Глава 9.
Что ответить? Сбросить трубку? Но таким образом я лишь убегу от проблемы, но никак не решу её.
- Ты меня разбудил, - мрачно ответила я, хотя хотела сказать совсем не это.
- Извини, - он замешкался. - Я долго искал твой номер...
- Не ври, - я перебила его, закатив глаза, - ты просто спросил его у Анны.
Как же я была зла. И на него, и на Анну и на себя. Я снова чувствовала себя той четырнадцатилетней девочкой, которая так возненавидела себя и свой вес, что сейчас скинула почти десять килограмм меньше, чем за две недели.
- Мы можем завтра встретиться?
- Нет, - честно ответила я, мысленно благодарила отца, за то, что он отвезет меня за город, - я уеду до конца недели.
Я слышала, как Ник щелкнул языком в трубку. Что он хочет?
- Ты ведь понимаешь, что мы...
- Я в курсе, - я снова перебила парня. Зачем он говорит мне это? Я в принципе ненавижу, когда кто-то говорит мне очевидные факты. Я прекрасно знаю, что мы не можем быть вместе, никогда не могли и даже причину этого «никогда». Если бы он встречался с такой, как я это бы сильно подпортило его репутацию.
Не то чтобы Ник был слишком зависим от мнения окружающих, но я чисто физически не могла нравиться ему настолько, чтобы он бросил всех, ради меня.
- Но самоубийство, это не выход...
- Ник, это было почти четыре года назад, - я буквально застонала, садясь на кровати. - Успокойся, ты тут не при чем, правда, - не знаю, кого это успокаивало больше: меня или его. - Ты не знаешь больше половины этой истории, так поверь мне на слово: ты не виноват ни в чем. И к тому же, сейчас я бы ни за что этого не сделала.
В трубке была тишина. Я слышала его напряженное дыхание и отчетливо представляла картину, как он сейчас сидит в своей темной комнате, освещенной лишь экраном монитора, и винит себя, что из-за него чуть не погибло жирное создание. Какой бы жалкой и омерзительной я не была, он видел во мне человека. Это мне в нем и нравилось: его отношение ко всему окружающему.
Я не хотела врать, что я больше не люблю его. Он был моим идеалом всю мою сознательную жизнь. Он стал моим личным искусством - длинные пальцы, красиво очерченные скулы, худые ноги, высокий рост и густые, относительно длинные темно-русые волосы. Мне всегда нравились его взгляды на мир: немного мрачные. Но я находила в этом мраке что-то прекрасное, словно мне не хватало этого мрака в собственной жизни.
Я вспомнила, как в начальной школе я рассыпала гору книг, заботливо порученных мне библиотекарем. Я шаром скатилась вниз по лестнице, сильно поранив колено. Тогда Ник, представлявший собой мальчика ростом под метр пятьдесят с синяком под глазом от недавней драки, кинулся мне на помощь. Он помог дойти до медпункта, сдав моей учительнице начальных классов, а потом отнес всю груду книг в класс, названный библиотекарем.
Был ли он тем, кто станет презирать меня? Нет.
Станет ли он моим другом? Опять нет.
Я знала, что он не станет смеяться над моими шрамами на руках, но я не была уверена в собственных одноклассниках. Теперь шутки о моем весе перейдут на шутки о моей смерти.
Ладонь медленно оттянула кожу на животе. Мерзость! Я стану идеалом, и тогда им будет не над чем смеяться.
- Но я бы все равно хотел с тобой поговорить, - он настаивал на своем. Это было еще одной чертой его характера: делать так, как он задумал и никак иначе. Иногда это раздражало, но иногда она выручала его.
- И что ты мне скажешь? - как же мне хотелось положить трубку, чтобы больше не слышать его голоса. Голоса, который снился мне все эти годы, который преследовал меня, словно моя тень.
Как же часто его лицо чудилось мне в толпе. Я искала в людях черты, напоминавшие мне любимого человека, и представляла, что он всегда рядом. Я буквально сходила с ума.
Так я стала носить черные кеды Converse, которые так сильно напоминали о нем. Я хранила единственную нашу общую фотографию: там он впервые пришел в школу после лета с отращенными до плеч волосами и в черной рубахе, которая была ему явно велика. Нас случайно сфотографировала Анна, когда Ник дал мне перебрать пару струн на его гитаре. На снимке мы оба улыбались во весь рот, словно дружили всю жизнь, хотя это был первый и последний раз, когда мы говорили более десяти минут.
Я любила этот снимок, где мой вес был самым минимальным за всю мою жизнь, где Ник был уже так похож на себя настоящего.
- Я просто хочу поговорить, - мягко, но решительно продолжал он. - Тебе, наверняка тяжело после поступка Анны, да и не телефонный это разговор.
Вся моя доля ненависти к Нику улетучилась. Да все я ему прощу! И все эти годы невзаимности, и этот игнор, все прощу!
Но не Анну. Никогда. Это ПРЕДАТЕЛЬСТВО.
- Хорошо, давай встретимся через неделю, - смиренно сказала я. - Только если обещаешь не спрашивать о суициде.
Я знала, что его губы растянулись в легкой улыбке.
- Хорошо, до встречи.
Я бросила трубку, чтобы он снова ничего не сказал.
Что я чувствовала? Я не знаю. Моя ненависть к нему остыла так же стремительно, как вспыхнула тогда, почти четыре года назад. Все это время любовь к нему не угасала, а этот звонок, дневная встреча - как искра, снова разожгли во мне это острое чувство.
Это была ненормальная любовь. Это была зависимость, ярая привязанность, от которой было тяжелее, чем обычно.
Конечно, после его звонка я не смогла бы заснуть. Мои мысли и воспоминания о прошлом просто не позволили бы.
Напевая себе под нос одну из песен «Черные будни» я достала ноутбук и села за стол. Включила один из сезонов сериала SKAM, параллельно вырисовывая худых девушек и моделей в своей тетради для похудения.
Желудок предательски заурчал, потому что мой дневной рацион составил лишь тот обезжиренный йогурт, школьное яблоко, пару стаканов колы и много воды.
Мне как никогда хотелось есть, но мое желание доказать своему чертову классу, что они не имею права смеяться надо мной было куда сильнее.
Я рисовала как в каком-то трансе, чаще отвлекаясь на сериал, чем на образы, нарисованные мною на бумаге.
Либо я совсем обезумела, либо действительно лицо каждой модели ужасно напоминало черты лица Ника.
Я не хотела думать об этом разговоре и боялась того, что будет через неделю. Что он скажет? Что я буду страдать, пока не умру, потому что мы никогда не будем вместе? Я это знаю, так почему не сказать этого по телефону?
Я отгоняла от себя эти глупые задумки, досмотрев практически весь сезон до конца, когда у меня уже совсем не осталось мыслей, легла спать.
***
Я натянула одеяло на голову, когда что-то пронзало мой слух, и это был явно не будильник. Да, что же там такое?
Глаза открылись тяжело, словно к каждой реснице привязали камень.
Крик!
Это кричал отец.
Я выскочила из комнаты и выбежала в коридор. Все было укрыто белой пеленой дыма. Белое бельмо мерзко дернулось, когда я прошла вперед, чтобы увидеть отца. Что-то омерзительное забилось в мои ноздри, словно вата, звуки тонули в этой духоте, мои глаза заслезились.
Вся квартира была заполнена едким дымом, валившим из комнаты Джеймса и Бетти.