Глава 19.
Я сидела за последней партой и аккуратно грызла верхушку карандаша. Толи от голода, толи нервничая.
Сегодня меня снова порадовал отвес. Ни смотря на то, что до моего идеала я должна была скинуть еще килограмм, мне пришлось позавтракать овсянкой на воде и долькой яблока – и все под чутким руководством Бет.
Думаю, что дня через два я вернусь к обычной жизни, и буду умеренно питаться, как и многие люди.
Мой взгляд метался по ученикам в классе. Я уловила на себе две пары завистливых глаз со стороны девушек, которые тогда обсуждали меня в коридоре, и улыбнулась им. Искренне. Мне было их жаль. Я избавляюсь от недостатков и учусь любить себя, а они так и останутся завистливыми сплетницами. Ведь от жира на теле можно избавиться, а от морального уродства – никогда.
Учительница математики все так же лениво и медленно чертила мелом формулы на доске. Я не слушала её и думала о предстоящем вечере в честь дня рождения Мишеля.
Мне никогда не нравились вечеринки, но сейчас, думая о том, что это последняя вечеринка в коттедже моего друга – я очень ждала этого дня. К тому же, Мишель наказал мне привести с собой Бетти, Ника, Джеймса и Кару, которая по моим рассказам, пришлась ему по душе.
В кармане моих новых черных брюк завибрировал телефон. Я мельком взглянула на учительницу, которая вряд ли видела дальше второй парты и достала его.
«Тебе нравится?» - высветилось сообщение на дисплее. Там было фото прекрасного черного платья с довольно пышной юбкой из фатина и искусно расшитым серебряными нитями лифом.
«Да, очень красивое.» - напечатала я ответ.
«Тогда оно твое», - сразу же ответил Мишель.
«Я не его могу принять.»
«Можешь. Это не обсуждается.»
Я вздохнула, но расплылась в улыбке. Это было безумно приятно и мне действительно очень понравилось это платье.
Весь март и большую часть апреля – все время до прощального вечера – я готовилась к экзаменам, помогала Мишелю всем, чем только могла, встречалась по выходным с Карой и каждый день составляла грамотный рацион для выхода из жесткой диеты. Я стала увеличивать количество калорий, употребляемых мною за день, пока не дошла до восьмисот.
И каково же было мое счастье, что вес стоял на отметке пятьдесят пять килограмм все это время, а я могла есть. Хотя, каждый раз я и подбегала к весам, и смотрела в зеркало, боясь увидеть какие-то изменения и потерять достигнутого. Но ничего не менялось. Бетти сказала, что это ненадолго – и в итоге мой вес будет падать, ни смотря на то, что я нормально питаюсь. И винила в этом мою «отвратительную идею» по поводу голодовок.
Я не слушала её. Мой вес стоял на той отметке, которая мне была нужна, и мне было плевать, каким способом я её достигла.
Ник настолько часто стал проводить у нас дома, что я стала воспринимать это как нечто нормальное. Он часто завтракал с нами, приходил с Бетти после уроков и в любой ситуации, когда можно было зайти к нам – заходил. Джеймса это все нервировало, и брат часто сидел со мной в комнате, лишь бы не видеть Ника.
Как-то раз, когда Ник зашел в комнату близнецов, Джеймс спал после серьезной олимпиады, которая отняла кучу сил. По словам брата, который проснулся от их прихода, но не подал виду: Бет предложила пойти своему парню на кухню, чтобы не мешать Джеймсу отдыхать. Но тот отказался и, сославшись на то, что они «тихо» - остался в комнате. Пока Бетти пошла на кухню за едой, Джеймс открыл глаза и уперся взглядом Ника, который откровенно пялился на него.
Тогда Джеймс молча вскочил с кровати и ушел ко мне в комнату, пока Ник не исчез из нашего дома. Брат постоянно говорил мне, что тот до ужаса странный, но я отмахивалась от него, потому что прекрасно знала, что все это – его ревность и привязанность к сестре.
- Тебе все равно придется пойти, - сказала я тогда Джеймсу, который не хотел идти на вечеринку, куда идут и Ник с Бетти. – Если хочешь, я поеду с тобой, а они пускай добираются сами по себе.
Я знала, что ему не нравится вся эта идея, но и оставить его дома одного я тоже не могла. Мама работает в ночную смену, а оставлять этого питекантропа в доме с химическими реактивами я не собираюсь. Хотя и брать его с собой на вечеринку с кучей алкоголя, тоже не лучший вариант. Но Мишель просил привести всех и Джеймс торжественно ему поклялся прийти.
- Хочу, - буркнул себе под нос брат, убирая айпад под плед-островок, лежащий у нас на кухне.
На моих губах появилась легкая усмешка.
- И чем он тебе так не нравится? – спросила я, доедая свой бутерброд с куриной грудкой и листом салата. Я все еще не могла привыкнуть к этому, но ела – потому что ОБЯЗАНА СЛЕДОВАТЬ ГРАФИКУ.
Мой брат снова закатил глаза, встал и направился к себе.
- Я пошел собираться, - сказал он на ходу, - тебе тоже стоит начинать. Я хочу выйти из дома раньше Бет и её слащавого парня.
***
Вечеринка была в самом разгаре. Хотя мы и пришли вовремя, весь коттедж был битком набит людьми.
Огни бритвой резали мои глаза, но вскоре я привыкла к этому душному помещению и ярким лучам, хаотично разрезающим темноту.
Я заметила, что в последние месяцы я стала так часто слышать эту раздирающую слух музыку, так часто видеть толпы разряженных людей и чувствовать этот пьянящий аромат. Как бы странно это не было, но мне начинала нравиться эта жизнь, окрашенная светодиодами и цветом виски.
Джеймс встретил своих одноклассников, поэтому быстро успокоился по поводу Бетти и Ника, которые все это время проводили вдвоем, шныряя по всему дому. Я видела Анну, стоящую в углу. Не знаю, на что она рассчитывала, придя сюда. Я видела Кару в компании со своим парнем и лучшей подругой, сидящих за барной стойкой, которую мы с Мишелем так долго чистили лимонной кислотой накануне вечером.
Весь огромный зал был превращен в танцпол: я же сидела на одном из диванчиков в углу, пила какую-то жидкость, которую мне буквально всучили в руки и совершенно безучастно следила за танцующими.
- Дорога-а-а-ая, - на меня буквально упала Кимберли, приехавшая в честь этого события и улетавшая завтра утром вместе с Мишелем. Она была жутко пьяной и потрепанной. Не знаю, как она полетит завтра, потому что на утро у неё будет ужасное похмелье. – Я скучала.
- Я верю, - я отставила бокал на тумбу и помогла пьяной подруге нормально сесть. От неё жутко пахло алкоголем и я ума не приложу, когда она успела так напиться. Она постоянно одергивала свое невероятно короткое черное платье, которое явно было ей мало в бюсте.
- А где братик? – спросила она, оглядываясь по сторонам, видимо, ища Мишеля.
Мне стал неуютно. Я не могла поверить, что завтра утром он исчезнет из моей жизни. Не представляю жизнь без него: без наших вечерних прогулок, без совместных тренировок в зале с Томом, без его поддержки. Я боялась. Боялась за него в другой стране и за себя, что не справлюсь одна. Я снова начну тонуть в этой ненависти к себе и своему внешнему виду. Я не могу без него.
Но я не могла винить его за отъезд. Это слишком эгоистично - лишить его этой мечты.
Он стал мне слишком дорог за эти месяцы. Слишком.
- Он... - начала я, но меня перебили.
Какой то парень подбежал к Ким и что-то сказал по-французски. Кимберли вскочила, радостно визжа и обнимая парня за шею, сказала, что им срочно нужно отойти. Я приподняла бровь, удивляясь, что Ким вообще говорит с парнями кроме Мишеля. А тут она пошла с ним с таким энтузиазмом... в общем, я осталась в полном замешательстве и молча осушила бокал с остатками напитка.
- Хватит тут сидеть! – услышала я над самым ухом. – Вставай, пошли к остальным!
- Мишель, я не танцую, - сразу же ответила я, но была вытащена с диванчика и потащена прямо вглубь толпы.
Он пробил меня прямо к центру, где была невероятная давка, но видимо, алкоголь мне ударил в голову, и я послушалась совета Мишеля: «Просто расслабься!».
Мы танцевали со всеми остальными, я пила и даже орала, подпевая знакомым песням, льющимся из колонок. Я не узнавала себя, двигаясь, как сумасшедшая – как и все, находящиеся в этом зале. ЭТО БЫЛА НЕ Я. Этот бешеный ритм, от которого так клокотало сердце! Это количество народа вокруг тебя, огни, цвета которых я уже перестала различать.
Я не помню, как снова оказалась на диване. Во рту был приятный вкус, напоминающий лайм. Музыка била в уши, но пульсирование вен на висках и биение моего сердца от этого адреналина заглушало эту музыку. Не в состоянии сидеть, я легла головой на колени друга. Я видела Кимберли, которая сидела рядом с нами, допивая бутылку и набирая что-то на телефоне.
Я подняла взгляд: Мишель все это время смотрел на меня.
- Ты улетаешь, - тихо сказала я, но он смог прочесть это по губам. – Ты оставляешь меня, - продолжала я, но мои слова тонули в оглушительных битах.
Парень медленно приподнял мой подбородок ладонью, словно держал какое-то сокровище и наклонился.
- Я никогда тебя не оставлю, - произнес он у самого моего лица, что я слышала его слова.
Я знала, что эта синева глаз не настоящая, но сейчас я тонула в ней.
Не знаю, что тогда ударило мне в голову: ненормальное желание быть любимой или все-таки лишние бокалы алкоголя, но я сходила с ума, чувствуя его горячее дыхание на своем лице.
Еще секунда и его горячие губы накрывают мои, и я наслаждаюсь этим глубоким поцелуем со сладким привкусом алкоголя.