Скотоложство

    Так и хотелось ей сказать: «Хороший пёсик, молодец, а теперь иди-ка к мамочке». Правда, пока было рано. Сердечко колотилось от приятного волнения, на губах играла улыбочка в лучших традициях Маши, которая вот-вот должна ничуть не специально нашкодить. Ее глаза забегали по вместилищу чемоданчика, а рука сама потянулась к желанному флакону. Ух, стоило только чуть-чуть открутить крышечку, как Собака сам стал медленно подбираться к ней, пытаясь сообразить, что так его приманивает.

«Кажется, это не так сильно должно было работать», — подумала про себя Маша, сама же отметила, что лучше ей по капле этой жидкости использовать, вот совсем уж крохотными дозами, а то весь лес еще приманит сюда на первый трах, а это в ее планы не входило. Ну уж совсем нет.

У Марии не было ни малейшего представления о том, как называлось это вещество. «Ну и хер с ним, с названием», — решила она, ведь главное-то, что оно действовало.

Короткое розовое платьице обрамляло хорошенькие, слегка коротковатые ноги. Маша давно уже не носила все эти, на ее взгляд, устаревшие сарафаны, платки, как у бабушки, прочие прибамбасы. Да и было не настолько удобно во всех этих шмотках удовлетворять себя, когда появлялось такое желание, а оно часто бывало почти непреодолимым.

— Эй, гляди, что у меня, — сложно было разговаривать так, как раньше. Правда все равно хотелось поддерживать былой образ, чтобы заставлять их как можно сильнее доверять ей. — Вот это я для тебя, пёсик, выбирала. Специально для тебя.

Маша села на свою кроватку, Собака пошел за ней. Чисто на вид казалось, что у этого домашнего пса сознание стало полностью звериным. Так хотелось верить Маше.

— Ну-ка, расскажи мне что-нибудь, — попытала она свою удачу и не ошиблась — Собака не ответил ни гав-гав ей. Тупо уставился на пузырек и пытался пробраться к нему все ближе и ближе. Лишь бы полизать, ах, лишь бы полизать эту странную полупрозрачную жидкость хоть чуточку.

Баночка оказалась раскрученной полностью. Ее верхнюю часть покрывала какая-то защитная штучка, через которую жидкость не могла вся сразу вылиться в случае чего. В этой штучке были проделаны дырки. Маша накапала себе на руку немного и раздвинула ноги. Как приятно было не носить гребанное белье. Уж кто-кто, а Машуня знала толк в извращениях. В мире обычном ей приходилось пару раз ебаться со зверьми, и со многими людьми тоже пришлось этим заняться. Все эти трусики и лифчики только мешали заниматься ее главной потребностью — подставляться под кого угодно, где угодно и как угодно.

Блондинистые лобковые волосы кудрявились, как и те волосы, что у нее на голове. Маша подстригала свой кустарник в последний раз почти месяц тому. Не стоило и удивляться, что все снова заросло. Эх, давненько у нее не было паренька. Впрочем, вполне вероятно, что именно с помощью этого она вообще смогла вспомнить о любимом месте детства. Именно из-за этого собралась с силами и приехала сюда. И сейчас Маша проводила по своей обнаженной киске пальцами, на которое попало вещество. Животное, стоящее перед ней, прямо на глазах становилось все безумнее и безумнее. Не в силах больше держаться, Собака подбежал к Маше вплотную и сначала аккуратненько ткнулся мордой в ее пизду. Затем еще несколько раз потыкал. Мария ощутила в полной мере его неприятный, чуть мокроватый нос, прикасающийся к самым нежным частям ее тела. И вот Собака спрыгнул с цепи, он высунул язык из пасти и провел им вдоль щели девушки.

Влажный язык коснулся влаги, выходящей из ее влагалища.

Маша чуть коснулась морды псины, чтобы она посильнее уткнулась в ее пизду.

— Давай, собачка, давай, пёсик, сделай своей старой подружке хорошо.

Он лизал так, как никогда не лизал. Наверное из-за того, что отлизывать ему еще и не приходилось. Бедное животное сперва поверхностно проводило по половым губам и между ними языком. Затем этот самый язычок протиснулся чуть глубже, в ее дырочку, как раз после того как Маша отодвинула на секунду Собаку и запихнула внутрь себя палец, смазывая внутри себя все этим дивным веществом. Его язык не мог проникнуть достаточно глубоко, из-за чего Мария осталась в легком расстройстве.

Но она все же погладила псину за старания. Жаль, что это вещество не давало возбуждающего эффекта. Как бы ей хотелось, чтобы этот Собака ее отымел, пусть даже этим вот коротеньким членом.

Особого удовольствия от процесса так и не удалось получить. У Маши как будто атрофировались все чувства.

Собака постепенно стал отходить, затем, когда пришел в себя, начал что-то гавкать, но Маша уже толком и не разбирала, что да по чем. Просто прогнала его прочь, все для того, лишь бы он не мешался под ногами.

Девушка посмотрела на себя в зеркало и задалась одним-единственным вопросом:

— Господи, что я делаю со своей жизнью?

А ведь и правда, могла бы не приезжать сюда, могла бы не пытаться извратить зверей и тупо поиметь их. Чертовы кинки, будь они неладны. Ей было намного приятнее и интереснее представлять, как все это могло бы произойти, и тупо наяривать пальцем по клитору, увлажняясь от своих фантазий, чем проделывать все это в реальности. Впрочем, единственное, от чего Маша в действительности не отказалась бы, так это от секса с Мишкой. Ей казалось, что даже в том далеком детстве она об этом мечтала. Ведь Мишка весь такой мягкий и приятный. Она представляла, какой у него там хер припрятан за этой гребанной шерстью. Пыталась всячески ближе быть к нему. Пыталась как можно чаще контактировать с его телом.

Ему казалось, что она просто игралась, но от игр по сути там мало чего осталось. Особенно сейчас. Взрослое сознание и осознанные мечты.

— Я хочу тебя, Мишка.

Медведь удобно расположился дома. Рядом валялись неубранные чашки с чаем, громоздились тарелки с едой и кучи всякого разного мусора. Он все больше и больше ставал непохожим на себя. С ним что-то происходило, но зверь не мог понять, что именно. В этом мире от понимания ему было дано мало. Вроде такой умный и взрослый, сейчас он превращался в деграданта. И это было дико странно. Казалось, что Мишка вновь стал зависимым от компьютерных игр или что нашел какое-нибудь другое увлечение, полностью покорившее его сознание, но это было не совсем так. Деградация пришла к нему вместе с Машей. Мысли о ней не отпускали. Он даже позабыл о той Медведице, за которой так долго и бережно ухаживал, о той, которая родила ему Мишаню.

Сам малый бегал вокруг, игрался, как когда-то баловалась и играла сама Маша. Не будь он маленьким медведем...

Мишка не мог успокоиться. Он готов был рвать на себе шерсть, потому что не представлял даже, что это такое, а на поиск выхода уже тупо не хватало мозгов.

Мария приблизилась к тому самому дому. Она почему-то боялась зайти. Почему-то боялась вот так вот сразу взять Мишку. И почему-то дико хотела выпить и забыться. Хотя бы на еще один денек.