Глава 13
— Ты меня достал! — гробовую тишину в нашей обители режет острым мечом визг Скарлет. Или же Кристал, но так её называет лишь Бобби и то с издевкой. Эти оба, если быть честным, выводят меня даже больше моего младшего брата.
Костлявая фигура Скарлет появляется на кухне. Сегодня её волосы морковного цвета, хотя ещё вчера были фиолетовыми. Они на редкость живучие существа, если учесть тот факт, что она меняет цвет каждый раз, когда меняется её настроение. Вместе с этим она меняет и свой стиль одежды и общения. Сегодня она, дайте угадаю.
— Гранж? — подняв бровь, спрашиваю её, листая учебник. Первая пара обещает быть изнурительной.
Скарлет-Кристал впивается в меня взглядом.
— Ну, да, и что? Тоже хочешь высказаться на этот счёт? — она указывает большим пальцем себе за спину, на дверь, откуда только что вошла. — Можете с идиотом номер два обсудить это вместе, написать коллективную жалобу и сунуть в задницу.
Стоически держусь, чтобы не рассмеяться. Она кого-то мне напоминает, кому я давно не звонил.
— Ладно. А что за... — кашляю, скрывая приступ смеха. Скарлет щурится. — Идиот номер два? Есть ещё один?
Она закатывает глаза и машет руками.
— Их целых три. Будешь задавать много вопросов, я напишу твоё имя в этом списке ручкой.
— Пока я там записан только карандашом?
Губы девушки дрожат, чтобы сложиться в улыбку, но она не позволяет им, продолжая держать роль грубой девочки, слушающей рок в подвале.
— Здорово, Ди, — говорит Бобби, входя на кухню. Он демонстративно не замечает Скарлет, отодвигая её плечами от прохода.
Это обещает быть весёлым.
— Ага.
— Давно не видел тебя в такое время. Обычно ты где-то ошиваешься с Картером, — он проходит дальше и берёт миску.
— Я не мог пропустить такое веселье. Мэйс подождёт.
Когда он тянется за хлопьями, Скарлет верещит:
— Убери руки, гребанный таракан. Это мои хлопья.
Бобби на миг замирает, а потом быстро хватает пачку хлопьев, наклоняет её над своим ртом и, громко чавкая, лопает всё.
Скарлет не может смотреть равнодушно на поедание своих хлопьев и летит к нему, на ходу сбивая коробку. Та приземляется на пол.
— Отлично. Сама будешь убирать, — отвечает ей Бобби, даже не взглянув на неё. Хотя Скарлет убивает его взглядом.
— Ты дебил. Я же сказала: это мои хлопья.
— На них не написано, что они твои.
Скарлет раздраженно рычит и поднимает коробку, указывая на надпись от чёрного маркера.
— Вот. Читай по буквам, если ты совсем недоразвитый. С-К-А-Р.
— О, я и не заметил. Наверное, подумал, что это автомат.
Девушка выглядит по-настоящему злой.
— Какой к черту автомат?
— FN SCAR, — голос Бобби до ужаса без эмоциональный.
— Вам помочь? — спрашиваю я добродушно.
Оба поворачивают в мою сторону головы и агрессивно отвечают:
— Отвали.
Поднимаю обе руки вверх и смеюсь.
— Моё дело предложить.
Скарлет тычет указательным пальцем в грудь Бобби, на что он перехватывает запястье и отшвыривает от себя.
— Пошёл ты к черту, мудак, — морщится девушка от боли.
Я вижу проблеск сожаления на лице Бобби, но он тут же возвращает былое бесчувствие.
— С радостью, только бы от тебя подальше.
Девчонка с рыком вылетает из комнаты, громко шагая по лестнице. Я бы подумал, что она станет жаловаться Саймону, но сегодня не вторник, когда она ведёт себя в роли ванильной девчонки с ранимой душой. И как только Бобби терпит все её тридцать три личности?
Скарлет исчезает из виду, Бобби падает на стул рядом со мной и потирает лицо ладонями.
— Что на этот раз?
— На этот раз то же самое, что и в прошлый. Татуировка.
— Ещё одна? — удивился я. В прошлый раз она клялась объявить войну тату-машине из-за всей той боли, что испытала. Пока Бобби и Саймон орали вокруг неё, она хныкала и дула себе на запястье.
Бобби устало кивнул.
— Под грудью, — процедил он.
— Ребра, значит. Это больнее, чем запястье, насколько я знаю.
— Не в этом суть. Кто-то видел её грудь.
— Может, она была в лифчике? — предполагаю я, чтобы успокоить соседа.
Он уставился на меня.
— Она их не носит.
— Откуда ты...
— Ни слова.
Я смотрю на часы и поднимаюсь из-за стола, схватив учебник.
— Тебя подвезти? — спрашивает Бобби.
Мне стоило бы самому обзавестись транспортом, но у меня нет таких средств, а также нет нужды. Осталось чуть больше двух месяцев прежде чем свалю обратно.
Два месяца.
Осознание этого злит меня ещё больше. Осталось совсем немного прежде чем я навсегда покину Мэди, пусть я никогда и не был с ней. Но тот факт, что скорее всего не увижу её снова или увижу лишь спустя десяток лет, когда она будет замужем и матерью чьих-то детей, меня убивает изнутри.
Смотрю на день недели и неожиданно для себя радуюсь. Четверг. Тот парень говорил что-то про бои и первый сегодня вечером.
К черту университет. Сегодня у меня другие планы.
— Да, но мне нужно в другое место.
Он хмурится, но не задаёт лишних вопросов.
Когда Бобби высаживает меня возле заброшенного здания больше похожего на старую фабрику, я хмурюсь, сверяясь с картой на своём телефоне.
— Тебе точно сюда? — с сомнением спрашивает он.
— Понятия не имею.
— Ди, — зовёт Бобби, когда я выхожу из машины. Он напряжённо смотрит на меня. — Я знаю этих ребят, знаю Алекса. Соглашусь, деньги хорошие, но выйти оттуда почти нереально. Они не отпускают тех, кто приносит им деньги.
Значит, я приехал на нужное место.
— Посмотрим, чем всё это кончится. Ходить по лезвию ножа уже стало моей привычкой. Спасибо, что подвёз.
Я закрываю дверь, не давая сказать ему ещё что-то, и иду к ржавой железной двери, за которой не доносится ни звука.
Как только я дёргаю ручку на себя, в замочной скважине появляется ключ и ужасным скрипучим звуком открывает дверь. Я отхожу назад, но никто не выходит. Вместо этого дверь немного приоткрывается, якобы зазывая.
Держа на готова сжатый кулак, открываю дверь и сталкиваюсь с болезненно худощавым и почти белоснежным парнем возраста чуть младше моего Рамона. Он устало смотрит на меня, кашляет и хрипит:
— Ты Ди?
Не показываю своё удивление от того, что ему известно моё имя.
— Мне дали ваш адрес. Подпольные бои, ведь так?
Пацан еле заметно вздрогнул и поморщился.
— Да, они.
— Ничего, что я пришёл раньше, чем начнётся бой?
— Алекс ждал тебя уже давно, — говорит он и ведёт меня вглубь разрушенного здания.
Какие-то осколки от окон валяются на полу, огромный слой пыли, сломанная мебель и абсолютное отсутствие света, если не считать маленькую лампочку, которую держит в руках парень.
— Ты тоже работаешь на него? — спрашиваю его, осматриваясь. Холод продирает до костей.
Он молчит с секунду, прежде чем ответить.
— Я не работаю на него. Он мой отец.
Я спотыкаюсь и тут же продолжаю шаг.
— Неплохо.
— Наверное. Мы пришли.
Он указывает острым серебристым взглядом в пол, на ржавый люк.
— Сюда?
— Да. Поднимай люк.
Следуя его указание, приседаю и беру за крышки люка. Теперь до меня доходят другие звуки, кроме наших шагов и эха голосов. Из-под люка доносится динамичная музыка для тренировок, звуки битья груши и множества голосов. Когда я кладу крышку рядом, на пыльный бетонный пол, и смотрю вниз, то замечаю крутую лестницу и внизу стоящую охрану.
— Почему твой отец посылает тебя приводить гостей? Это рискованно.
— Потому что я пушечное мясо. Иди. Он не любит ждать, — оставив меня со своими мыслями, парень исчезает за первым же поворотом.
Пару мгновений ещё смотрю в стену, а затем в конце концов спускаюсь по лестнице. Двое парней в смокингах тут же оказываются возле меня.
— Следуйте за нами, мистер Фуэнтес.
Мистер? Что, мать вашу?
Парни останавливаются возле огромной чёрной двери с обивкой, вставая по обе стороны от неё. Не утруждая их отвечать на мои вопросы, захожу внутрь и оказываюсь в темном кабинете, в центре которого большой стол с кожаным креслом, на котором сидит мужчина в смокинге и белой рубашке с галстуком, а на его колене полуголая девица, которую он придерживает за бедро.
Его хищный взгляд находит меня в дверях и сканирует с ног до головы. Вдруг на его лице расплывается улыбка.
— Ди Фуэнтес. Ди это сокращённо от Диего, я так понимаю, — басом хрипит он. — Меня зовут Алекс Моррети. Я глава «Братство ада».
Кто придумывал это идиотское название?
Отвечаю ему пустым взглядом, пока сажусь за стол на один единственный стул напротив его рабочего места.
Он дёргает ногой, и девушка падает с его колена.
— Ай, — взвизгивает она. Взгляд, которым Алекс награждает, заставляет её сжаться. Я же напрягаюсь.
Он бьет своих шлюх, очевидно. Это о многом говорит.
— Пошла вон, Шейла.
Девчонка даже не возмущается. Секунда, как от неё и след простыл.
Алекс сцепляет руки на столе и хрустит шеей.
— Итак, ты здесь. Позволь спросить, зачем? Мой приятель, тот что дал тебе адрес, сказал, что ты был категоричен.
— И всё-таки вы ждали меня, — он дёргает бровью, будто это не так. — Я пришёл, потому что увидел в этом способ достижения цели.
— И что же это за цель?
— Не думаю, что это имеет к вам отношение, Алекс.
Он сжимает губы, злясь на моё пренебрежение. Если он думает, что я буду стелиться под ним, то ему придётся разочароваться.
— Ты прав. Всё, что имеет значение, это ты. А точнее то, что ты можешь мне дать, — Алекс встаёт с места, возвышаясь надо мной. Не знаю, сколько ему точно лет, но не больше тридцати точно. Он выглядит подтянутым, но не настолько сильным, чтобы выдержать мой удар, особенно когда я зол. А сейчас я на грани.
— Условия сделки.
— Сделки? — смеётся он. — Никаких сделок. Мы не мальчишки, Диего. Мы взрослые люди. Контракт — вот, что свяжет нас. Десять боёв, считаю только тот, что ты выиграл. За каждый выигранный бой получаешь пятьдесят процентов от ставок, а за проигранный тебе прибавляется ещё один бой. Пока все десять не выиграешь, отсюда уйти не сможешь. Если только не вперёд ногами с дырой в башке. Как тебе условия?
Даже не задумываясь, я встаю и протягиваю ему руку:
— Я согласен.
Алекс ошарашено моргает, удивлённый моим быстрым ответом, и пожимает мою протянутую руку.
— Обычно это занимает больше времени.
— Один вопрос: вы предлагали нечто подобное Мэйсону Картеру? — мне важно было это знать. Если он тоже состоит в этом братстве, то я не хочу выйти с ним на ринг. У меня есть личные правила и туда входят вето на бой с друзьями.
Алекс вздрогнул от отвращения, исказившее его лицо.
— Этот высокомерный мерзавец никогда не ступит на мою территорию. Ты должен понимать, Ди, что мои парни здесь выходят на ринг, чтобы выжить, а не развлечься, как эти богатенькие дети.
— Поэтому вы предложили мне присоединиться к вам?
— Нет. Я просто хотел посмотреть, насколько тебя хватит, прежде чем мои люди убьют тебя. Что нередко случается.
— Вы уверены, что меня так легко отправить на тот свет?
— Я бизнесмен, Ди. Без уверенности никак, — то, как он улыбнулся, подожгло бензин, из которого я сейчас соткан.
— Тогда вам придётся отсосать.
Алекс рассмеялся.
— Завтра в восемь твой первый бой. Не опаздывай.
— Я могу зайти потренироваться, скажем за два часа до боя?
Он сел на своё место и уткнулся в бумаги, словно меня уже здесь нет.
— После первого боя, если ты победишь, конечно. А пока ты ещё не в братстве, а значит, не имеешь никакого права на тренировку с моими парнями. Можешь идти.
Сжав челюсть, я вылетаю из кабинета этого мешка с дерьмом. Он чем-то напоминает мне моего деда, отца моей мамы. Мы однажды ходили к нему в тюрьму, и он вёл себя как редкостный мудак. Я навсегда запомнил того, с кем связываться не нужно. Видимо, сейчас я уже с дырой в башке, потому что делаю это, хотя не могу говорить так громко. Мой дед хоть и редкостный ублюдок, но умён и делал всё законно. Почти законно, если сейчас его комната в стиле лофт, а до соседа рукой подать.
Телефон в кармане начинает звонить, когда выбираюсь оттуда, а сын Алекса закрывает за мной скрипучую тяжёлую дверь.
— Неужели ты нашел время взять трубку? Я звонила тебе уже сто раз, и каждый раз мне отвечал твой нудный голос автоответчика, засранец, — мелодичный голос кузины расслабляет мои напряжённые от агрессии мышцы.
— Тяжелое расписание американского студента.
— Тебя там в жопу долбят, да?
Я от души смеюсь каждый раз, слушая, как она ругается. Я бы все отдал, чтобы посмотреть на её лицо в это время.
— Типа того. Как там тетя Мария?
— Отлично. Они с папой как всегда, как кошка с собакой, а по ночам мне приходится уходить из дома, чтобы на слышать их совокупление. А так всё по-старому.
— Видела моих?
— Да, мы только вчера ходили в гости. Твоя мама выглядит немного грустно без тебя, но Рамо не дает ей заскучать. Эта жопа с кем-то подрался в школе и его хотят исключить. Дядя Диего вроде всё решил. Но твой брат не был бы твоим братом, если бы не посоветовал отцу не вмешиваться в его дела.
— В общем, там тоже все, как всегда.
Она смеётся.
— Ага. Уже скучаешь по дому?
— Два раза. Конечно, скучаю. Но возвращаться пока не намерен.
— Оно и понятно.
Пока я выхожу на людную улицу, мы всё время болтаем и, в конце концов, мой мобильник садится. Хмурое небо несколько раз разрезает молния и ледяной дождь обрушается на улицы Нью-Йорка.
Я останавливаюсь у первого же бара, как будто меня к нему что-то притягивает.
Прохожу мимо всех столов, минуя танцующих, сразу сажусь за барную стойку и стучу по ней указательным пальцем. Бармен выныривает из-под стойки с лучезарной улыбкой.
— Добро пожаловать в «Хаос». Выпивка?
— Джек.
Бармен кивает и оборачивается к стенду с множеством бутылок.
Пока он готовит мне выпивку, я скучающим взглядом исследую бар. Всё в стиле кантри: от потертостей на столе, до дерьмовых картин. Даже музыка здесь специфическая. Большинство посетителей либо старперы, либо же чудики, которых в обычном баре, нормальном, могли просто отпинать. И что я здесь забыл?
Ответом служит покалывание кожи, когда мой взгляд натыкается на затылок Мэди, сидящей в другом конце зала. Она не одна и всем сегодня очень повезло, что её компания всего лишь какая-то незнакомая мне девчонка с причудливыми очками и в большой одежде. Женственная миниатюрная Мэди, которая является живым воплощением слова красота, выглядит рядом с ней контрастом.
— Ваш Джек, сэр.
Я дёргаю голову от неожиданности в сторону бармена и резко притягиваю его к себе за воротник белой рубашки. Он непонимающе смотрит на меня.
— Две девушки в правом углу. Видишь? — он нерешительно кивает. — Они одни? — он снова кивает. — К темноволосой кто-нибудь лез? Флиртовал?
— Нет, я.. кхм не видел такого. Они давно пришли, но все время только разговаривают и пьют мохито.
Отпускаю его рубашку из кулака и низким голосом требую:
— Дай мне небольшой листок бумаги и ручку, — когда он растеряно моргает, я с оскалом рычу: — Пожалуйста.
Бармен достаёт из-за стойки все, что я просил, и отходит к бутылкам, чтобы в случае чего, я до него не дотянулся.
Запрокидываю свой стакан с Джеком, наклоняюсь к листку и пишу то, что гложело давно, но я не могу сказать.
«Я не буду тебя целовать, это может стать привычкой, а я не могу избавиться от привычек.
Тот, кто видит в тебе всю вселенную.
P.S. не пей много, иначе тебе будет плохо, а значит мне будет в миллиарды раз хуже».
Я складываю листок вдвое и протягиваю бармену.
— Передашь темненькой вместе с безалкогольной пино-коладой, когда я выйду, хорошо? Ни слова обо мне или о том, как я выгляжу, даже если она будет умолять. А она будет. Любопытство одна из её черт.
Бармен понимающе кивает и забирает лист.
Стараясь быть незаметным, я выхожу на улицу и смотрю в окно из-за угла. Меня никто не заметит, зато я замечаю всё.
Бармен приносит Мэди коктейль почти сразу. Она непонимающе смотрит на парня и качает головой, отказываясь, тогда он протягивает ей моё письмо. Мэди хмурится, открывает листок и её взгляд бегает по буквам. Её глаза расширяются, и голова начинает крутиться в разные стороны, чтобы заметить в ком-нибудь своего поклонника, на что я лишь тихо смеюсь с улицы. Натягиваю куртку на голову и под дождем бегу до ближайшего метро, чувствуя необыкновенную теплоту в груди и жажду поцеловать её вновь. Целовать её каждую секунду своей жизни. Вопрос лишь в том, чтобы дать ей то, чего она достойна, а она достойна всего.