парфюм. Ты реально думал, что я не узнаю?

— ...ну, может, надеялся, что ты его оценила?

Обе девушки рассмеялись. Чарли помогла ему подняться.

— Ты безумец.

— Спасибо!

— Но ты наш безумец, — добавила Вегги и легонько ударила по голове паучка — Только в следующий раз — меньше мишуры, ладно?

— Меньше мишуры? Вы меня не знаете...

Позже тем же днем, в библиотеке отеля.

Аластор как раз просматривал старинный том демонических баллад, когда заметил нечто странное: на полке между страниц был аккуратно вложен конверт, обрамлённый музыкальными нотами и украшенный старинной печатью. Сзади — надпись «Только для твоих глаз, А.»

Он поднял бровь. Распечатал. Почерк — изысканный, с примесью роскоши и поэзии:

*"Мой таинственный радиодемон,

В твоём голосе — симфония, от которой у меня дрожат колени.
В каждом твоём шаге — грех и искушение.

Я долго наблюдал, ждал.
И, возможно, уже скоро осмелюсь... коснуться тебя.

Навеки твой. Тот, кто рядом."*

Аластор замер. Моргнул. Прочёл ещё раз. И тут — второй конверт, прямо на полу у кресла. Уже с другим почерком. На нём значилось: «Для Люци».

Совпадение?

Он взял и его. Подумал. Затем отнёс в комнату Люцифера.

—

Тем временем Люцифер.

Сидит на кровати, листает журнал. Аластор входит — и протягивает конверт.

— Это оставили для тебя.

— Для меня? — удивлённо берёт, вскрывает.

*"О, Принц Утра,

Как может светить солнце, если твой взгляд не озаряет этот мир?

Я мечтаю быть твоей тенью, твоим дыханием.
Мечтаю сорваться с губ твоих... хотя бы шёпотом.

Я рядом. Я здесь.
И я мечтаю о тебе каждую ночь."*

Люцифер моргает.

— ...что за чёрт.

Они переглядываются. В комнате повисает напряжение.

И тут в дверь врывается Энджел, с гигантским театральным веером, в блестящей накидке и с чаем в кружке "Дива №1".

— Ну ЧТО?! Кто в кого влюбился?! Кто страдает?! Кто ревнует?! Кто будет кидать посуду?!

— Энджел... — протянули в унисон.

— Что?

— Ты написал это.

Он театрально приложил руку к груди.

— ОСКОРБЛЕНИЕ! Меня обвиняют в подделке чувств! Я лишь Купидон с перьями на попе и золотым сердцем!

Люцифер прищурился.

— Страница с нотами пахнет твоими духами.

— А бумага моего письма совпадает с той, на которой ты пишешь рецепты, — добавил Аластор, поднося уголок к свету.

— Ну блин. — Энджел опустился на кресло. — Я хотел... немножко страстей. Чтоб вы... понервничали. И потом влюбились ещё сильнее!

— Мы и так влюблены, — сказал Аластор, поднимаясь.

— Да, но... теперь ещё и с письмами! — подмигнул Энджел. — Кстати, если хотите, у меня есть третье письмо. Для Чарли. От загадочной поклонницы, которая вяжет шапочки с черепами.

Люцифер вздохнул.

— Только не втягивай в это ребёнка...

— Не-а. Это для старшей. Хотя... малышу тоже можно написать: «Ты самый милый демон в Аду, продолжай плакать почаще — это музыка для ушей».

Все рассмеялись.

Продолжение следует...