Расколотый лёд

— Я в порядке, — нервно ответила Варя.

Кажется, она предпочла бы, чтобы я к ней не лезла.

Я уважала её право на приватность и собственные эмоции. И в то же время мне хотелось понять, что она чувствует на самом деле. Влезть к ней в голову, поселить уверенность в себе, даже если сама я такой уверенности не чувствовала. Но Варя была сильнее меня и она действительно умела оставлять проблемы позади. Она говорила — каждые соревнования, это новый этап, и на них нет места ошибкам из прошлого. А для меня в центре вселенной всё равно оставалось «а что, если?».

Что, если я приняла неправильное решение и рисковать не стоит, а стоит выбрать стабильный контент? Что, если я не смогу Варю настроить на соревнования в достаточной мере? Что, если, ей передастся моё волнение?

Что если мне вообще не следовало начинать её тренировать?

Накануне, Лина с Димой выступили замечательно, пусть и заняли второе место. Вернее, они заняли второе место, и это было очень классно и было важным достижением в их карьере. Радость в должной мере я не смогла ощутить, но не потому, что не гордилась ими, а потому, что большая часть моих мыслей всё равно занимала Варя и произвольная программа в субботу.

Выступали женщины последними, а значит и тренировались утром последними. Это давало возможность выспаться, ну, или понервничать подольше.

Варя ещё успевала общаться с другими фигуристами, я же в свободные минуты бездумно листала соцсети или что-то читала, абсолютно не запоминая что.

На утренней тренировке меня ждал сюрприз.

Едва я стала у бортика, меня окликнули:

— Гретхен!

Я обернулась. Сначала я увидела только баннер с Варей и надписью «Лучшая», а потом тех, кто этот баннер держал: Лаура и Лера сидели рядом.

— Что вы тут делаете? — глупо спросила я.

— Выходные! Мы приехали тебя поддержать.

Это было совершенно неожиданно и так же приятно.

— Увидимся после тренировки?

— Конечно!

Несмотря на убеждение «всё в порядке», Варя вновь начала притормаживать перед каскадами.

Я резко положила этому конец:

— Никаких каскадов. Прыгай отдельный прыжки. Не повторяй сейчас ошибку. Не позволяй мозгу запомнить, что так можно.

— Но в прокате...

— Я тут тренер, — пусть я сомневалась в своих решениях, но не в каждом. И сейчас требовала от Вари повторить то, что работало раньше: переключиться, отключить голову и просто прыгать.

— Триксель? — покорно кивнула Варя?

— Не больше двух раз.

Первый раз прыжок она недокрутила, и коснулась льда, в попытке удержать равновесие, второй раз всё прошло лучше, гораздо лучше. Я бы оценила прыжок на восемь из десяти.

Мне хотелось предложить ей прокатать на тренировке макет безо всяких прыжков, но я боялась сбить настрой.

Зазвучал Рахманинов и всё стало ясно. Варя действительно была готова.

После выхода со льда тренировку ещё нельзя было считать законченной. Девушкам предстояло подождать, пока Варя закончит заминку и примет душ.

В гостиницу идти не было смысла. Времени было буквально — пообедать и уже возвращаться в зал на новую тренировку.

Рядом с Юбилейным было не много кафе, тем более что у нас не было желания сталкиваться с фанатами, поэтому мы перешли Тучков мост и немного углубились в дворы. Накатика и кацудон показались Лере идеальным выбором для обеда. Ну, вернее Варю и Лауру ждал овощной салат, а вот мы с Лерой, как уже закончившие спортсменки, которым больше не надо было соблюдать спортивный режим, могли есть что угодно.

— Я решила, что смотреть на вас в трансляции не так интересно. И уговорила Лауру поехать со мной.

Я даже не знала, что они знакомы. Ну, в принципе, Лера раньше работала с Артёмом, да и мир фигурного катания вообще тесный.

Лаура ещё помнила, что вообще-то я её тренирую, и старалась сохранить дистанцию, которой давно уже не было в Варе. А вот Лере откровенно хотелось назвать нас всех детьми.

Я слушала восхищение нашими прокатами, заверения, что у нас всё получится, и можно сказать купалась в поддержке. Это было очень приятно и очень важно, знать, что в меня верят. Что верят в Варю. У неё были все шансы на победу, но, лёд — скользкий. У меня не получалось дать мозгу остановиться только лишь на одном оптимистичном сценарии. Возможно, это позволяло быть готовой ко всему, но в то же время, не позволяло ощутить уверенность в собственных силах здесь и сейчас.

— Девочки, мы с Маргаритой пойдём покурим, можете пока посплетничать о своём любимом тренере, — сказала Лера и потащила меня на улицу.

— Ты мне не нравишься, — даже не достав ещё сигарету заявила она.

— Спасибо! А о чём ты тогда рассказывала последние полчаса? — усмехнулась я.

— Перестань. Ты прекрасно понимаешь, о чём я. У тебя в глазах вся тоска этого мира. С таким взглядом под Достоевского катать, а не у бортика стоять.

— Я боюсь. Вдруг я сделала недостаточно. Вдруг я приняла неправильные решения и у Вари не хватит сил выкатать программу с максимально сложным контентом? Триксель она выкатывает не сто из ста. Дай сигарету.

Курила я очень редко, и сейчас мне больше хотелось занять руки, чем затянуться дымом.

С Лерой можно было быть абсолютно честной. Мы не работали вместе, мы не зависели друг от друга, мы просто дружили.

— Варя в тебя абсолютно влюблена, — вместо того, чтобы ответить на мои сомнения резко сменила она тему.

О личном я распространяться не собиралась, но затянулась дымом и выдохнула вместе с ним:

— Я знаю.

— Ты собрала полный комплект проблем, я смотрю.

Неужели, по Варе было видно то, что не было заметно по мне? Видимо, я действительно была вся поглощена своими проблемами.

— Хотя, не страшно, — продолжила Лера, — сколько у вас там разница в возрасте, два года?

— Год.

— Совершенно нетипичные отношения тренера и ученицы. Даже если ты позволишь ей любить себя, в чём я зная тебя сомневаюсь.

— Мы вместе, — призналась я. — Не только она потеряла голову.

— Вау! Кто подменил мою Маргариту, которая не готова позволить себе чувствовать. Оставьте всё как есть. Варя нравится мне в два раза больше, раз сумела достучаться до тебя.

Я улыбнулась. Варя нравилась и мне.

— Так какого чёрта ты не веришь ни в себя, ни в неё? Разве она не стоит того, чтобы ты в неё верила?

Я замолчала. Сигарета прогорела до фильтра и начала жечь пальцы. Я нервно затушила её о мусорку.

— Она стоит всей веры этого мира. Но что, если я...

— А что от тебя сейчас зависит? Подержать курточку и забрать чехлы? Забудь о себе хоть на минуту. Варе предстоит катать. Варе нужно, чтобы ты верила в неё, а не боялась своих ошибок. Не будь дурой, не подведи её.

С такой точки зрения я об этом не думала. Но стоило бы.

— Просто верить. Что Варя всё может.

— Просто, сложно. Люби её, верь в неё. И увидишь, что в себя не веришь ты тоже зря. Совет вам да любовь. Я ей букет цветов подарю, нашёлся кто-то, кто заставил тебя понять, что есть не только секс без обязательств.

— Да ладно. А цветы Варе и фанаты подарят. Лучше корзину фруктов пришли.

— Вот такая Гретхен мне нравится. Улыбайся и верь в Варю!

Мы все вместе неспешно прошлись по набережной, и перейдя реку уже по Биржевому мосту, двинулись обратно к Юбилейному. Лера с Лаурой собирались пойти смотреть выступления, а Варе предстояло начать тренировку в зале, разогреть мышцы и растянуться перед выходом на лёд.

Час спустя, я стояла в тренировочном зале и чувствовала удивительное спокойствие. В этом было что-то от посыла Леры «Просто верь в неё», и что-то от спокойствия висельника «всё решится, так или иначе». Наблюдая на всех этих соревнованиях за Мариной и Аллой, я понимала, при всей моей к ним ревнивой нелюбви, они высококлассные спортсменки. А кроме них были ещё Агата, Оля, Ева, другие девочки. Я бы назвала конкуренцию на наших национальных одной из самых сильных в мире. Если не самой сильной. Каждая из девушек была безумно талантлива, безумно работоспособна и безумно хотела победить.

В какой-то момент в мыслях вновь включился метроном. Я почувствовала, что остается пять минут до выхода на шестиминутную разминку ещё до того, как об этом сообщили часы.

— Готова?

Варя просто кивнула.

Звучала музыка и диктор объявил:

— На разминку приглашаются...

Всё замерло у меня внутри.

Но было рано вот так вот нервничать, это была только разминка, а впереди предстояло пять прокатов. Варя замыкала этот соревновательный день, что отнюдь не добавляло мне спокойствия. Знать как откатали соперницы или не смотреть на чужие результаты?

Но — верить. Это не первые соревнования в жизни Вари. Не первый раз она выступает последней.

Она чисто прыгнула на разминке триксель и перешла к повтору простых элементов. Почувствовать лёд, а не успеть наработать что-то ещё. А меня накрыло жутким флешбеком. Четыре года назад я была с другой стороны бортика. Пусть совсем в другом городе и на другом льду. На льду, где мне не довелось выступить повторно. И я вот точно также прыгала на раскатке тройной аксель. И это не привело ни к чему.

В глазах потемнело, я больше не видела арену. Спустя несколько глубоких вздохов я расцепила сжатые на бортике пальцы. История отнюдь не повторяется. Тогда, мой тренер не хотела, чтобы я прыгала триксель, прыжок был недоработан, а я сама была в форме скорее пригодной к экстренной госпитализации, чем к победе, что собственно и стало реальностью после моего проката. Варя — не я. Что нас объединяет, так это любовь ко фигурному катанию и к риску. На этом наши общие черты как фигуристок заканчиваются. Это её день, а не время для моих грустных воспоминаний. Именно благодаря той своей неудаче я здесь. Я с Варей.

— Ты в порядке? Ты бледная, — несмотря на то, что Варе стоило бы быть полностью сосредоточенной на себе, она нашла мгновение обратить внимание на меня.

— Всё хорошо, — я улыбнулась и протянула ей чехлы. Всё действительно было хорошо.

Даже без параллелей со своей карьерой, я чувствовала цикличность жизни. Я вновь стояла у бортика, весь мир вновь сосредоточился для меня в одной фигуре в серебристо-сером платье с россыпью страз.

Я на удивление спокойно проверяла табличку и следила за тем, кто и как откатал. Мне конечно было не до просмотра соревнований, но хватало времени взглянуть в телефон и прочитать в твиттере описания чужих прокатов. Девушки были в ударе. Хоть каждую сейчас выпускай на олимпийский лёд.

— Мы так и не сходили на свидание, — вдруг сказала Варя.

— О чём ты вообще думаешь.

— О самом важном.

Я надеялась, никто не записывает наши разговоры.

— Перед чемпионатом Европы найдём пару свободных дней.

На льду заканчивала свой прокат Алла. Черный лебедь. Выразительные руки, чёткие линии. Перестав так зациклеваться на возможности собственных неудач, я смогла оценить прелесть её катания. Хоть и продолжала видеть в нём не только достоинства.

— Ну, катись! — эта фраза уже стала девизом-пожеланием.

Когда Варя прыгнула тройной аксель, зал ахнул и взревел восторгом. Время выдохнуть было и у зала, и у меня, и у неё — дальше, ещё до каскада, следовало вращение и дорожка шагов. Я считала обороты, и удовлетворенно выдохнула, всё докрутила, всё додержала.

На самом деле, мне хотелось зажмуриться и открыть глаза, только когда всё закончится. Но не готова была позволить себе такую слабость. Варя хотела, чтобы я на неё смотрела, и я смотрела.

Когда она на полной скорости въехала в каскад из тройного сальхова и тройного тулупа, я поняла, всё будет просто отлично. Всё пройдёт просто замечательно.

Ещё прыжок, тройной флип. О да. И каскад из дупеля и двух тулупов. Вновь, она не тормозила, вновь, она ехала так, как было нужно. За одиночные прыжки в конце я даже не волновалась. На моем лице расцвела улыбка.

Музыка стихала, как успокаивалась буря. Варя вновь вращалась. По одной из версий, в этой прелюдии Рахманинов хотел выразить неизбежность бытия. Что же, я чувствовала его всей своей кожей. Всё, к чему я шла. Всё ради чего работала долгие годы, было здесь, в этом мгновении, когда Варя, моя ученица, замерла в финальной позе, слушая оглушительные аплодисменты зала.

На нетвердых ногах я прошла к калитке, на ресницах застыли капельки слёз. Я не заметила, что плакала от избытка чувств, но в какой-то момент, пришлось их сморгнуть, чтобы не застилали глаза.

У меня не было слов, чтобы выразить свои эмоции и я просто молча сжала Варю в объятиях.

Молча мы прошли в КиК.

— Как я тебе?

— Ты ещё спрашиваешь? — я с улыбкой посмотрела на неё. — Ну, неплохо.

— Всего лишь?

— У меня просто слов нет. Ты была великолепна! — сдалась я.

— Это был чемпионский прокат, — похвалил Артём.

— Надеюсь оценки это подтвердят.

Всё замерло в ожидании. Зал ещё хлопал, цветочные девочки убирали со льда игрушки.

— Гретхен! — услышала я громкий крик знакомым голосом.

Я оглянулась, и увидела, что на трибуне над КиКом стоит Лера с большим букетом роз и протягивает его вниз. Она всё-таки принесла цветы.

Оставить Варю хотя бы на мгновение было выше моих сил, и за букетом отправился Артём, поймав его, он принёс и вручил Варе.

— Сто сорок девять целых, семьдесят сотых.

— Да! — заорала я.

Варя подскочила и уронила букет, куртку, воду, в общем всё, что было у неё на коленях.

На международных соревнованиях это был бы мировой рекорд, здесь же — безоговорочное первое место. Можно было не слушать общие баллы, чтобы знать — Варя победила. И так, что не оставалось никаких сомнений, кто же лучшая фигуристка страны.

На вопросы журналистов в микст-зоне Варя отвечала всё ещё не пришедшая в себя, пьяная собственной победой.

— Что вы чувствуете?

— Пока ничего. Я ещё не осознала, что произошло.

— Гордитесь собой?

— Я надеюсь, мной гордятся мои тренеры.

И всё в таком же духе.

Варю поздравляли, Варю обнимали, а я стояла в стороне, и действительно ей гордилась и радовалась.

В кармане завибрировал телефон.

— Дорогая, я горжусь тобой, — сказала Варина мама.

— Олеся Константиновна, это я. Сейчас передам трубку Варе, — я решила, что она ошиблась номером.

— Ей я позже позвоню, не до меня сейчас, — я посмотрела на Варю, с улыбкой отвечавшей что-то Агате.

— Ты молодец. Я горжусь вами обеими. Поцелуй за меня Варе и позвоните нам вечером.

— Обязательно.

На награждении Варя вытащила нас с Артёмом на лёд.

— Скажите «виски»!

Много фото, много смеха и улыбок. Пресс-конференцию медалистов мы благополучно пережили — вопросы были вполне мирные, оставалась сдача допинг-проб и Варя могла быть свободной и идти праздновать.

Я если честно, не была так бодра как она. В Варе откровенно бурлил адреналин и ей хотелось веселиться. И нет никакого дела, что завтра вставать на Гала, сегодня должна быть вечеринка.

Во мне искрились шарики восторга, но это было теплое и спокойное ощущение. Я очень даже не отказалась бы лечь спать раньше полуночи. И собиралась именно так и сделать — я была тренерам, мне на празднике не было места. Не стоило излишне сокращать дистанцию со спортсменами.

Был один телефон, по которому я должна была позвонить сама. И боялась позвонить.

— Мама? — неуверено сказала я.

— Привет.

Ровный голос, смотрела ли она? Знает ли она?

— Не разбудила? — не то чтобы она ложилась спать так рано, но я не решалась говорить о важном.

— Ладно, признаюсь, всё не так безнадёжно, как я думала весной. Ты поставила хорошие программы и твоя девочка неплохо их исполняет, — голос мамы оставался всё таким же спокойным.

— Всего лишь неплохо? — мне было важно получить её похвалу.

— Не жди от меня многого. Я всё ещё думаю, что ты впустую тратишь время. Но у тебя действительно получается тратить его красиво.

— Ты смотрела?

— Конечно. И танцоров с которыми ты работаешь, и уж тем более девушек. Я должна знать, чем и с кем моя дочь занимается.

Большей похвалы я от неё и ждать не могла. Она приняла то, что я делаю, даже если не одобряла моего решения. И ей понравились программы и выступления.

— Спасибо. Увидимся, когда я вернусь в Москву?

— Здесь всё ещё твой дом. Позвони и договоримся. В начале января у меня новая командировка, так что не затягивай.

— На неделе. Обязательно увидимся в этом году.

— Хорошо. Я буду ждать.

Она задала ещё несколько вопросов про постановки программ и просто про мою работу. Вещи, о которых она имела достаточное представления, проведя так много лет со мной вместе в этом мире.

Всё действительно было хорошо.

Был ещё один важный разговор, который должен был состояться этим вечером, как бы мне не хотелось его отложить.

Срочная доставка уже привезла мне цветы. Я знала, в каком номере она остановилась, и это даже был мой этаж.

На мой стук открыли быстро.

— Ольга Владимировна, добрый вечер, — осторожно поздоровалась я. Сколько бы лет не прошло, я буду её побаиваться всегда.

— Здравствуй, Маргарита, — она выглядела усталой. Что неудивительно, учитывая бешеный темп последних дней и тот факт, что на часах было около полуночи.

— Здравствуйте. Не успела с вами поговорить на награждении, — неловко начала я. — Я хотела сказать спасибо, за всё, чему вы меня научили. Я всегда буду равняться на вас.

Я протянула букет — белые лилии, и она приняла его.

— Поблагодаришь после Олимпиады.

— Вы думаете?

— Я думаю, Варвара и Марина станут достойными соперницами друг другу.

Больше, нам нечего было друг другу сказать. Я попрощалась и отправилась к себе.

Варя поймала меня у дверей номера. Я поняла, что она слышала весь разговор.

— Что дальше, ты предложишь мне к ней вернуться?

— Не дождешься. Дальше мы будем готовиться к чемпионату Европы и Олимпиаде.

— Ты поверила, что можешь быть тренером?

— Я поверила, что могу быть твоим тренером.

— Только тренером?

— Я готова это обсудить, — я открыла дверь, и потянула её в номер вслед за собой. — Но так просто ты от меня не избавишься. Я буду тренером. И буду с тобой.

dixi